Вопрос: «Батюшка, скажите, пожалуйста, кто такой монах в миру? Может ли быть таковым человек, имеющий, и очень любящий свою семью и престарелых родителей, но желающий жить воздержанно, праведно, стремящийся искать в жизни прежде всего Царствия Божия и правды его. При этом, имеющий совсем неверующих родственников, склоняющих на грех, например на нарушение поста и воздержания в супружеской жизни, ругающих за то, что должна поститься и т.п., а также имея перед глазами очень много соблазнов мира.»
Отвечает священник Максим Каскун:
- Но само понятие «монах в миру», Вы немножко не правильно употребили, потому что есть такое явление, когда человек, будучи монахом, живет в миру: - Не в монастыре, не в скиту, а в миру. Как обычный человек: - Живет в квартире, ходит, служит в храм какой-то, некоторые люди такие, которых я встречал, они и мясо едят, говорят: - А мы обетов никаких не давали! То есть они, вот так служат. Все это явление такое не понятное, и сегодня много об этом говорится: - Что все-таки монах, должен посвятить себя молитве прежде всего, нестяжанию, целомудрию, и должен все-таки находиться в монастыре, и заниматься своим прямым призванием: - Заниматься молитвой!
- То состояние, о котором Вы говорите, ни в коем случае нельзя назвать «монах в миру». Это просто, настоящее христианское призвание: ограничиваться от греха. И, соответственно, если уже и говорить о каких-то ограничениях, то когда христианин ограничивает поступление греховной, ложной информации в свой дом, в свой ум, то есть он постоянно занимается прослушиванием лекций, чтением Священного Писания, хождением в храм Божий, «не сидит на собрании строптивых, грешников, развратителей», не смотрит по телевизору разные пошлые передачи, особенно кощунные, глумливые, шоу разные. Ведь по телевизору есть, что посмотреть и приличное: - Передачи исторические, еще что-то. То есть это не может нарушить у человека особый духовный мир и внести какую-то заразу. И это есть как раз тот монастырь, та пустыня, ограждение, та келья, которую человек создает себе.
- У монаха келья из четырех стен, он знает, что из нее выходить никогда нельзя. Чем реже ты выходишь, тем лучше для спасения. У преподобного Исаака Сирина, есть глава, где он одному человек отвечает на его мольбы и просьбы, потому что тот уговаривал прийти к нему в гости, выйти в мир, монаху который живет в пустыне, который даже вареной пищи никогда не ел: - Он предлагает ему выйти и прийти дать наставление ему и его семье. И он ему отвечает: - Ты сам посуди, я уже многие десятилетия здесь нахожусь, никого не вижу, и страсти, которые немного успокоились, если я выйду, они опять все вскипят! Ведь я не должен сам себе говорить о том, что мои страсти погибли. Зачем я буду тратить все свои труды напрасно? Мы и со своими пытаемся редко видеться, а тем более с теми, кто живет в миру.
- Поэтому, вот это само ограждение и создание своего мира: - Оно может быть и у христианина. И должно быть, христианин должен жить в своем мире, именно в мире духовном. Он должен встречаться с теми, кто дает ему духовную пользу. Он должен избегать тех, кто приносит ему вред. Он не должен смотреть то, что растлевает его, развращает. А больше всего назидать душу в чтении свято отеческих творений, Священного Писания, церковных книг, художественной православной литературой. Много чего интересного можно почитать и послушать сегодня. Потому что это все дает человеку, именно ограждение: - Это его келья, его «монастырь в миру». Вот такое понимание: - Да, оно, безусловно, есть!
- Что же касается родственников окружающих, то здесь тоже не «надо перегибать палку», иногда и выставлять себя праведником. Этого тоже не стоит делать, потому что все-таки наши сродники, они обращаются ко Христу через наше обновление. Поэтому тот же Исаак Сирин говорит: «Будь проповедником благости Божией», чтоб окружающие видели, что ты стал благостным, а не злым! Потому что зло и христианство: - Это несовместимые вещи. Бывает мы свое зло и свой гнев, свою принципиальность, тяжесть своего характера, пытаемся спрятать под «ризами» христианства: - Люди-то все видят! Это сразу все бросается в глаза. Поэтому надо бороться не с тем, что нам вокруг мешает, а смиренно претерпевать ту среду, в которой мы находимся. Создавать свой духовный мир, свою келью духовную и обновлять самого себя через покаяние и исправление.
Мы привыкли проводить четкую разделительную черту между монашеством и семейной жизнью, но принципиальной разницы между ними нет просто потому, что это один и тот же путь – путь к Богу.
Св. блгв. кн. Петр и Феврония Муромские Сегодня часто говорят, что нынешнее христианство сильно отличается от христианства прошлого, ибо мир коренным образом изменился и современная цивилизация накладывает мощный отпечаток на бытие Церкви. Поэтому условия спасения сейчас для нас несколько другие, чем те, которые предлагали и предлагают святые отцы. На мой взгляд, подобное суждение глубоко ошибочно, ибо мир изменяется лишь во внешних и, надо сказать, несущественных своих формах, как это ни парадоксально звучит, поскольку суть человеческой жизни после грехопадения остается прежней.
Христианство прежних веков и нынешнего времени нисколько не отличаются. Задачи христиан в деле спасения остаются теми же: исполнять заповеди Господни, молиться, поститься, участвовать в богослужении, делать добрые дела. Все это ведет к стяжанию духа мирного, о котором в свое время говорил преподобный старец Серафим. Не изменилось за историю христианства и главное – стараться избегать двух главных грехов: осуждения («Не судите , да не судимы будете», Мф. 7:1) и неблагодарности («Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите : ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе», 1 Фес. 5:16-18). Если есть в твоем сердце благодарение, если ты никого не осуждаешь, то «дух мирен» потихонечку приходит в твою душу.Христианство прежних веков и нынешнего времени нисколько не отличаются
Осуждение же отступает тогда, когда человек любит не абстрактной любовью все человечество[i] , но любит каждого отдельного человека, а уже через эту любовь учится любить и весь мир, частью которого всякий человек является. Примечательные слова есть у святого апостола Иоанна Богослова: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2:15). Что же это, значит, не надо любить творение Божие? Нет, наоборот, его нужно любить, нужно восхищаться им и радоваться ему. Но под «миром» здесь понимается грех , исказивший красоту тварного мира и губящий ее. Тогда, конечно, от этого греха и от жизни во грехе надо отрекаться. Ведь подлинное содержание мирской жизни не заключается в пребывании в каких-либо клубах, кафе – в занятии тем, что опустошает душу… Труд, чадородие, воспитание детей, работа – вот что подразумевает наша мирская жизнь, вот что составляет истинную ее цель. И это не только можно – нужно любить! И благодарить Бога за все, что Он тебе дает.
В чем должна проявляться такая любовь? В нашем отношении к тем, кто рядом с нами. Мы постоянно должны воспитывать в себе благожелательность. Мы должны стараться быть примером любящего человека. Мы должны ко всем относиться при этом мирно, уметь отличать догматическую истину, истину Православия от человеческих отношений.Мы постоянно должны воспитывать в себе благожелательность
Посмотрите, православным христианам приходится общаться с разными людьми, разного вероисповедания. Вот у меня был сосед-мусульманин – Ахмед. Мы с ним всегда хорошо общались, можно даже сказать, дружили. Я всегда относился к нему с любовью. Также у меня было много знакомых иудеев, я и их любил, но это не значит, что я исполнял закон Моисеев. Еще пример: в моем доме живет раввин, но я к нему отношусь с любовью. У нас никогда с ним не было никаких диспутов, мы всегда просто и по-человечески искренно относились друг к другу.
Господь говорит, что надо возлюбить не только ближнего, как самого себя (Мф. 22:39), но и врагов (Мф. 5:43-45), а здесь перед нами не враги. Поэтому я и всех своих студентов учу: давайте, как говорится, разделять, одно дело – наша любовь, которая должна проявляться во всем нашем существе. И совсем другое – наши убеждения в вере, которые должны оставаться нашими убеждениями, которые мы должны хранить независимо от добрых и хороших отношений к людям другой веры или национальности.
Преподобные Кирилл и Мария Радонежские Научиться такому дружелюбному, мирному и полюбовному отношению к людям мы можем на примерах, впитывая мудрость святых отцов и подвижников Церкви. Есть прекрасная духовная литература, например, «Лавсаик, или повествование о жизни святых и блаженных отцов» или «Древний Патерик», где показывается, что смирение, смиренномудрие, доброе отношение, «дух мирен», о котором мы говорили, – вот то, чему мы обязаны учиться. В монашеской письменности это очень четко проявляется. Монашеская письменность, я бы так сказал, – это сосредоточие всего нашего духовного опыта. Этот опыт мы приобретаем, в первую очередь, личным путем, но поучиться опыту святых отцов нам просто необходимо, чтобы в спешке и горячности не оступиться.
При этом, конечно, чтение монашеской литературы не означает, что все мы должны становиться монахами. Часто можно слышать, что есть два пути: монашеская жизнь и жизнь семейная. Однако своим семинаристам я обычно говорю: у нас порой не понимают, кто такой монах. Монах – это не столько «один», «одинокий», сколько «единый». Значит это, что он в идеале един с самим собой и с Богом. Но единство с Богом – это идеал не только монашеской, а и вообще всякой христианской жизни. И я бы даже сказал так: монашество и семейная жизнь – это не два разных пути, а две разные обочины одной и той же дороги. Что очень важно, и та и другая стезя ведет к единой цели. А опыт достижения этой цели как раз и сосредоточен в основном в монашеских книгах.Монашеская письменность – это сосредоточие всего нашего духовного опыта
Конечно, нужно признать, что монашеская стезя более короткая. Мирская стезя, которой я, например, проходил и прохожу до сих пор, связана со многими житейскими попечениями. Хочешь не хочешь, но ты должен многое делать. Если ты человек семейный – у тебя жена, дети, – ты должен о них заботиться, и тут могут быть всякие трудности и даже неприятности. Особенно важно для людей семейных понять и всегда помнить, что чадородие является великим подвигом и необходимым условием для спасения. У монаха – свои заботы и свои огорчения. Как-то я у одного спросил: «Ну что, отец, молишься?» А он мне в ответ: «Да какой там молюсь! У меня так желудок болит, что ничего на сердце нет (имеется в виду молитва)». Болезни – это тоже монашеское делание.
Однако в мирской жизни всякого рода попечения преизобилуют и непрестанно отвлекают от Бога. Встать на утреннюю, вечернюю молитву, в храме побывать, помолиться, приобщиться, причастившись, Богу иногда очень тяжело. Наши попечения нас раздергивают, отвлекают и не дают сосредоточиться. Отцы это явление называли «περισπασμός», то есть собственно «развлечение» и «отвлечение».
Некоторые говорят сейчас часто о том, что надо «развлечься» и «отвлечься». На самом же деле нужно, наоборот, соединиться с самим собой. Монах почему «единый»? Потому что он молится умом и сердцем, сосредотачивается на том, что он – образ Божий. Мы очень много усилий тратим на то, чтобы в мирской жизни этот образ в себе восстановить, но постоянно отвлекаемся от этой главной своей цели. Например, надо идти в магазин: что-то купить жене, допустим, платье или сапоги – старые совсем уже пришли в негодность. Бывает, стоишь на молитве, а в голове у тебя все эти попечения, весь этот мелочный «мусор», и все это мешает тебе. А у монаха – в тех совершенных примерах, которые нам являют святые монахи, такие, как преподобные Пимен Великий, Арсений Великий и другие, – таких попечений не было.
Но сонм святых огромен. В нем не только те святые, которые прославились совершением монашеских подвигов, но много и тех, кто жил в миру, людей семейных, воспитывавших детей и т.д. Но эти люди, посвящая свою жизнь родным и близким, удостоились духовной высоты, например, как святой апостол Петр. Святая Мелания Старшая сначала жила мирской жизнью, а после того, как осталась одна с единственным выжившим ребенком, отдала его на попечение Божие и избрала монашеский путь. Она в своей жизни сочетала два пути, пережив трагедию (гибель ближайших родственников), приняла монашество. Святые Петр и Феврония сначала тоже прожили в браке, а потом приняли постриг.
Более того, нам известны примеры святости и высоты духовной жизни, явленной мирянами, на которых Сам Бог указал для того, чтобы их совершенному житию подражали монахи. С таким случаем мы встречаемся в житии преподобного Макария Египетского.
Думается, настоящая православная мирская жизнь рано или поздно должна приводить к монашеству. Дело даже не в формальном постриге. Мы привыкли проводить четкую разделительную черту между монашеством и семейной жизнью, но, как я уже говорил, принципиальной разницы между ними нет просто потому, что это один и тот же путь – путь к Богу. Главное, что все должны быть едины. И в Церкви мы именно едины. Мы, по словам апостола Павла, составляем одно тело (1 Кор. 12:13). Нужно понимать, что каждый из нас в Теле Христовом выполняет свое назначение, только бы это было ради Бога, во славу Божию и, конечно, ради ближнего.
В этом-то есть неизменная в веках истина христианства.
Алексей Иванович Сидоров,
кандидат исторических наук, кандидат богословия,
доктор церковной истории,
профессор Сретенской духовной семинарии
Ключевые слова: семья, верность, любовь, монашество, путь, спасение, христианство[i] «Любовь к человечеству - словесный блуд. Любовь к человеку конкретному, на нашем жизненном пути Богом данному, - дело практическое, требующее труда, усилия, борьбы с собой, своей леностью» (архимандрит Иоанн (Крестьянкин).
Экология жизни. Познавательно: Для меня хоровод – это водить хором и петь при этом тоже хором. В замыкании рук, в едином таком хождении рождается особая энергия, особая атмосфера. Я бы сказала, что тут ангелы летают.
Если честно, то я устала от призывов на различные тренинги и учебы по обретению себя, женской силы, женской сути, возвращению к истокам и так далее и так далее.
Все понимаю. Любви катастрофически не хватает. Силы черпать неоткуда, энергетика очень низкая. Вредное питание и отвратительная экология оптимизма и радости организму не добавляют.
А человек – он организм, как бы мы не сопротивлялись против этого термина. Но отличие нас от других более простых организмов – наличие души, которая как раз и мучается, ищет, жаждет гармонии, радости и света.
Вот и для меня весна – время пониженной энергетики. Накануне дня рождения мой организм особенно ломает. Чтобы поддержать себя, стала искать места, где можно подпитаться энергией, в полном смысле взять ее из космоса.
Сын, узнав, что я сходила на круговые танцы, посоветовал сходить к Лизе Топорковой (главной по хороводам в Новосибирске), мол, мне это точно понравится. В четверг я впервые побывала на ее занятиях.
Сейчас только о себе и о моих личных ощущениях. На научность не претендую. Пишу лишь то, что успела понять и почувствовать.
Возвращаясь к себе настоящей.
У меня замечательно пела мама. Сейчас ей 91, а она нет – нет да и начинает мурлыкать что-то себе под нос.
На наших семейных посиделках было принято петь. Причем не просто петь. А всегда было многоголосье. У каждого была своя партия. Песен знали сотни. У меня до сих отрывки многих из них время от времени всплывают в голове. Пели по несколько часов. Если гуляли летом, то могли засидеться под песню и до утра.
Пела ли я? Вместе со взрослыми нет. Детям не принято было сидеть за столом. Нас отправляли “бегать”. Так и говорилось “идите, побегайте!” Мне и моим старшим братьям.
В школьном хоре я была солисткой, в институте тоже. Правда, песни были другие.
Которые пели родственники, я больше никогда нигде не слышала.
Танцевали тоже много. Но это были чаще всего плясовые, задорные танцы. Под гармошку и частушки.
И вот я оказалась на занятии у Лизы. Нам раздали слова и сказали, что мы будем разучивать эти песни и потом под них строиться в фигуры. То есть будут еще и движения. Да, на занятие попросили прийти в длинной юбке. К длинной женской одежде у меня особое отношение. Обожаю ее, но, увы, это не наряд для города и деловой женщины.
Я как раз уверена, что длинная юбка добавляет женщине силы.
Как сказал мой сын, когда работал в Индии. “Самые красивые наряды у индийских женщин. Закрыто все, но при этом они выглядят как богини, в них есть загадка и тайна. И сексуальность. Которая не вульгарная, а та, что вызывает мужское восхищение”.
Я считаю, что русские длинные юбки, сарафаны, блузки с фонариками – это очень красивая одежда. Очень женственная и при этом защищающая женщину от лишних и ненужных взглядов. В ней тоже есть тайна и притягательность.
Юбку я, конечно, взяла. В четверг мы разучивали четыре песни. Распевали слова, а потом пели их в движении. То есть водили хороводы. Для меня хоровод – это водить хором и петь при этом тоже хором.
В замыкании рук, в едином таком хождении рождается особая энергия, особая атмосфера. Я бы сказала, что тут ангелы летают. Потому что любо им это, как сказали бы в старину. Потому что наша душа наконец-то обретает свободу и живет свободно. И мы эту волю, это души движение чувствуем. И позволяем ей нас вести.
Песня – эта та самая родовая суть, которая живет в каждом из нас. В ком-то больше, в ком-то меньше. Я эту суть ощутила в полной мере, потому что родительские песни просто начали захлестывать меня своей энергией, своей мощью и своей настоящностью.
Не знаю, как еще можно назвать это состояние, когда ты есть только внешне, есть оболочка, а твое настоящее я, твоя душа, уже вне тебя, она ведет, она заставляет хотя бы на время замолчать разум. И ты забываешь, как ты сейчас выглядишь, не думаешь, получится у тебя движение или нет, ты просто следуешь за душой.
Хотя в хороводе, что очень важно, откуда и берется эта сила, сливаются души тех, кто сейчас находится в круге. То есть наши души становятся частью того информационного поля, о котором много говорится, но его силу можно ощутить либо в общей медитации, либо в хороводе, который, кстати, тоже является одной из форм медитации.
На одной из песен я не могла сдержать слез. Разум меня не слушался, потому что душа неожиданно начала тосковать, жалеть меня, напрямую обращалась к будущему. Если бы мы были дольше в этой песне и в этих движениях, то думаю, что я рыдала бы на полную катушку. До полного катарсиса и очищения.
Два часа закончились очень быстро. А ночью я пела во сне. Те самые песни, которые мне вспомнились. Они ведь, действительлно, вспомнились. Потому что я их забыла, но душа нет.
Можно, конечно, тут много говорить об эзотерике, о вещах, которым мы не можем найти объяснения. И тем более я с образованием практического психолога, где все поддается анализу и методически проверено, начну рассуждать на эту тему.
Главное, что я поняла и почувствовала.
У меня есть душа, которая живет по ей одной известным законам. И, если ей позволить, она тебя ведет. Да, к той самой, которая уже разучилась петь. И верить в то, что один человек может изменить мир.
Один не может, но если всем запеть старую-старую песню и потом пойти в хороводе, то в этом месте наверняка солнце будет светить ярче и счастливых людей станет больше. И даже те, кто увидит хоровод впервые, замрет и станет слушать. Потому что его душа тоже устремится за всеми. Нет плохих людей, есть те, у кого не разбужена душа.
Потому и стали исчезать хороводы, и так редко мы слышим песни, которые знают про нас все. Эх, мама, если бы ты могла увидеть эти хороводы. Ты была бы счастлива. Тебе 91 год, а я только – только учусь понимать твои песни… опубликовано
Вопрос читателя:
Как жить православному христианину в миру? Отречься от всего (мирские книги, компьютерные игры, сериалы, иные виды досуга (развлечения)) и жить, как монах в миру?
Евангелие говорит именно о таком идеале. Нужно отречься от всего, ведь любой вид досуга является страстью и суетой мирской, которая не несет ничего полезного. В начале пути Бог помогает, и человек легко бросает прежние увлечения, посвящая себя всецело Богу, но потом это кончается, и приходится самому ползти на брюхе через океан страстей. Постепенно снова возвращаешься к прежним увлечениям и “обмирщаешься”. И нет никаких сил бороться со страстями. Возревнуешь по жизни благочестивой, резко бросаешь все мирское (книги, игры, и прочие), хватает на несколько дней, а затем снова поддаешься миру. И постоянно мучают сомнения, правильно ли жить мирянину, как монаху в миру, избегая всего, или нет? Силы кончаются, и внутренне доходишь до такой степени отчаяния, что понимаешь, что не можешь жить благочестиво и хранить себя от мира, вплоть до того, что осознаешь, что тебе такая борьба не по плечу и ты не можешь жить благочестиво, как подобает настоящему Христианину, потому что постоянно падаешь на различные страсти, тебя окружающие. Для меня это “бремена неудобоносимые”. Как же тогда спастись в миру? Может, я делаю или понимаю что-то неправильно? Если же я понимаю всё правильно, то спастись мне вообще не реально, т.к. я не могу выдержать такой борьбы.
Отвечает иерей Петр Гурьянов:
Христос воскресе!
Милый человек! Мирские книги, компьютерные игры, сериалы и иные виды досуга – разве это весь смысл вашей жизни?!
Евангелие говорит нам о том, что появилась Божественная возможность – стало достижимо Царство Бога. А попасть туда можно через двери новых знаний. О свободе человеческого духа от греха и смерти, духа, преображенного благодатью, – это высшее призвание человека… вот о чем говорит Евангелие! Господь подает благодать туне, то есть ни за что, но требует, чтобы человек искал ее и, желательно, воспринимал ее, посвящая себя всецело Богу. Очень вам совету прочитать книгу святителя Феофана Затворника “Путь ко спасению. Краткий очерк аскетики”, он как раз очень подробно раскрывает эту тему!
Есть индийский рассказ для детей, в котором ребенок спрашивает мать: «Мама, почему иногда я ощущаю, что Бог здесь, близко, и мне так хорошо с Ним, а потом Он отдаляется? Почему Он ушел? Как мне Его найти?» И мать отвечает: «Помнишь, как мы играли с тобой в прятки? Ты закрываешь глаза, я иду и прячусь в кустах или за деревом и зову тебя оттуда: ау! Ты открываешь глаза, смотришь вокруг и пытаешься понять: откуда слышался голос? И бежишь на него. Порой ты находишь меня сразу, и я подхватываю тебя, и ты счастлив, и мы смеемся и обнимаем друг друга. Но порой ты ищешь и не можешь меня найти. На мгновение тебе покажется: что, если мама ушла и оставила меня здесь? И делается страшно. Вначале ты просто оглядываешься, потом оглядываешься все более и более тревожно, и в тот момент, когда я начинаю чувствовать твой страх, я выхожу из своего убежища, и ты бежишь ко мне, и я беру тебя на руки, и тебе снова радостно.
Так же Бог. Он дает нам пережить опыт Своего присутствия, а потом говорит: а теперь живите с тем, что вы узнали, живите так, будто Я с вами, живите так, чтобы Я мог вами гордиться, и вам будет хорошо со Мной… И Он наблюдает, как бы из-за кустов, из-за дерева, чтобы в тот момент, как тебе покажется, что ты потерял с Ним связь, позвать тебя. Он не обязательно явится Сам, но позовет тем или другим образом: ты встретишь кого-то, и этот человек расскажет тебе о Боге, или попадешь в храм, помолишься вместе с другими и почувствуешь: да, Он здесь, Он здесь со всеми этими людьми и со мной».
То же самое происходит и с нами. Вначале мы опытно переживаем нечто, но этот опыт может потускнеть, и тогда встают вопросы. Первый вопрос: куда Бог ушел? Но потом мы спрашиваем: был ли Он здесь вообще или это моя фантазия и Бога не было? И тогда становится страшно и одолевает сомнение.
И еще – по поводу молитвенного правила и аскетических подвигов нужно обязательно советоваться со священником, который Вас хорошо знает, с духовником. В духовной жизни неопытный человек может наделать много ошибок, взявшись за то, что ему сейчас не под силу. Это как человеку, который только начал тренироваться, сразу взять большой вес или начать бег на длинную дистанцию. Кто-то выдержит, а у большинства может быть надрыв, вследствие которого, возможно, занятия спортом придется оставить. Так и в духовной жизни очень важна поэтапность, подготовленность и наблюдения опытного человека – священника. В этом случае все будет идти более плавно и не будет ощущения неудобоносимых бремен. С Богом!
Архив всех вопросов можно найти . Если вы не нашли интересующего вас вопроса, его всегда можно задать .
Монастырь и мир
Проси <в молитве> и о том, чтобы Он <Бог> воз-вестил твоим родителям об увольнении тебя в обитель, где покажутся тебе твои немощи при борьбе со страстями (преп. Макарий).
Хорошо, что ты познала, что спокойствие, на которое ты опиралась в мире, непрочно и ненадежно. А притом и то знай, что ты, живя в монастыре, находишься на поприще брани, как духовный воин, и раны приемлешь, и венцев сподобляешься, а удаляясь с сего поприща, уже не имеешь и брани и мнишь иметь спокойствие, но ложно, ибо оно скоро может превратиться в свирепую бурю. Итак, благо-дари Бога, призвавшего тебя на сей путь и обучающего во бранях (преп. Макарий).
Некоторые спасаются в монастырях, иногда их упре-кают в эгоизме. «Подумайте, — говорят, — такой-то посту-пил в монастырь! Он делал в миру столько добра, то-то и то-то, так много приносил пользы и вдруг все бросил. Это просто грех!» Не слушайте подобных речей. Если Господь призывает человека на служение Себе в иноческом чине, то надо все бросить и последовать призыву Божию. Впро-чем, и в миру спасаются, но с большим трудом. В житиях святых рассказывается про двух сестер, из которых одна пошла в монастырь, а другая вышла замуж, и обе они спаслись. Правда, та, которая пошла в монастырь, получи-ла высшую награду от Господа, но спасение получили обе. Но как спастись в миру, когда там так много соблазнов? Апостол говорит: «Не любите мира, ни яже в мире» (1Ин. 2, 15). Впрочем, здесь нужно оговориться: под словом «мир» подразумевается не вселенная, а все низменное, пошлое, скверное, греховное. Можно жить и в миру, и вне мира (преп. Варсонофий).
Монашество
>Монашество есть образ смирения, и до оного достигают множеством браней и искушений, на которые и надобно себя приготовлять, а Господь силен тебя укрепить (преп. Макарий).
О монашестве твоем... скажу: да будет принятие оного тебе не на тщеславие, или гордость, или возношение, а паче на смирение, и кротость, и терпение (преп. Макарий).
Что же значит монашество? Совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: «аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет» (Ин. 14, 23), — сказал Господь, и делани-ем заповедей человек очищается от страстей, достигает бесстрастия и восходит к духовному умозрению, и все это должно быть растворено смиренномудрием, потому смиренномудрие все сети вражий сокрушает; при исполне-нии заповедей должно пройти и огнь искушений от людей и от врагов <бесов>, а без искушений мы не познаем себя и не можем смириться и получить духовный разум (преп. Макарий).
Хотя иноки почтены от Господа ангельским образом, но крыльев ангельских им не дано, может быть, и потому, чтоб всякой инок наиболее находился в своем месте и вни-мал своему спасению, а иначе все бы разлетелись, кто куда, так что иного настоятель не скоро бы дождался в обитель. А потому довольно с меня и того, что мысленно с любовью моею летаю к вам! (преп. Антоний).
Кому что дано: кому деятельность, кому безмолвие, да-ров Божиих много. Преподобному Арсению дано было равноангельское житие, служить Богу в безмолвии. Другие, наоборот, служат Богу в кипучей деятельности. Но уподоб-ляются зарывающим свой талант те, которые отказывают-ся от того, куда их поставляют согласно воле Божией. Так вот, и я стою на этом месте. Боюсь отказываться. Отец Архимандрит мне говорил: «А перенесете ли вы то, что может быть, если вы откажетесь?» Вот я и стою... (преп. Варсонофий).
Монашество есть внешнее и внутреннее. Миновать внешнее нельзя, но и удовлетвориться им одним тоже нельзя. Одно внешнее без внутреннего даже приносит вред. Внешнее монашество можно уподобить вспахиванию земли. Сколько ни пахай — ничего не вырастет, если ниче-го не посеешь. Вот внутреннее монашество и есть сеяние, а пшено — молитва Иисусова. Молитва освещает всю внут-реннюю жизнь монаха, дает ему силу в борьбе, в особенности она необходима при перенесении скорбей и искушений... (преп. Варсонофий).
Иночество есть великое безбрежное море, исчерпать или переплыть его невозможно. Это непонятно человеку, не вступающему на этот путь, практика нужна. Пред вами огромная завеса, и она начинает перед вами с нижнего уголка чуть-чуть приподниматься. Вся мудрость земная, правда, имеет некоторый смысл и цель, главным образом, для доставления удобств в земной плотской жизни, по срав-нению же с иночеством есть ничто, или лучше сказать, копейка по сравнению с миллиардом рублей. Один извест-ный мне человек, высокообразованный, получивший евро-пейское образование, был в Московском университете, и в Лондоне, и в Париже. Поступив в монастырь, он пишет своему мирскому другу, товарищу по учению, что он до сих пор ничего не понимал. Так дивно глубок смысл иноче-ства. А назначение инока еще выше. Святой апостол Павел говорит, что в будущей жизни будут различные степени блаженства: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15, 41). Этих степеней миллиарды, говоря по человеческому разумению, неисчислимое количество, и инокам принадле-жит первая. А схимонахи, конечно, достойно своего звания живущие, будут в числе Серафимов. Вот как велико на-значение инока. Поэтому как вы должны благодарить Бога, что Он привел вас сюда в скит. Ни на минуту не подумай-те, что вы сами пришли: «Никто не может прийти ко Мне, аще Отец Мой Небесный не привлечет его» (Ср.: Ин. 6, 44). От Бога дана вам свобода, и с вашей стороны было лишь свободное произволение. Вы только не противились, когда Он, взяв вас за руку, повел сюда. Господь спасает нас, а не мы спасаемся, но Он, Милосердый, спасает нас при нашем на то желании. Итак, благодарите Бога. Вы сами видите, как много людей погибает в миру, сами поразмыс-лите теперь, за что Господь оказал вам такую милость, что привел вас сюда в монастырь, в наш укромный тихий скит! Да! Только при помощи Божией можно проходить этот тесный, скорбный путь. ...На первый взгляд кажется, что есть какое-то противо-речие: с одной стороны, этот путь исполнения заповедей Господних есть легкий и благой, а с другой, он — тесный и прискорбный. Да, он тесен и прискорбен только для тех, кто вступает на него или с принуждением, без внутренне-го расположения, или из-за каких-либо иных целей, кроме спасения души. Для таких он тяжел. А для тех, кто стано-вится в ряд иноков с чистым желанием и намерением служить Господу Богу в духе и истине, — он легок. Правда, бывают скорби, но это — облачка на чистом, лучезарном небе (преп. Варсонофий).
Вопрос: «Меня иногда смущали мысли о том, что мона-шество уклонилось от своего идеала». Ответ: «Да, да уклонилось, однако диаволу и это не очень нравится, коли он так восстает против современно-го монашества. Этим монашеством держится весь мир. Когда монашества не будет, то настанет Страшный Суд» (преп. Варсонофий).
Вы пришли сюда искать Бога, и все ищут Бога. Найти Бога — это цель монашеской жизни... можно и жить в монастыре, да не быть монахом, ничего не достигнуть... Все ищут Бога. Вот и художники в области поэзии, живописи, особенно музыки, — все желают найти Бога. Да не так искали. Как искать Бога? Соблюдением заповедей, особенно смирением, поступать в монастырь. А они не хотели соблю-дать заповеди, особенно не хотели смиряться, хотели пройти как-либо переулками, поближе, покороче. Знаете стихотворение Пушкина «Пророк»? Там он говорит: «В пустыне мрачной я влачился». Пустыня — это жизнь, он это понимал, что жизнь — пустыня. Влачился, да прямо ползал всем телом. Далее: «И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился». Затем Пушкин рисует картину посвящения ветхо-заветного пророка. Кажется, говорится так, что он постиг и «Херувимов горнее стремленье и гад морских подводный ход». Ангелы чисты, они только «горняя мудрствуют». А у нас есть и гад морских подводный ход. Эти два течения идут в нас параллельно. Но должно стараться только «горняя мудр-ствовать». Это не сразу достигается, а только ход морских будет все тише, и можно достигнуть того, что будет только одно горнее стремленье, а те гады нырнут в бездну и исчезнут. Да, этого можно достигнуть. Вот, я вам и гово-рю: смиряйтесь и смиряйтесь (преп. Варсонофий).
В Святом Писании, например, в Апокалипсисе и даже в Ветхом Завете, встречается слово «острова». Например, и острова будут уповать на Бога... (Ис. 51, 5). Как «ост-рова» могут уповать? Под словом «острова» разумеются монастыри. А означает весь текст то, что к пришествию антихриста разве в монастыре еще сохранится вера... (преп. Варсонофий).
Бояться надо только греха... А боязливых, сказано в Священном Писании, не любит Бог (Ср.: Сир. 2, 12), монах не должен быть боязлив, труслив, а должен возлагать на Бога надежду. Почему Бог не любит боязливых и трусли-вых? Потому что они близки к унынию, отчаянию, а это смертные грехи; боязливый и трусливый — на краю про-пасти. Истинный монах должен быть чужд такого устрое-ния... (преп. Варсонофий).
<У Игнатия Брянчанинова> все на одном и том же, на молитве Иисусовой. Какая ширина! Теперь вы видите это. А прежде, может быть, видели в монашестве, как и боль-шинство мирских, одну редьку, квас и глубочайшее неве-жество. Да и понятно. «Чашу жизни вкусите и видите, яко благ Господь». Да, надо вкусить, и тогда уже увидишь, какое блаженство... (преп. Варсонофий).
Святой Иоанн Лествичник говорит: «Ангелы — свет монахам, монахи — свет миру». Вспомните, что мы должны быть светом миру, что наше грядущее назначение — быть царями и священниками. Вспомните, как милостив Господь, призвавший нас в эту святую обитель. Сами посудите, ка-кие дела мы творили, как жили до призвания нашего сю-да, в эту святую обитель... (преп. Варсонофий).
Монашество... есть блаженство, какое только возможно для человека на земле, выше этого блаженства нет ничего. И это потому, что монашество дает ключ ко внутренней жизни. Блаженство внутри нас, надо только открыть его. Полное блаженство на небе, в будущей жизни оно только продолжается... (преп. Варсонофий).
Не все монашество заключается в подряснике да каше. Надел подрясник, стал есть кашу — и думает: я теперь стал монахом. Нет! Одно внешнее не принесет никакой пользы. Правда, нужно и носить монашескую одежду, и поститься, но это не все! Лампа, пока не горит, не оправды-вает своего назначения — светить. Пожалуй, ее кто-либо и толкнет, и разобьет в темноте. Чего же не достает? — Огонька! Правда, необходимы и фитиль, и керосин, но раз нет огня, если она не зажжена, она не принесет никому пользы. Когда же она зажжена, сразу польется свет. Так в монашестве: одна внешность не приносит пользы, не обходим внутренний огонек. Отец Анатолий говорил, что монашество есть сокровенный сердца человек... (преп. Варсонофий).
Что такое монах? Монах есть исполнитель всех запове-дей Божиих. А все заповеди сводятся к двум: 1. Возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душою и всею крепостью твоею и 2. Ближнего твоего, яко сам себя. Эти две запове-ди совмещают в себе весь закон и заповеди Божий. Ангелы на небесах преуспевают в любви. Вся жизнь монаха долж-на быть — любовь. Наши великие старцы: о. Лев, о. Макарий, о. Амвросий, о. Анатолий действительно и имели эту любовь (преп. Варсонофий).
Всегда надейтесь только на Бога, но никак не на человека. Тогда всякое зло будет отпадать от вас, как отруб-ленная ветка... (преп. Варсонофий).
Есть два монашества: внешнее и внутреннее..., внеш-нее, так называемое клобуковое монашество, приобрести легко, как святой Иоанн Лествичник пишет: сделать внеш-него монаха легко, но трудно сделаться внутренним мо-нахом. Это внутреннее монашество может быть даже в миру, хотя именно «только может». И об этом-то внутрен-нем монашестве теперь так редко говорят, почти не имеют никакого понятия... (преп. Варсонофий).
С юных лет Господь привел тебя в лик избранниц своих, монастырь Он указал тебе самый удобный ко спасе-нию, не лишил тебя близости к старцам, и все тебе мало грустно. Обратись к Божией Матери и говори Ей: «Ты, Владычице, привела меня в избранное Твое стадо, Ты и упаси мя. Ты могла Марию Египетскую спасти, ужели меня не сможешь?» (преп. Анатолий).
Монашеская жизнь трудная — это всем известно, а что она самая высокая, самая чистая, самая прекрасная и даже самая легкая — что говорю легкая — неизъяснимо привле-кающая, сладостнейшая, отрадная, светлая, радостью вечною сияющая — это малым известно. Но истина на стороне малых, а не многих. Потому Господь и сказал возлюблен-ным ученикам: не бойся, малое мое стадо! Яко изволи Бог даровать вам — что? — думаешь, отраду? богатство? наслаждение? Нет! — Царство! (Лк. 12, 32). И какое Царство! Где не только все блага, все возможные сокро-вища, и красота, и слава, свет, радость, горящая любовь, Божеская жизнь и веселие вечное. Царство это — Цар-ство всех веков, перед которым все величайшие царства мира сего — дым, смрад! И в том-то Царстве света и веселия тебе уготовано, и всем возлюбившим Господа Иису-са, царское место. Приведутся Царю девы — в след Ея — Царицы Небесной (преп. Анатолий).
Я — монах, а монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. Ни прельщения, ни угрозы, ни даже смерть не должны заставить монаха презреть заповедь Божию. Уми-ляют мое грешное сердце слова псаломские: «Твой есмь аз, спаси мя, яко оправданий Твоих взысках» (Пс. 118, 94). Говорю их Господу, когда грозят мне люди или помыслы мои при исполнении долга моего священноиноческого. Бу-ди воля Господня!. (преп. Никон).
Если монах пребывает в мирском доме, то на него смотрят как на мирянина. Нельзя монаху долго пребывать в миру. Как рыба без воды, так и монах вне монастыря (преп. Никон).
Монах должен быть весь в Боге (преп. Никон).
Если монах живет в миру, не несет никаких подвигов и даже одежды монашеской не носит, чем он отличается от мирянина? — Своею любовью к монашеству. Можно жить в монастыре, по видимости быть исправным монахом, но не любить монашества. Такой человек уже не есть монах (преп. Никон).
Хотя теперь монастырей нет, но обет монашеский в душе должен остаться, ибо он дан Богу, ибо монашество было, есть и будет (преп. Никон).
Монашеское дело наше: смириться, да поклониться, да попросить прощение — тем и оправдан (преп. Иларион).
Сестра! Кайся, смиряйся, сестрам уступай — что можно, и не осуждай других — все с немощами (преп. Амвросий).
Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которые в настоящее время осуществить невозможно. Важность в христианстве, а не в монашестве. Монашество в той степени важно, в какой оно приводит к совершенному христианству (преп. Никон).
Такой был случай: на одного брата нашло искушение, задумал купить водки и выпить, пошел в шинок, стоят покупатели. Женщина-продавщица, увидев в монашеской одежде, спросила: «Что вам, батюшка, угодно?» Таким воп-росом устыдила брата, и он ответил: «Полфунта изюму». Таким образом, монашеская одежда спасла от искушения (преп. Никон).
Монашество, построенное по духу Святого Евангелия, на любви к Богу и отказе от мирской жизни, всегда явля-лось камнем преткновения для людей мира сего, всегда было ими ненавидимо, непонимаемо, как совершение чуж-дого им. Рабы же Христовы, хотя бы они были в миру, любили монашество и любят, видя в нем идеал христиан-ской жизни, не чуждый им по духу. Говоря здесь о монаше-стве, имею в виду не отдельных людей, а самый образ жития, и говоря о людях мира сего, также имею в виду не живущих в мире, а душою своею преданных мирской жизни (преп. Никон).
«Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуме-нье дано право распоряжаться монахинями, как крепост-ными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято, — монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право» (преп. Амв-росий).
Монашество произошло от желания жить в точности по евангельскому учению. Потому что среди молвы город-ской и в заботах житейских представляется большое неудоб-ство жить в точности по евангельскому учению, хотя и все обязаны исполнять оное. Монахи от мирян различаются тем, что последним дозволена жизнь в супружестве, а пер-вые избирают жизнь (безбрачную) безсупружную. И ты хотя живешь только при монастыре, а все-таки избрала жизнь безсупружную. Почаще читай Евангелие от Матфея 5 от начала 5-й главы до конца 10-й и старайся жить по сказанному там. Тогда и найдешь порядок в своей жизни, и стяжешь успокоение души твоей (преп. Амвросий).
О монашестве должно разуметь, что оно есть таин-ство, покрывающее прежние грехи, подобно крещению. Крещаемый прежде крещения не может чувствовать того, что после получает, т. е. силу внутреннюю исполнять запо-веди Божии (преп. Амвросий).
Чадце мое неблагодарное и неразумное. Да весть мало-душие твое, что никто из человек не имеет права дозволять кому бы то ни было оставить воспринятый им путь благоче-стивой жизни. Потому что воспринявшие монашество и оставившие оное уподобляются Иуде предателю, который ни у кого не просил на это дозволения, а самоизвольно предал, и сам терпит горькую участь свою во аде. У кого есть еще сколько-нибудь смысла, тот не должен решаться подражать такому жалкому и злополучному человеку, а лучше пусть потерпит временные неудобства и временную малую скорбь, чтобы получить вечную милость Божию велику (преп. Амвросий).
Вижу, что здоровье твое поправляется, а в делах подви-гов монашеских лучшего нет. Что ж пользы-то от нашего здоровья? Не с тем мы вошли в ворота обители, чтобы готовить на выставку собственную тушу. А зачем? Затем, чтобы украшать себя скорбями, болезнями, укоризнами от других, постом, молитвою, смирением! Вот цель нашего отшествия от мира! (преп. Анатолий).
Одной начальнице монастыря на ее слова, что народ, поступающий в обитель, разный, — трудно с ним, — ба-тюшка сказал: «Мрамор и металл — все пойдет» (преп. Амвросий).
Главное дело нашего исправления и спасения зави-сит от нас самих, а со стороны в этом бывает только вспомоществование, хотя и немалое, потому что в каждом деле и в каждом искусстве потребно показание. А без показания простолюдин лаптя не сплетет, девушка чулка не свяжет. Кольми паче монастырская и монашеская жизнь требует показания, и указания, и наставления, а со стороны учащихся требует несомненного приятия и повиновения, по Евангельскому слову: «что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте» (Мф. 23, 3). Эти Евангельские слова ясно показывают, что не следует разбирать жития и дела наставников, а только наставления их принимать, если они согласны со словом Божиим и не противны оному. А за дела свои каждый сам отвечает перед Богом, и наставник, и повинующийся (преп. Амвро-сий).
Образ схимонашеский есть совершенный образ мона-шеский, а монашество есть совершенное христианство. Главная цель наша должна быть — исполнение заповедей Божиих, коими очищается сердце наше от страстей и ис-полняется плодов духовных: мира, радости, любви и про-чих. Воздержанием утончается наш плотский состав, и оным, купно с молитвенным правилом, очищается ум, но при исполнении заповедей Божиих и при глубочайшем сми-рении, а без сего ни пост, ни труд, ни правило не принесут нам никакой пользы. И если только в том одном полагать образ монашества, чтобы исполнять правило и соблюдать пост, а о заповедях любви, терпения и смирения не иметь попечения, то всуе будем трудиться. Правило и пост, конечно, надобно иметь схимникам большие против просто-го монаха, и на сие подобает себя понуждать: но, впрочем, Бог ищет от нас, по силе каждого, телесного подвига, а душевного подвига — любви и смирения — от всех истязует: и больные, и престарелые могут любить ближнего, и смиряться, и получать милость Божию, это не мое мнение, а святых отцев учение вам предлагаю (преп. Макарий).
Когда читают, особенно в церкви, хоть и без усердия, а слушай. Со временем все слюбится, и жизнь монастырская (преп. Анатолий).
Всякое иноческое одеяние, длинное или короткое, с рукавами или без рукавов, с широкими рукавами или узки-ми, есть не простое одеяние, но смиренное и святое, а посему и возлагать оное на себя должно, как дар Божий, с благоговением и со благодарением (преп. Антоний).
Один епископ, приехав в один монастырь, спросил на-стоятеля: — Есть ли у тебя хорошие монахи? — Есть, — был ответ. — Ну, покажи. Настоятель вызвал и говорит: — Вот хороший кузнец, вот хороший мастер и т. д. Послушал епископ и сказал: — Я просил тебя показать мне хорошего монаха, т. е. делателя молитвы или смирения, а ты показываешь мне хороших мастеров. Этого и в миру много. Уехал епископ и сменил потом этого настоятеля (преп. Никон).
