20 августа 1941 года состоялся исторический танковый бой, который называют «самым успешным боем» за всю историю танковых противостояний. Руководил боем Зиновий Колобанов – танкист-ас Красной Армии.
Зиновий Колобанов родился в конце декабря 1910 года, в селе Арефино, Владимирской губернии. Отец Колобанова погиб во время Гражданской войны, и Зиновий уже с малых лет постоянно работал. Окончил 8 классов школы, поступил в техникум, а на 3-ем курсе его призвали в армию. Колобанова определили в пехотные войска, но армии нужны были танкисты, и его отправили учиться в бронетанковую школу им. Фрунзе. В 1936 году он с отличием ее окончил, и в звании старшего лейтенанта отправился в Ленинградский военный округ.
Зиновий Колобанов прошел «боевое крещение» во время советско-финской войны. Он встретил ее в качестве командира танковой роты. За короткий промежуток времени Колобанов три раза едва не погиб в горящем танке, но каждый раз возвращался в строй. Его наградили орденом Красного Знамени.
После начала Великой Отечественной войны Колобанову пришлось в ускоренном порядке осваивать тяжелый советский танк КВ-1, чтобы не только воевать на нем, но и обучать новобранцев.
Наступление на Гатчину
>В начале августа 1941 года группа армий «Север» начали наступление на Ленинград. Красная Армия отступала. В районе Гатчины (в то время Красногвардейск) немцев сдерживала 1-ая танковая дивизия. Обстановка была тяжелой – у вермахта было танковое превосходство, и со дня на день гитлеровцы могли прорвать оборону города и захватить город. Почему для немцев был так важен Красногвардейск? На тот момент он был крупным транспортным узлом перед Ленинградом.
Зиновий Колобанов 19 августа 1941 года получил приказ от командира дивизии – перекрыть три дороги, идущие со стороны Луги, Волосово и Кингисеппа. Приказ комдива был короткий: стоять насмерть. Рота Колобанова была на тяжелых танках КВ-1. КВ-1 хорошо противостоял панцерваффе – танковым частям вермахта. Но у КВ-1 был существенный недостаток: отсутствие маневренности. Кроме того, в начале войны и КВ-1 и Т-34 в Красной армии было мало, поэтому их берегли и по возможности старались избегать боев на открытой местности.
Самый успешный танковый бой 1941 года
>Экипаж лейтенанта Колобанова состоял из старшего сержанта Андрея Усова, старшего водителя-механика Николая Никифорова, младшего водителя-механика Николая Родникова и стрелка-радиста Павла Киселькова. Экипаж танка был таким же, как и лейтенант Колобанов: люди с опытом, хорошей подготовкой.
После того, как Колобанов получил приказ комдива, он поставил своей команде боевую задачу: остановить немецкие танки. В каждый танк заложили бронебойные снаряды, по два комплекта. Прибыв на место около совхоза Войсковицы, Зиновий Колобанов расставил «боевые точки»: танки лейтенанта Евдокименко и Дегтяря около Лужского шоссе, танки младшего лейтенанта Сергеева и Ласточкина около Кингисеппа. Старший лейтенант Колобанов и его команда встали в центре обороны, на приморской дороге. КВ-1 поставили в 300 метрах от перекрестка.
22 танка за 30 минут
>В 12 часов 20 августа немцы попытались захватить Лужское шоссе, но Евдокименко и Дегтярь подбили 5 танков и 3 БТР, после чего немцы повернули назад. Примерно в 14 часов показались немецкие мотоциклисты-разведчики, но команда Колобанова на КВ-1 не выдала себя. Спустя некоторое время показались немецкие легкие танки. Колобанов скомандовал «огонь!» и бой начался.
Сначала командир орудия Усов подбил 3 головных танка, потом обрушил огонь на замыкающие колонну танки. Проезд немецкой колонны захлебнулся, танки горели в начале колонны и в конце. Теперь возможности уйти от обстрела не было. В это время КВ-1 обнаружил себя, немцы открыли ответный огонь, но тяжелая броня танка была непробиваемой. В один момент башня КВ-1 вышла из строя, но старший механик Никифоров начал маневрировать машиной, чтобы у Усова была возможность и дальше бить немцев.
30 минут боя – уничтожены все танки немецкой колонны.
Такого результата не могли себе представить даже «асы» панцерваффе. Позже достижение старшего лейтенанта Колобанова занесли в Книгу рекордов Гиннесса.
20 августа 1941 года пять танков роты Колобанова суммарно уничтожили 43 немецких танка. Кроме танков, были подбиты артиллерийская батарея и две роты пехоты.
Неоцененный герой
>В 1941 году экипаж Колобанова приставили к званию Героя Советского Союза. Спустя время высшее командование заменило звание Героя на орден Красного знамени (награжден Зиновий Колобанов), Андрея Усова наградили орденом Ленина, водителя-механика Никифорова – орденом Красного знамени. В подвиг экипажа Колобанова просто «не верили», хотя документы были предоставлены.
В сентябре 1941 года Зиновий Колобанов получил тяжелое ранение, и вернулся в ряды Красной Армии уже после окончания войны, летом 1945 года. Он прослужил в армии до 1958 года, после этого вышел в запас полковников и обосновался в Минске.
Памятник под Войсковицами
>В начале 1980-х, на месте знаменитого боя решили поставить памятник. Колобанов написал письмо в министерство обороны СССР, с просьбой выделить танк, чтобы увековечить подвиг героев. Дмитрий Устинов, министр обороны, дал положительный ответ, и для памятника выделили танк – но не КВ-1, а ИС-2.
В начале войны с Советским Союзом немцы применили на Восточном фронте ту же тактику молниеносной войны, что и в Европе. В приграничных сражениях наши танковые дивизии пытались контратаками остановить немецкие бронированные колонны, но это привело к катастрофе. Немцы были лучше подготовлены, у Вермахта было идеально отлажено взаимодействие между родами войск. Постепенно от тактики контрударов советские танкисты стали переходить к очень эффективной тактике танковых засад, и именно она стала своего рода «противоядием» от «Блицкрига».
Август 1941 года стал поистине временем танковых засад. Именно в этот месяц советские танкисты 1-й Краснознаменной танковой дивизии на дальних подступах к Ленинграду стали массово применять эту новую тактику. 4-я немецкая танковая группа неожиданно натолкнулась на глубокоэшелонированную систему танковых засад, и это стало для Панцерваффе очень неприятным сюрпризом.
20 августа 1941 года экипаж тяжелого танка КВ-1 старшего лейтенанта Зиновия Колобанова провел один из самых результативных танковых боев в мировой истории. На дальних подступах к Ленинграду, при обороне предполья Красногвардейского укрепрайона, наши танкисты из засады уничтожили, 22 танка противника, а всего рота Колобанова, состоящая из 5 танков КВ, уничтожила в этот день 43 танка. Танковый погром, который учинили Панцерваффе танкисты Зиновия Колобанова, – это пик развития данной тактики, своего рода идеально проведенная танковая засада.
Вот уже многие годы среди историков не затихают ожесточенные споры.
Подтверждают ли немецкие документы феноменально высокий результат советских танкистов? Технику какой немецкой дивизии уничтожили наши воины? Как повлиял бой Колобанова на обстановку под Ленинградом в целом?
«…14.00… доложили, о появлении танковой колонны на совхоз Войсковицы. С подходом головного танка к совхозу, тов. Колобанов подал команду артиллеристу открыть огонь…».
Это строки из наградного листа Зиновия Колобанова повествуют о начале самого известного танкового боя Великой Отечественной войны, в котором КВ-1 уничтожил 22 немецких танка. О том, какой немецкой дивизии принадлежала колонна, идут жесточайшие споры между историками. Сложность заключается в том, что через перекресток прошли в разное время (по мнению автора) все три немецкие танковые дивизии. Вопрос заключается в том, чья же танковая колонна вышла к перекрестку в 14.00 по московскому или в 12.00 по берлинскому времени (в 1941 году разница между московским и берлинским временем составляли два часа – один час астрономический и один «декретного» времени). Не разобравшись, какая дивизия вышла к засаде Колобанова, описывать ход знаменитого танкового боя, по мнению автора некорректно.
Колонна № 1. Если исходить из времени прохождения, то это усиленная 6-й танковой ротой колонна 113-мотопехотного полка 1-й немецкой танковой дивизии. Но не совсем точно совпадает время: в журнале боевых действий этой танковой дивизии указано, что она, осуществляя маневр вдоль фронта, действительно проходила по маршруту Сяськилево – Сеппелево – Илькино – Черницы – Суйда, причем в Сеппелево она оказалась в 13.45 по московскому времени или в 11.45 по берлинскому. Там колонна встретила сопротивление противника, и расстояние в 3,5 километра от Сеппелево до Илькино мотопехотное подразделение преодолевало 3 часа 35 минут, оказавшись в Илькино в 17.20 по московскому времени или в 15.20 по берлинскому. Другими словами, скорость продвижения колонны техники составляла примерно один километр в час. Очевидно, что была очень веская причина, чтобы выполнять тактически важный маневр с такой «черепашьей» скоростью. В журнале боевых действий указано, что этой причиной была советская боевая группа (неуказанного состава) и минные заграждения. Причем Сеппелево, это соседняя с Учхозом деревня, между ними один километр. В Сеппелево находился наблюдательный пункт командира танкового батальона Колобанова капитана Шпиллера.
По мнению автора, колонна 113-го полка 1-й немецкой танковой дивизии на 15 минут опоздала к началу боя, и находилась за танковой колонной другой дивизии, которую расстреливал танк Колобанова. После ухода советской боевой машины с позиции на дозаправку снарядами и топливом, колонна 113-й мотопехотной дивизии продолжила движение, но для этого ей пришлось помогать эвакуировать с дороги подбитые и сгоревшие танки другой танковой дивизии. Возможно, вдоль дороги и были мины, а против колонны действовала наша боевая группа. Но в этом районе были лишь небольшие разрозненные группы ополченцев, и задержать продвижение целого усиленного мотопехотного полка они не могли. Крупные силы ополченцев находились в пяти километрах у противотанкового рва в районе Корпиково. Потери всей танковой дивизии за 20 августа 1941 года составили четверо убитыми и восемь ранеными. В этот день, в 1-й немецкой танковой, был потерян безвозвратно только один командирский танк на базе легкого Pz.I.
Колонна № 2. По немецким картам видно, через лес в районе Малые Борницы в расположение танковой засады Колобанова вышла колонна 8-й немецкой танковой дивизии (неустановленного состава), которая отрезала правый фланг курсантов от левого фланга. Она пересекла маршрут боевой группы 113-го полка, прошла место засады Колобанова у Учхоза и, преодолев еще пять километров в направлении Красногвардейска, остановилась у противотанкового рва Корпиково. Впоследствии часть 8-й танковой заменили на части 1-й танковой. По мнению автора, маловероятно, чтобы в засаду попала эта колонна 8-й танковой. Следуя по своему маршруту, она вышла к засаде Колобанова со стороны усадьбы, а это не соответствует условиям боя, описанного самим Колобановым. Информации о потерях в личном составе 8-й танковой не обнародована. По отчетам 4-й танковой группы 20 августа был безвозвратно потерян один Pz.38(t), следующий, безвозвратно потерянный Pz.38 (t,) отмечен только 22 августа 1941 года.
Колонна № 3. По немецким данным, танки 6-й танковой дивизии дальше всех находились от места засады. Но на основном участке фронта 6-й танковой, 20 августа было относительно тихо, по этой причине танковые колонны всех трех танковых батальонов этой дивизии очень активно маневрировали на большие расстояния, выходя на те участки фронта, где их помощь была нужна. В журнале боевых действий это маневрирование танковых колонн не отмечено, но частично отражено в дневниках танкистов 6-й танковой дивизии. С 20 по 27 августа 6-я танковая не вела никаких серьезных боев, на ее участке фронта было затишье. Это подтверждают и документы советских подразделений, которые были ее противниками. Но по непонятным причинам именно на этот период приходятся массовые потери соединения в танках, сопоставимые с потерями 1-й танковой дивизии в Молосковцком сражении. По черновым отчетам 4-й танковой группы, 22 августа 6-я дивизия теряет безвозвратно девять Pz.35(t). Кроме них потеряны и два Pz.IV, но не указан номер дивизии, которой они принадлежали. По данным немецких отчетов, дивизия в течение 23 августа потеряла безвозвратно 13 Pz.35(t) и два Pz.IV.
Позиция командирского КВ была выбрана у перекрестка дорог Дубицы – Ванга – Стараста – Мариенбург и Вохоново – станция Войсковицы. Боевая машина была установлена в капонир на небольшой возвышенности, за озером. Примечательно, что танк Колобанова занял позицию в историческом месте. Здесь, до революции находилось царское охотничье поместье, в котором очень любил бывать император Николай II, отсюда по дороге на Вохоново он ездил на охоту. Поэтому местные жители называли дорогу Вохново – Учхоз Войсковицы – «Царской». Дореволюционные газеты изобилуют информацией об охоте императора и его свиты в этом месте. Именно по «Царской» дороге, скорее всего, и должны были наступать вражеские танки.
В 1937 году на месте царского охотничьего поместья было образовано учебное хозяйство Ленинградского Зоотехнического института. Возле дороги возвышалось красивое деревянное здание бывшей усадьбы с колоннадой в центре и двумя большими флигелями. Рядом с усадьбой находились хозяйственные постройки, стены которых были построены из камня. Эти каменные постройки сохранились до сих пор. Основная позиция танка предположительно была у старинного озера. Местность вокруг него болотистая и советский танк размещался на небольшой высотке, единственном сухом участке. В результате перед советской боевой машиной находилась местность непроходимая для танков противника. Рядом с КВ, возможно, заняло оборону пехотное прикрытие, предположительно из 2-й ДНО.
Экипаж старшего лейтенанта Зиновия Колобанова. Перед экранированным танком КВ-1 после боя.
Противнику же предстояло наступать по «Царской» дороге, которая прекрасно просматривалась. Справа от нее были луга со стогами сена, но август 1941 года был дождливым, и это поле стало непроходимо. Фактически «Царская» дорога превратилась в «мышеловку», которую в любой момент могли «захлопнуть» наши танкисты. Запасная позиция находилась, по словам Колобанова, в деревне, которая была рядом (предположительно в деревне Ванга Стараста). Примерно в одном километре от места засады, в Сеппелево, был наблюдательный пункт командира танкового батальона капитана Шпиллера.
Днем появилась немецкая танковая колонна – Колобанов в аудиозаписи говорит, что четко видел каждый немецкий танк (всего их было 22). Колобанов опознал вражеские танки Т-3 и Т-4. Перед ними шла штабная машина. Впереди колонны двигалась разведка – три вражеских мотоциклиста. По мнению автора, это была колонна, которая состояла из двух Pz.IV и 20 Pz.35(t). Наличие легковой машины и трех мотоциклов в «ордере» немецкой танковой колонны никого смущать не должно. По воспоминаниям немецких танкистов, автомобили и мотоциклисты выделялись отдельно действующим танковым ротам 6-й танковой, это было нормально практикой. Еще перед боем Колобанов выбрал на местности два ориентира: ориентир № 1 – две березы у перекрестка дорог, ориентир № 2 – сам перекресток. Зиновий Григорьевич приказал не открывать огонь по мотоциклистам, а дождаться подхода к перекрестку вражеской танковой колонны. Неожиданно по рации послышался голос командира батальона: «Колобанов, почему пропускаешь противника».
Капитан Шпиллер находясь на КП в Сеппелево, был в одном километре от танковой засады Колобанова, и видел, как враг подходит к перекрестку. Но у последнего уже не было времени ответить комбату, так как немецкие танки были уже на перекрестке и приближались к двум березам (ориентир № 1). Старший лейтенант приказал командиру танкового орудия Усову открыть огонь по головному танку. С короткой дистанции (в интервью Колобанов рассказывает, что расстояние было 150 метров) первыми выстрелами были подбиты два танка, шедшие впереди колонны. На дороге образовалась пробка. Затем по приказу командира Усов перенес огонь на танки замыкающие колонну и поджег их. В результате меткого огня советского КВ вражеская колонна оказалась заперта на дороге. Немцы не сразу разобрались, откуда их обстреливают, и в начале стали расстреливать стога сена, стоящие в поле. Возможно, противник решил, что по ним ведут огонь замаскированные в стогах советские противотанковые орудия. Маскировка 45-мм орудия под стог сена была самым распространенным приемом у советских артиллеристов, в тех случаях, когда позицию приходилось занимать в чистом поле.
Шпиллер Иосиф Борисович. За оборону Красногвардейска представлен к ордену Ленина, награжден орденом Красного Знамени (фотография из музея Колпинской школы № 467).
Вскоре вражеские танкисты обнаружили позицию советской боевой машины. На КВ обрушился град снарядов, но к счастью, ни один из них не смог пробить броню и повредить 76-мм орудие. Из-за интенсивной стрельбы боевое отделение советского танка было заполнено пороховыми газами, от которых задыхался экипаж. Немецкие снаряды, хотя не пробивали броню, но от их ударов с внутренней стороны отскакивала от брони окалина и впивалась в лица, от постоянных ударов бронебойных снарядов танкисты глохли. После боя на танке насчитали 147 вмятин от вражеских снарядов. Положение немецкой танковой колонны продолжало становиться все хуже и хуже. Вражеские машины, оказавшись в западне, пытались съехать с дороги, но слева и справа от нее были заливные луга, и немецкая техника застревала в грязи.
В течение часа танк Колобанова методично расстреливал обездвиженного врага, 22 вражеских танка были уничтожены. По воспоминаниям ветерана 1-й танковой дивизии Н. С. Семенова, сразу после боя к месту засады подъехал командир дивизии Баранов, комбат Шпиллер и корреспондент газеты «Известия» Павел Майский. Командир дивизии поблагодарил Колобанова и экипаж танка за мужество и решительные действия, а корреспондент заснял горящую вражескую колонну на кинокамеру. Вскоре они уехали. По мнению автора, из двух Pz.IV и 20 Pz.35(t) немецкой танковой колонны все были или подбиты, или уничтожены, а шедшие в голове колонны два Pz.IV и 13 Pz.35(t) сожжены. Их и зафиксировали как безвозвратные потери 23 августа в немецких отчетных таблицах состояния техники.
В аудиозаписи Колобанов сообщил, что это был его первый в жизни бой с танками противника. Вскоре, по месту засады танка Колобанова, немцы открыли массированный огонь, затем появилась вторая вражеская колонна. К сожалению, в аудиозаписи Зиновий Колобанов не указывает состав этой колонны, и не называет направление ее движения. Возможно, это была колонна 113-го полка 1-й танковой дивизии. В ходе неравного боя советский КВ был поврежден, но самое опасное было то, что в боевой машине кончились снаряды. В интервью Колобанов рассказывал, что осталось несколько осколочных. Он доложил обстановку капитану Шпиллеру и получил приказ покинуть поле боя и двигаться в тыл, чтобы исправить повреждения и пополнить боекомплект.
Есть данные, что в ходе боя немцы пытались применить против танка Колобанова противотанковое орудия, но в аудиозаписи сам он ничего про это не говорит. Не указаны уничтоженные противотанковые орудия и в наградных листах экипажа КВ-1 Колобанова.
В аудиозаписи Колобанов указывает на два эпизода боя. Они отражены в статье журналиста Лисочкина «Мир смотрит на равнину». Во время боя заклинило башню, и механику-водителю пришлось поворачивать танк, для наведения орудия. Фактически танк превратился в штурмовое орудие. Вовремя боя, был сбит перископ и Родинков (Родников) его поменял. Колобанов вспоминает, что когда танк покидал поле боя, кто-то постучал в люк с просьбой о помощи. Оказалось, что недалеко от места боя находится группа раненых бойцов и командиров. Зиновий Григорьевич проверил документы у солдата, который стучал в танковый люк, а затем раненых погрузили на КВ и боевая машина пошла в тыл. В наградном листе механиков-водителей (в экипаже было два механика-водителя) Родникова и Никифорова указано, что они эвакуировали семь раненых красноармейцев. Причем, Колобанов вновь ничего не говорит про пехотное подразделение, которое было придано танку – судя по всему этого подразделения и не было, иначе бы он рассказал, как оно в месте с танком выходило из боя, а он сообщает о группе раненых, которая случайно оказалась у танка. Причем факт спасения раненых отражен в наградных листах.
Сразу после ухода танка Колобанова с позиции, по мнению автора, части 113-го мотопехотного полка, 6-й танковой роты и 73-го противотанкового дивизиона 1-й танковой дивизии противника прорвались по маршруту Вохоново – Учхоз – Сеппелево – ст. Войковицы и вышли на Лужскую дорогу в районе Больших Черниц, чтобы занять место 8-й танковой дивизии, которая разворачивалась и уходила в сторону Луги. Это отмечено в журнале боевых действий 1-й танковой дивизии. Лишь ненадолго 113-й мотопехотный батальон занял стратегический перекресток у Илькино, а затем колонна ушла на Киевское шоссе. Если бы немцы длительное время удерживали Илькино и станцию Войсковицы, это было бы замечено курсантами-пограничниками 2-го батальона, так как эти два населенных пункта находились на стратегически важной дороге сразу за их позициями. Захват Илькино и станции Войсковицы означал окружение батальона, но по данным наших пограничников, ни 20, ни 21, ни 22 августа 1941 года враг так и не смог прорваться через их позиции – курсанты попали в окружение только 23 августа.
Вечером 20 августа 1941 года под Борницами боевая группа 8-го моторизованного полка 8-й танковой дивизии попыталась еще раз прорвать оборону 2-го батальона курсантов. Пользуясь своим преимуществом в живой силе и технике, немцы все время пытались обойти батальон пограничников с флангов. Жестокий бой продолжался с 17.00 до 19.30. Во время одной из таких попыток вражеским танкам удалось обойти позиции курсантов. Немецкие боевые машины вновь попытались нанести удар в тыл батальону, но попали в засаду двух советских КВ. Танки лейтенанта Сергеева и младшего лейтенанта Ласточкина заняли оборону за позициями курсантов 2-го батальона у Больших Борниц. В районе Выселки – Рябиси приготовился к бою экипаж Сергеева, его машина находилась за левым флангом курсантов-пограничников. За центральными позициями стоял в засаде танк лейтенанта Ласточкина. Его позиция находилась примерно в одном км за окопами курсантов возле железнодорожного полотна. КВ установили в капонир, и он был готов отразить атаку немцев, если противник прорвет фронт перед нашим танком. В 16.00, по мнению автора, танки 10-го танкового полка 8-й танковой дивизии, которые обходили позиции курсантов-пограничников, появились перед засадой лейтенанта Федора Сергеева. КВ вступил в бой, который длился до вечера. В районе Выселки экипаж уничтожил четыре машины, в районе Рябиси еще столько же. В ходе боя танк Сергеева подбили. Один вражеский снаряд выбил шаровую установку с пулеметом, был поврежден компрессор накатника пушки, другой снаряд вывел из строя двигатель танка. Экипаж понес потери и был вынужден оставить тяжело поврежденную боевую машину на поле боя.
Могила Шпиллера Иосифа Борисовича на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. г. Санкт-Петербург (фотография Дениса Базуева).
Сохранились фотографии сделанные танкистами 6-й роты 1-го танкового полка, той самой роты, которая возможно, и усиливала 20 августа 113-й мотопехотный полк 1-й немецкой танковой дивизии (совершая тактический маневр). На фотографии подпись, что этот танк был уничтожен танкистами 6-й роты в конце августа 1941 года. Почти 100 процентов это танк Сергеева. Судя по всему, 6-я танковая рота пыталась отклониться от основного маршрута движения группы и нанести удар в спину пограничникам, оборонявшим «Борницкий рубеж», танк Сергеева оказался между «молотом и наковальней». С фронта его теснили танкисты 8-й танковой, а с тыла нанесла удар 6-я рота 1-й танковой дивизии. Причем 6-я рота, как потом покажут события, предположительно была смешанного состава. В ней кроме Pz.III для усиления были приданы, предположительно два Pz.IV. Судя по вмятинам от снарядов на корме КВ-1, по нему вели огонь из 50-мм танковых орудий, но они не пробивали броню. Танк был тяжело поврежден снарядами более крупного калибра в правой части кормового листа брони. Возможно что, кроме 6-ой танковой роты 113-й мотопехотный полк усиливали и 88-мм зенитки. На фотографии видно, что башня КВ-1 сорвана взрывом.
По документам 1-й Краснознаменной танковой дивизии указано, что за оставление поврежденного танка на поле боя лейтенанта Сергеева хотели отдать под трибунал. Но передумали, решив дать ему шанс искупить вину. Попытки эвакуировать ценный танк КВ с поля боя успехом не увенчались, в своем дневнике командир капитан Шпиллер сообщает, что ночью легкие танки смогли пробиться к машине лейтенанта Сергеева (немцы потом видели их следы у КВ Сергеева). Возможно, именно экипажи этих легких танков и подорвали КВ.
Очень интересно то, что подбитый 6-й ротой 1-й танковой дивизии КВ Сергеева солдаты 8-й танковой обнаружили только 22 августа 1941 года. В этот день он был отмечен и в предварительном ежедневном отчете 4-й танковой группы.
Здесь хочется особенно подчеркнуть тот факт, что журналы боевых действий 1-й, 6-й и 8-й танковых дивизий велись, в первую очередь, на основе данных мотопехотных подразделений, так как немецкие боевые группы танковых дивизий возглавляли чаще всего командиры мотопехотных полков. Вот они и отмечали в первую очередь успехи мотопехотных подразделений. А танковые роты и батальоны им выдавали на время для усиления, танкисты для них были чужими. И их успехи и поражения практически не фиксировались. Для того, чтобы составить окончательную картину боя 20 августа 1941 года, нужны отчеты именно танковых полков и батальонов за 20 августа, а они на данный момент не обнародованы. Отчасти этот пробел компенсируют воспоминания немецких танкистов 6-й танковой дивизии. Вот и получается, что мотопехота 8-й танковой, по немецким данным, 22 августа в 16.45 по берлинскому времени в 400 м к северо-западу от Тяглино (за Большими Борницами) обнаружила поврежденный и подорванный русскими тяжелый танк, который накануне оказал немцам упорное сопротивление. Возле него были следы легких машин. Противник смог прорваться дальше, и зашел в тыл курсантам, но попал в засаду танка Ласточкина. Экипаж младшего лейтенанта Ласчточкина был готов отразить атаку немцев, если те прорвутся через центр курсантов-пограничников, но те зашли с тыла. Нападения было неожиданным. К счастью, заряжающий в этот момент сидел на башне и заметил немецкую танковую колонну. Она шла между железной дорогой и кромкой леса.
Перекресток, на котором была остановлена и уничтожена немецкая танковая колонна. Вражеские танки шли с право налево. Справа на фотографии видно старинное озеро (Фотография Дениса Базуева).
В наградном листе Ласточкина указано, что немецкие танки появились в 18.00. По воспоминаниям стрелка-радиста Мельникова Владимира Федоровича, КВ вышел из капонира, развернулся и атаковал вражескую танковую колонну.
В ходе скоротечного боя были подбиты два вражеских танка, но и немцам удалось повредить орудие нашей машины. Танк мог вести орудийный огонь, но наводка пушки на цель была сильно затруднена. В этот момент, лейтенант Ласточкин приказал механику-водителю Иовлеву таранить немецкий танк. Мощным ударом КВ разбил вражескую машину, но танкисты получили ранения.
Последний четвертый танк совершил неудачный маневр, в результате которого сам попал в прицел орудия КВ и был подбит. Поврежденный вражеский танк, наша машина таранным ударом отбросила в болото. И этот бой закончился полной победой советских танкистов. После боя, танк Ласточкина ушел на ремонт в Тайцы. В наградных листах наших танкистов указаны повреждения советской боевой машины: «…сбито 2 нижних и один верхний каток, разбит ленивец, много пробоин». Во время таранного удара больше всех пострадал командир танка. Лейтенант Ласточкин не успел приготовиться к таранному удару, и после боя его сразу увезли в госпиталь.
Пока советские танкисты вели жестокие бои с превосходящими силами противника, ремонтные группы пытались спасти вышедшие из строя по техническим причинам машины. В районе железнодорожной станции Войсковицы старший сержант Петр Багун под артиллерийским обстрелом производил сложный ремонт Т-28. Благодаря умению, настойчивости и мужеству ему удалось заменить коробку скоростей и ввести танк в стой. Отремонтированная машина принадлежала нашему 1-му танковому полку.
В донесениях 8-й танковой дивизии отмечено, что вечером 20 августа против них действовали три советских танка, причем один из них был или 32, или 52 тонный. Это немцы установили по следам гусениц. По их данным этой небольшой группе советских танков вечером удалось подбить 6 бронетранспортеров и один гусеничный тягач с тяжелым орудием. Предположительное место боя – район между Большими Борницами и Илькино. Но, возможно, колонну бронетранспортеров уничтожила 6-я рота 2-го танкового батальона 1-го танкового полка 1-й Краснознаменной танковой дивизии. В состав роты входило восемь легких Т-26, и в отчете командира 1-го танкового полка Погодина указано, что роту направили для флангового удара по немецкой танковой колонне в районе Малые Борницы, Илькино, Большое Тяглино. И именно следы этих легких машин противник видел у подбитого под Тяглино КВ Сергеева. Возможно, что колонну немецких бронетранспортеров уничтожила сводная группа КВ-1 и легких Т-26, что, по мнению автора, наиболее вероятно. В своем отчете командир 1-го полка Герой Советского Союза Погодин указывает, что к концу дня, 20 августа:
Каменные строения бывшего учебного хозяйства Войсковицкого ленинградского зоотехнического института. Деревянная царская охотничья усадьба сгорела после войны (фотография Дениса Базуева).
«5. Израсходовав боеприпасы и оставшись без нашей пехоты 2 танка КВ, действовавшие в лесу Вост. Бол. БОРНИЦЫ отошли на рубеж ИЛЬКИНО, где своими силами остановили отход пехотных подразделений, принудив их расположиться в обороне на рубеже танков.
6. Танки КВ по израсходовании боеприпасов выходили по одному на дозаправки в р-он Красногвардейска.
7. Правая истребительная группа в движении, сведений о ее действии не поступало. Левая истребительная группа достигла рубежа ИЛЬКИНО, совместными действиями с танками КВ удерживает рубеж».
Левая истребительная группа и состояла из восьми легких Т-26, которые и сражались вместе с КВ-1. Но возможен и третий вариант – немецкую колонну бронетранспортеров уничтожил отремонтированный средний Т-28 и два легких Т-26.
В результате боя 20 августа на нашем правом фланге немецкая 1-я танковая дивизия прорвала боевое охранение 276-го ОПАБа и вышла в район Учхоз, Войсковицы и Мотчино. Части 113-го мотопехотного полка, 37-го артиллерийского полка и 37-го противотанкового батальона прорвались в район Черницы – Вопша – Лядино, и стали взаимодействовать с частями 28-го моторизованного полка 8-й танковой дивизии. По советским данным боевое охранение 267-го ОПАБа отступило к Лядино. В центре немцы в течение всего дня так и не смогли прорвать позицию пограничников 2-го батальона. Хотя отдельные группы танков прорывались в тыл и пытались нанести удар, но танкисты из роты Колобанова блестяще отбили все эти атаки. Немцы только смогли взять позиции курсантов под Борницами в полукольцо.
На левом фланге, к вечеру, после ухода советских танков в районе Черницы противник все же смог сбить с позиции боевое охранение 3-й роты 267 го ОПАБа, и оставшиеся в живых расчеты ДЗОТов отошли к новой линии обороны Лядино – Вошпа. Немецкие танки вышли к Варшавской железной дороге, и вечером 20 августа саперы лейтенанта Мёрша из 8-й танковой дивизии взорвали железнодорожное полотно. К железной дороге их провел местный житель. Подрыв железной дороги окончательно прервал снабжение 41-го стрелкового корпуса Астанина с Ленинградом. Это был страшный удар по защитникам Луги.
Немецкие саперы еще днем на двух танках пытались прорваться к железной дороге, но попали под огонь наших войск и были вынуждены вернуться. В ходе боя один Pz.III из состава 1-й танковой дивизии был подбит, а Pz.IV застрял. С большой вероятностью, это были танки 6-й танковой роты 1-й танковой дивизии, которая усиливала 113-й мотопехотный полк. Если это так, то 6-я рота была смешанного состава, в ней были и Pz.III и Pz.IV.
В ходе боя 20 августа общие потери 1-й и 8-й танковых дивизий, по советским данным, составили около 60 танков, из них 43 машины уничтожила рота Колобанова. Причем сама рота безвозвратно потеряла, только танк лейтенанта Сергеева. В отчете командира 1-го танкового полка указаны следующие сведения:
«Всего рота ст. лейтенанта Колобанова, пятью танками КВ за этот день уничтожила 42 танка противника, одну танкетку, одну легковую машину, огнеметную батарею и до роты пехоты. Взят один мотоцикл».
Танкисты отвели в тыл два поврежденных КВ из пяти (машины Колобанова и Ласточкина). Но на следующий день танк Колобанова отремонтировали, и он вновь вернулся на поле боя. В роте в строю остались три машины: Колобанова, Евдокименко и Дегтяря.
Понимая, что 8-я танковая дивизия разворачивается в сторону города Луга, в ночь с 20 на 21 августа 1941 года, советское командование попыталось эвакуировать Сиверский военный аэродром, который теперь находился на пути движения немецких танковых колонн. Для этой цели выделили железнодорожный состав. Ночью загруженный аэродромным имуществом он пошел к Красногвардейску, но под Суйдой состав был подорван противником, а затем подожжен нашими железнодорожниками, чтобы ценное имущество, не досталось врагу. Желая спасти оборудование аэродрома, к горящему поезду из Красногвардейска вышел состав с ремонтной бригадой, который в свою очередь был расстрелян немецкой артиллерией.
Уничтожение советского состава артиллерийским огнем отмечают и немцы. В истории 1-й немецкой танковой дивизии указано, что 21 августа 1941 года 73-й артиллерийский полк танковой дивизии расстрелял железнодорожный эшелон.
20 августа 1941 года состоялся исторический танковый бой, который называют «самым успешным боем» за всю историю танковых противостояний. Руководил боем Зиновий Колобанов – танкист-ас Красной Армии.
Зиновий Колобанов родился в конце декабря 1910 года, в селе Арефино, Владимирской губернии. Отец Колобанова погиб во время Гражданской войны, и Зиновий уже с малых лет постоянно работал. Окончил 8 классов школы, поступил в техникум, а на 3-ем курсе его призвали в армию. Колобанова определили в пехотные войска, но армии нужны были танкисты, и его отправили учиться в бронетанковую школу им. Фрунзе. В 1936 году он с отличием ее окончил, и в звании старшего лейтенанта отправился в Ленинградский военный округ.
Зиновий Колобанов прошел «боевое крещение» во время советско-финской войны. Он встретил ее в качестве командира танковой роты. За короткий промежуток времени Колобанов три раза едва не погиб в горящем танке, но каждый раз возвращался в строй. Его наградили орденом Красного Знамени.
После начала Великой Отечественной войны Колобанову пришлось в ускоренном порядке осваивать тяжелый советский танк КВ-1, чтобы не только воевать на нем, но и обучать новобранцев.
Наступление на Гатчину
>В начале августа 1941 года группа армий «Север» начали наступление на Ленинград. Красная Армия отступала. В районе Гатчины (в то время Красногвардейск) немцев сдерживала 1-ая танковая дивизия. Обстановка была тяжелой – у вермахта было танковое превосходство, и со дня на день гитлеровцы могли прорвать оборону города и захватить город. Почему для немцев был так важен Красногвардейск? На тот момент он был крупным транспортным узлом перед Ленинградом.
Зиновий Колобанов 19 августа 1941 года получил приказ от командира дивизии – перекрыть три дороги, идущие со стороны Луги, Волосово и Кингисеппа. Приказ комдива был короткий: стоять насмерть. Рота Колобанова была на тяжелых танках КВ-1. КВ-1 хорошо противостоял панцерваффе – танковым частям вермахта. Но у КВ-1 был существенный недостаток: отсутствие маневренности. Кроме того, в начале войны и КВ-1 и Т-34 в Красной армии было мало, поэтому их берегли и по возможности старались избегать боев на открытой местности.
Самый успешный танковый бой 1941 года
>Экипаж лейтенанта Колобанова состоял из старшего сержанта Андрея Усова, старшего водителя-механика Николая Никифорова, младшего водителя-механика Николая Родникова и стрелка-радиста Павла Киселькова. Экипаж танка был таким же, как и лейтенант Колобанов: люди с опытом, хорошей подготовкой.
После того, как Колобанов получил приказ комдива, он поставил своей команде боевую задачу: остановить немецкие танки. В каждый танк заложили бронебойные снаряды, по два комплекта. Прибыв на место около совхоза Войсковицы, Зиновий Колобанов расставил «боевые точки»: танки лейтенанта Евдокименко и Дегтяря около Лужского шоссе, танки младшего лейтенанта Сергеева и Ласточкина около Кингисеппа. Старший лейтенант Колобанов и его команда встали в центре обороны, на приморской дороге. КВ-1 поставили в 300 метрах от перекрестка.
22 танка за 30 минут
>В 12 часов 20 августа немцы попытались захватить Лужское шоссе, но Евдокименко и Дегтярь подбили 5 танков и 3 БТР, после чего немцы повернули назад. Примерно в 14 часов показались немецкие мотоциклисты-разведчики, но команда Колобанова на КВ-1 не выдала себя. Спустя некоторое время показались немецкие легкие танки. Колобанов скомандовал «огонь!» и бой начался.
Сначала командир орудия Усов подбил 3 головных танка, потом обрушил огонь на замыкающие колонну танки. Проезд немецкой колонны захлебнулся, танки горели в начале колонны и в конце. Теперь возможности уйти от обстрела не было. В это время КВ-1 обнаружил себя, немцы открыли ответный огонь, но тяжелая броня танка была непробиваемой. В один момент башня КВ-1 вышла из строя, но старший механик Никифоров начал маневрировать машиной, чтобы у Усова была возможность и дальше бить немцев.
30 минут боя – уничтожены все танки немецкой колонны.
Такого результата не могли себе представить даже «асы» панцерваффе. Позже достижение старшего лейтенанта Колобанова занесли в Книгу рекордов Гиннесса.
20 августа 1941 года пять танков роты Колобанова суммарно уничтожили 43 немецких танка. Кроме танков, были подбиты артиллерийская батарея и две роты пехоты.
Неоцененный герой
>В 1941 году экипаж Колобанова приставили к званию Героя Советского Союза. Спустя время высшее командование заменило звание Героя на орден Красного знамени (награжден Зиновий Колобанов), Андрея Усова наградили орденом Ленина, водителя-механика Никифорова – орденом Красного знамени. В подвиг экипажа Колобанова просто «не верили», хотя документы были предоставлены.
В сентябре 1941 года Зиновий Колобанов получил тяжелое ранение, и вернулся в ряды Красной Армии уже после окончания войны, летом 1945 года. Он прослужил в армии до 1958 года, после этого вышел в запас полковников и обосновался в Минске.
Памятник под Войсковицами
>В начале 1980-х, на месте знаменитого боя решили поставить памятник. Колобанов написал письмо в министерство обороны СССР, с просьбой выделить танк, чтобы увековечить подвиг героев. Дмитрий Устинов, министр обороны, дал положительный ответ, и для памятника выделили танк – но не КВ-1, а ИС-2.
Подвиг Зиновия Колобанова — это символ русского характера и несгибаемой воли. Наши танкисты совершили подвиг — в ожесточенном бою подбили из засады 22 немецких танка.
Хронология танкового боя. Подвига Зиновия Колобанова
>События 19 августа 1941 года
>В конце августа 1941 года 3-я танковая рота Колобанова обороняла подступы к Ленинграду в районе города Красногвардейска (ныне Гатчина). Каждый день, каждый час был «на вес золота» — из северной столицы эвакуировались военные предприятия и мирное население. Танковая рота накануне была пополнена новыми танками КВ-1 с экипажами, прибывшими из Ленинграда. Командир 3-й танковой роты 1-го танкового батальона старший лейтенант Зиновий Колобанов был вызван к командиру дивизии генералу Баранову, от которого лично получил приказ прикрывать три дороги, ведущие к Красногвардейску со стороны Луги, Волосово и Кингисеппа (через Таллинское шоссе):
Перекрыть их и стоять насмерть!
перекрыть три дороги, которые ведут к городу со стороны Луги, Волосово и Кингисеппа. Защитить три дороги пятью танками» – с этим мог справиться только он. Танкист к тому времени прошел финскую войну, трижды горел в танке, но каждый раз возвращался в строй.
В тот же день рота Колобанова из пяти танков КВ-1 выдвинулась навстречу наступающему противнику. Важно было не пропустить немецкие танки, поэтому в каждый танк было загружено по два боекомплекта бронебойных снарядов и минимальное количество осколочно-фугасных.
Согласно исследованию О. Скворцова, события развивались следующим образом. Оценив вероятные пути движения немецких войск, Колобанов направил два танка на лужскую дорогу, два - на кингисеппскую, а сам занял позицию на приморской дороге. Танковый окоп для тяжелого танка КВ-1 № 864 старшего лейтенанта Зиновия Колобанова был устроен всего в 300 метрах напротив Т-образного перекрёстка с таким расчётом, чтобы вести огонь «в лоб», если танки пойдут по первому маршруту. С обеих сторон от дороги находился болотистый луг, затруднявший манёвр немецкой бронетехнике.
Схема боя КВ старшего лейтенанта З.Колобанова с немецкой танковой колонной 19 августа 1941 года
События 20 августа 1941 года
>На следующий день — 20 августа 1941 года, после полудня, экипажи лейтенанта Евдокименко и младшего лейтенанта Дегтяря первыми встретили немецкую танковую колонну на Лужском шоссе, записав на свой счёт пять танков и три бронетранспортёра противника. Затем около 14:00 после безрезультатно завершившейся авиаразведки по приморской дороге на совхоз Войсковицы проследовали немецкие разведчики-мотоциклисты, которых экипаж Колобанова беспрепятственно пропустил, дождавшись подхода основных сил противника. В колонне двигались лёгкие немецкие танки (предположительно Pz.Kpfw.35(t))
Выждав, пока головной немецкий танк колонны поравнялся с двумя берёзами на дороге («Ориентир № 1»), Колобанов скомандовал: «Ориентир первый, по головному, прямой выстрел под крест, бронебойным - огонь!». После первых выстрелов командира орудия Усова, бывшего профессионального артиллериста-инструктора, участника войны в Польше и Финляндии, три головных немецких танка загорелись, перекрыв дорогу. Затем Усов перенес огонь на хвост, а затем и на центр колонны («Ориентир № 2»), тем самым лишив противника возможности уйти назад или в сторону Войсковиц. (По другим сведениям, опубликованным в газете «Санкт-Петербургский дневник» 14 сентября 2015 года, три сразу подбитых первыми тремя выстрелами экипажа Колобанова танка противника располагались в голове, хвосте и в середине колонны)
На узкой дороге, по обеим сторонам которой находилось болото, образовалась давка: машины, продолжая движение, натыкались друг на друга, съезжали на обочину и попадали в болото, где полностью теряли подвижность и могли только вести огонь из башен. В горевших танках противника начал рваться боекомплект. Немецкие танкисты вели ответный огонь, даже все завязшие в болоте танки противника пришлось подавлять огнём. В башню танка Колобанова попали 114 немецких снарядов. Но броня башни КВ зарекомендовала себя с самой лучшей стороны.
За 30 минут боя экипаж Зиновия Колобанова подбил все 22 немецких танка в колонне. Из двойного боекомплекта было израсходовано 98 бронебойных снарядов.
По некоторым свидетельствам, вместе с командованием танковой части к месту боя приехал и «специальный» корреспондент газеты «Известия», штатный корреспондент местной ополченческой газеты «На защиту Ленинграда» Павел Майский.
По приказу комдива В. И. Баранова экипаж занял второй подготовленный танковый окоп в ожидании повторной атаки. По-видимому, на этот раз танк был обнаружен, и танки огневой поддержки Pz.Kpfw.IV начали обстрел КВ-1 с дальней дистанции, чтобы отвлечь внимание на себя и не позволить вести прицельный огонь по танкам и мотопехоте, которые в это время прорывались в район учхоза и далее в Черново. Кроме того, им требовалось вынудить советских танкистов покинуть позицию, чтобы приступить к эвакуации подбитых танков. Танковая дуэль не принесла результата обеим сторонам: Колобанов не заявил ни об одном уничтоженном танке на этом этапе боя, а у его танка разбило внешние приборы наблюдения и заклинило башню. Ему даже пришлось дать команду выехать из танкового окопа и развернуть танк, чтобы навести пушку на немецкие противотанковые орудия, подтащенные во время боя к танку на близкую дистанцию.
Тем не менее, экипаж Колобанова выполнил поставленную задачу, связав боем немецкие танки огневой поддержки Pz.Kpfw.IV, которые не смогли поддержать продвижение вглубь советской обороны второй роты танков, где она и была уничтожена группой танков КВ-1 под командованием комбата Шпиллера.
После боя на КВ-1 Колобанова насчитали более сотни попаданий.
Таким образом, было подбито 22 немецких танка, а всего его рота записала на свой счёт 43 танка противника
(в том числе экипаж младшего лейтенанта Ф. Сергеева - 8; младшего лейтенанта В. И. Ласточкина - 4; младшего лейтенанта И. А. Дегтяря - 4; лейтенанта М. И. Евдокименко - 5). Кроме того, лично командир батальона Шпиллер сжёг два танка. В этот же день ротой уничтожено: одна легковая машина, артиллерийская батарея, до двух рот пехоты и взят в плен один мотоциклист противника
Зиновий Колобанов о бое
>Колобанов о войсковицком бое:
«…Меня нередко спрашивали: было ли страшно? Но я - военный человек, получил приказ стоять насмерть. А это значит, что противник может пройти через мою позицию только тогда, когда меня не будет в живых. Я принял приказ к исполнению, и никаких «страхов» у меня уже не возникало и возникать не могло. Сожалею, что не могу описать бой последовательно. Ведь командир видит прежде всего перекрестье прицела. … Все остальное - сплошные разрывы да крики моих ребят: «Ура!», «Горит!». Ощущение времени было совершенно потеряно. Сколько идёт бой, я тогда не представлял.»
Награда экипажу Колобанова
>Экипаж Зиновия Григорьевича Колобанова
Сразу после этого танкового сражения, закончившегося полной победой советского оружия, в газете «Красная звезда» появилась заметка о подвиге танкиста Колобанова.
А в архивах Министерства обороны сохранился уникальный документ – наградной лист Зиновия Колобанова. Колобанов получил орден Красного Знамени 3 февраля 1942 года. Остальные члены экипажа - командир орудия старший сержант А. М. Усов был награждён орденом Ленина, механик-водитель старшина Н. И. Никифоров - орденом Красного Знамени, стрелок-радист старший сержант П. И. Кисельков и заряжающий красноармеец Н. Ф. Роденков - орденом Красной Звезды.
Все члены экипажа танка были представлены командиром полка Погодиным к званию Героев Советского Союза, но ни один не получил звания
Вопрос о присвоении Зиновию Григорьевичу Колобанову высшей награды России - Героя Российской Федерации - инициировал Василий Монич, который за счёт собственных средств и установил мемориальный памятник танкисту на Чижовском кладбище в Минске в 2006 году. Неоднократно и безрезультатно этот вопрос поднимался различными ветеранскими организациями, в очередной раз в июне 2011 года с просьбой содействовать присвоению подполковнику З. Г. Колобанову звания Героя Российской Федерации (посмертно) обратилось Законодательное собрание Санкт-Петербурга 15 июля 2011 года начальник Главного управления кадров Министерства обороны генерал-полковник В. П. Горемыкин отказал в присвоении Зиновию Колобанову звания Героя России, посчитав награждение нецелесообразным.
Память о подвиге
>Стихи о подвиге Колобанова
>Александр Гитович. Танкист Зиновий Колобанов
Все это было так:
В молчании суровом
Стоит тяжелый танк,
В леске замаскирован.
День - в дымке голубой
Не шелохнется ветка.
Три танка вышли в бой-
Немецкая разведка.
Пора! Огонь открыт!
И видно в ясном свете,
Как первый танк подбит,
За ним - второй и третий.
Но к лесу напрямик
Еще выходит сорок.
Вниманье! Каждый миг
Невыразимо дорог.
Во время Великой Отечественной войны множество советских людей демонстрировало высочайшие мужество и отвагу, сражаясь с гитлеровскими захватчиками. За подвиги, совершенные в годы Великой Отечественной войны, 11 тысяч 657 человек (из них 3051 посмертно) были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Однако появились и «забытые» герои. Люди, фронтовой путь которых, казалось, мог привести их только к званию Героя Советского Союза, высокую награду не получали. Нет, об их подвигах народ не забыл, но власть имущие почему-то сочли, что присваивать им звания Героев Советского Союза (а затем и Героев России) не следует. Так и не стал Героем Советского Союза старший лейтенант Алексей Берест, принимавший самое непосредственное участие в водружении Красного знамени на берлинский рейхстаг. Еще один настоящий герой, которого незаслуженно обошла награда, - Зиновий Колобанов.
Это про него поэт Александр Гитович затем напишет:
Враги идут толпой
Железных истуканов,
Но принимает бой
Зиновий Колобанов.
8 августа 1941 года группа армий «Север» начала наступление на город Ленинград. Части и соединения Красной Армии, осуществлявшие защиту советской территории от агрессора, несмотря на самоотверженность личного состава, отступали. В районе Красногвардейска, как тогда называлась Гатчина, оборону держали воины 1-й танковой дивизии под командованием генерал-майора Виктора Ильича Баранова. Им приходилось сдерживать натиск упорно наступающего и превосходящего в силе противника. 19 августа 1941 года генерал-майор Виктор Баранов приказал перекрыть три дороги, ведущие к Красногвардейску от Луги, Волосова и Кингисеппа. Эта задача была поручена 3-й танковой роте 1-го танкового полка 1-й танковой дивизии, которой командовал старший лейтенант Зиновий Колобанов. На вооружении 3-й танковой роты, которой командовал Колобанов, находились тяжелые танки КВ-1, которые могли вполне реально противостоять танкам вермахта. Но вооружение вооружением, а о личности командира роты, подвиг которого навсегда вошел в историю Великой Отечественной войны, стоит сказать особо. Ко времени начала Великой Отечественной войны он был уже опытным офицером, прошедшим советско-финскую войну.
Зиновий Григорьевич Колобанов родился 25 декабря 1910 года во Владимирской губернии в селе Арефино Муромского уезда (ныне это территория Нижегородской области). Отец Зиновия Григорий погиб во время Гражданской войны. Мать воспитывала троих детей одна, перебравшись затем в село Большое Загарино. Начало жизненного пути Зиновия Колобанова было вполне обычным для сельского парня того времени. Он окончил восемь классов средней школы и отправился учиться в Горьковский индустриальный техникум. Тогда как раз полным ходом шла сталинская индустриализация и стране были нужны квалифицированные рабочие и инженерные кадры, поэтому такие профессии всегда были престижны и востребованы.
16 февраля 1933 года 22-летний Колобанов, учившийся на третьем курсе техникума, был призван в Рабоче-Крестьянскую Красную армию. Как парня грамотного, его направили в полковую школу 49-го стрелкового полка 70-й стрелковой дивизии, а затем - в Орловское бронетанковое училище имени М. В. Фрунзе. Так Зиновий Колобанов стал кадровым военнослужащим. В мае 1936 года он окончил военное училище в звании лейтенанта, с отличием, и начал службу командиром танка в 3-м отдельном танковом батальоне 2-й танковой бригады Ленинградского военного округа. В 1938 г. Колобанов окончил Курсы усовершенствования командного состава и далее служил помощником командира боепитания в 210-м стрелковом полку 70-й стрелковой диивзии. Затем, с 31 июля 1938 г. по 16 ноября 1938 г. Зиновий Колобанов служил командиром взвода 6-й отдельной танковой бригады, а затем был назначен командиром танковой роты в той же бригаде. 25 ноября 1939 года Колобанов был переведен командиром танковой роты в 1-ю легкую танковую бригаду, которая была развернута на Карельском перешейке. Приближалась советско-финская война и соединениям Ленинградского военного округа предстояло сыграть в ней очень важную роль.
Командир танковой роты Зиновий Колобанов не просто участвовал в войне. Он прошел от границы с Финляндией до Выборга, три раза горел в танке, находясь на волосок от гибели. После окончания войны, 17 марта 1940 года, лейтенанта Колобанова назначили помощником командира 52-й роты танкового резерва по боевой части 1-й легкой танковой бригады, а затем перевели в Киевский военный округ. Сначала он находился на должности заместителя командира танковой роты 90-го танкового полка, затем был назначен командиром танковой роты 36-го отдельного учебного танкового батальона 14-й лёгкой танковой бригады. 6 сентября 1940 года ему присвоили воинское звание старшего лейтенанта. Некоторое время Колобанов занимал должность старшего адъютанта (начальника штаба) батальона 97-го танкового полка, а затем в том же полку был назначен командиром танковой роты батальона тяжелых танков. Однако танков данная рота на вооружение так и не получила.
Когда началась Великая Отечественная война, старший лейтенант Колобанов был переведен командиром роты тяжелых танков КВ-1 в 1-ю танковую дивизию. Сам Зиновий Колобанов вспоминал, что в дивизию он был призван из запаса и, учитывая опыт советско-финской войны, получил сразу назначение командиром роты. 14 августа 1941 года Зиновий Колобанов участвовал в бою под селом Ивановским на реке Луга. Его экипаж уничтожил танк и артиллерийское орудие неприятеля. Однако самый главный бой в жизни Зиновия Григорьевича был еще впереди.
В экипаж танка КВ-1, помимо командира танка (и командира роты) старшего лейтенанта Зиновия Григорьевича Колобанова входили командир орудия танка старший сержант Андрей Михайлович Усов, старший механик-водитель старшина Николай Иванович Никифоров, младший механик-водитель красноармеец Николай Феоктистович Родников и стрелок-радист старший сержант Павел Иванович Кисельков. 19 августа 1941 г. старшего лейтенанта Колобанова вызвал лично командир дивизии генерал-майор Баранов, который и дал приказ перекрыть дороги к Красногвардейску. После этого рота из пяти танков КВ-1 под командованием Колобанова выдвинулась на обозначенные позиции.
Два танка из роты Колобанова были направлены командиром на дорогу со стороны Луги, два танка - на Кингисеппское направление. Командирский танк роты занял позицию на приморской дороге, позволявшую контролировать сразу два направления возможных перемещений танков противника.
На Лужском направлении 20 августа экипажи танков лейтенанта М.И. Евдокименко и младшего лейтенанта И.А. Дегтяря вступили в бой с авангардной немецкой танковой колонной и уничтожили пять танков и три бронетранспортера. Гитлеровцев на мотоциклах, проехавших по дороге в сторону совхоза Войсковицы, Колобанов пропустил, поскольку его задачей было перекрытие движения именно танковой колонны противника. Наконец, показались и немецкие легкие танки 6-й танковой дивизии (правда, есть и другие версии - что танки принадлежали или 1-й, или 8-й танковым дивизиям). 
Подождав, Колобанов отдал приказ открыть огонь. Первыми же выстрелами были подбиты три головных танка немецкой колонны, которые встали, перекрыв дорогу остальным танкам. Затем советский танк ударил по хвосту, а затем центру немецкой колонны. Точные попадания стали возможными благодаря действиям старшего сержанта Андрея Усова (на фото он в погонах лейтенанта, т.к. затем дослужился до этого звания) - опытнейшего артиллериста, воевавшего в советско-польской и советско-финской войнах и служившего прежде помощником командира взвода в артиллерийском полку, а затем прошедшего обучение на командира орудия тяжелого танка.
После выстрелов Усова, в колонне противника началась паника. Учитывая то, что дорога проходила через болотистое поле, танки, съехавшие на обочину, попадали в болото, где вязли. В загоревшихся танках взорвались боекомплекты. В течение тридцати минут боя танк Колобанова смог подбить все 22 танка противника, израсходовав 98 бронебойных снарядов. В сам советский танк попали 114 немецких снарядов, но его броня действительно казалась крепка. Всего же рота под командованием Колобанова подбила 43 танка противника - 22 танка на счету у экипажа старшего лейтенанта Колобанова, 8 танков - на счету у экипажа младшего лейтенанта Сергеева, 5 танков подбил экипаж лейтенанта Евдокименко, 4 танка - экипаж младшего лейтенанта Дегтяря и еще 4 танка - экипаж младшего лейтенанта Ласточкина. Уже после боя танкистами роты были уничтожены артиллерийская батарея противника, один легковой автомобиль, около двух пехотных рот. Такого боя еще не знала история советских и даже мировых танковых войск.
Казалось бы, невероятная победа танкистов над гитлеровцами в бою 20 августа 1941 года практически гарантировала старшему лейтенанту Колобанову звание Героя Советского Союза. И действительно, уже в сентябре 1941 года полковник Дмитрий Погодин, командовавший 1-м танковым полком 1-й танковой дивизии, представил всех членов экипажа танка старшего лейтенанта Зиновия Колобанова к званию Героя Советского Союза. Дмитрий Погодин, член ЦК Компартии Белорусской ССР и ветеран Гражданской войны в Испании, сам был первым танкистом, получившим звание Героя Советского Союза еще 31 декабря 1936 года - за доблесть и мужество, проявленные в боях в Испании. Как настоящий боевой командир, он прекрасно понимал цену подвигу Колобанова. Подписал представление и командир дивизии генерал-майор Виктор Баранов, который к этому времени сам тоже был Героем Советского Союза, получив высокую награду за бои с финскими войсками во время советско-финской войны. Но стать Героем Советского Союза ни удалось ни старлею Колобанову, ни другим членам его боевого экипажа. В штабе Ленинградского фронта идею присвоения Колобанову и его бойцам высоких званий Героев Советского Союза «зарубили». Командира экипажа и роты старшего лейтенанта Колобанова наградили орденом Красного Знамени, командира орудия старшего сержанта Усова - орденом Ленина, старшего механика-водителя старшину Никифорова - орденом Красного Знамени, стрелок-радист старший сержант Кисельков и младший механик-водитель красноармеец Родников получили по ордену Красной Звезды.
Как и другие советские воины, совершившие настоящие подвиги, но по каким-либо причинам не прошедшие «фильтр» у штабистов и замполитов, Зиновий Колобанов продолжал воевать. Он оборонял подступы к Красногвардейску, но 15 сентября 1941 года получил тяжелое ранение при обороне города Пушкин, получив осколочное поражение головы и позвоночника и контузию головного и спинного мозга. Почти всю войну он провел в госпиталях в Свердловске - ранения были слишком тяжелыми. Несмотря на это, 31 мая 1942 года Колобанову присвоили звание капитана, а в марте 1945 года, выписавшись, он сразу попросился в армию. 10 июля 1945 года, уже после окончания войны, Колобанов получил назначение заместителем командира 69-го танкового батальона 14-го механизированного полка 12-й механизированной дивизии 5-й гвардейской танковой армии в Барановичском военном округе. 
После войны Колобанов еще тринадцать лет служил в Советской Армии. В 1951-1955 гг. он служил в Группе советских войск в Германии на должностях: командира танкового батальона самоходных артиллерийских установок 70-го тяжёлого танкового самоходного полка 9-й танковой дивизии 1-й гвардейской механизированной армии - с 1951 по 1954 гг., затем командира 55-го гвардейского танкового батальона 55-го танкового полка 7-й гвардейской танковой дивизии 3-й механизированной армии - с 1954 по 1955 гг. В 1952 году Колобанов получил воинское звание подполковника. Однако случилось очередное печальное событие, которое сразу же бросило тень на героического комбата. Солдат из его батальона дезертировал и сбежал в британскую зону оккупации. Этого оказалось достаточно для серьезнейшего удара по карьере героического фронтовика. Подполковника Колобанова перевели в Белорусский военный округ заместителем командира танко-самоходного батальона 10-го механизированного полка 12-й механизированной дивизии, а затем - заместителя командира танкового батальона 148-го гвардейского мотострелкового полка 50-й гвардейской мотострелковой дивизии 28-й армии. В 1958 году Зиновий Григорьевич Колобанов был уволен в запас. Он долгое время работал на Минском автозаводе мастером ОТК и контролером ОТК, прожил долгую жизнь и скончался в 1994 году на 84-м году жизни.
Получается, что удивительный подвиг экипажа Колобанова так и не был оценен по достоинству. Даже спустя годы власть так и не пошла на то, чтобы присвоить, пусть и с опозданием, легендарному танкисту звание Героя Советского Союза. Отказались это сделать и власти постсоветской России. Когда петербургское отделение Российского военно-исторического общества (РВИО) собрало более 100 тысяч подписей в поддержку присвоения Колобанову звания Героя Советского Союза, все равно последовал отказ. И это даже не удивительно. Например, такая же история сложилась с Алексеем Берестом. Впрочем, в глазах народа и Зиновий Колобанов, и его сослуживцы по экипажу танка, и Алексей Берест, и другие фронтовики, совершившие множество подвигов, все равно остаются подлинными Героями с большой буквы, вне зависимости от мнения чиновников.
