То, что произошло 8 февраля 1945 года можно смело назвать удивительным чудом и примером невероятного многократного везения. Судите сами.

Лётчик-истребитель Михаил Девятаев смог разобраться с управлением совершенно незнакомого ему вражеского бомбардировщика, за штурвалом которого он до этого никогда не сидел.

Угнать сверхсекретный самолёт могла бы помешать охрана аэродрома, но у неё это не вышло.

Взлётную полосу немцы могли просто перегородить, но не успели этого сделать.

Огонь зениток ПВО, прикрывающих военную базу и аэродром, мог пресечь попытку побега мгновенно, но этого не произошло.

Летящую на восток крылатую машину могли перехватить немецкие истребители, но им это сделать тоже не удалось.

И в завершении героического перелёта Хейнкель-111 с германскими крестами на крыльях могли сбить советские зенитчики - они стреляли по нему и даже подожгли, но удача в тот день была на стороне отважных беглецов.

О том, КАК ЭТО БЫЛО сейчас расскажу подробнее.

После войны Михаил Девятаев в своей книге «Побег из ада» вспоминал об этом так: «Как выжил, не знаю. В бараке — 900 человек, нары в три этажа, 200 гр. хлеба, кружка баланды и 3 картофелины - вся еда на день и изнурительная по тяжести работа».

И он бы сгинул в этом страшном месте, если бы не первый случай судьбоносного везения - лагерный парикмахер из числа заключённых заменил Михаилу Девятаеву его нашивку смертника на лагерной робе. Накануне в нацистских застенках умер узник по имени Григорий Никитенко. В мирной жизни он был школьным учителем в киевской Дарнице. Его нашивной номер, срезанный парикмахером, не просто спас жизнь Девятаеву, но и стал его пропуском в другой лагерь с более «лёгким» режимом - у городка Пенемюнде, который был расположен на острове Узедом в Балтийском море.

Так пленный лётчик старший лейтенант Михаил Девятаев превратился в бывшего учителя Григория Никитенко.

Разработкой германских ракет Фау руководил талантливый инженер Вернер фон Браун , ставший впоследствии отцом американской космонавтики.

Военную базу Пенемюнде, расположенную на западной оконечности острова Узедом немцы называли "Заповедником Геринга" . А вот у заключённых было другое название для этой местности - «Остров дьявола» . Каждое утро узники этого дьявольского острова получали наряды на работу. Тяжелее всех приходилось аэродромной бригаде: военнопленные таскали цемент и песок, замешивали раствор и заливали им воронки от налётов британской авиации. Но именно в эту бригаду рвался «учитель из Дарницы Никитенко». Он хотел быть поближе к самолётам!

В своей книге он вспоминал об этом так: «Рёв самолётов, их вид, их близость с громадной силой всколыхнули мысль о побеге».

И Михаил начал готовить побег.

На свалке подбитых и неисправных самолётов Девятаев изучал их фрагменты, пытался вникнуть в конструкцию незнакомых бомбардировщиков, внимательно осматривал приборные панели кабин. Михаил старался понять - как запускаются двигатели и в какой именно последовательности надо включать оборудование - ведь счёт времени при захвате пойдёт на секунды.

И вот тут Девятаеву в очередной раз повезло. Причём подфартило весьма курьёзно : благородный немецкий пилот, пребывая в добром расположении духа и в хорошем настроении, САМ показал дикому варвару и недочеловеку КАК арийские небожители запускают моторы у летающей машины.

Было это так, цитирую воспоминания Михаила Петровича: «Случай помог проследить операции запуска. Однажды мы расчищали снег у капонира, где стоял "Хейнкель". С вала я видел в кабине пилота. И он заметил моё любопытство. С усмешкою на лице - смотри, мол, русский зевака, как легко настоящие люди справляются с этой машиной, - пилот демонстративно стал показывать запуск: подвезли, подключили тележку с аккумуляторами, пилот показал палец и отпустил его прямо перед собой, потом пилот для меня специально поднял ногу на уровень плеч и опустил - заработал один мотор. Следом - второй. Пилот в кабине захохотал. Я тоже еле сдерживал ликование — все фазы запуска "Хейнкеля" были ясны»…

Работая на аэродроме, узники стали примечать все подробности его жизни и распорядка: когда и как заправляют самолёты, как и в котором часу меняется охрана, когда экипажи и обслуга идут обедать, какой самолет удобнее всего для захвата.

После всех наблюдений Михаил остановил свой выбор на Хейнкеле-111 с именным вензелем на борту «Г.А.» , что означало «Густав-Антон» . Этот «Густав-Антон» чаще других взлетал на задания. И что ещё было хорошо в нём - после приземления его сразу же заправляли снова. Этот самолёт узники стали называть не иначе как "наш "Хейнкель" .

7 февраля 1945 года команда Девятаева решилась на побег. Пленники мечтали: "Завтра в обед хлебаем баланду, а ужинаем уже дома, среди своих".

На следующий день, после полудня, когда техники и обслуга потянулись на обед, наши начали действовать. Иван Кривоногов ударом стального прута обезвредил охранника. Пётр Кутергин снял с бездыханного часового шинель с фуражкой и одел их на себя. С винтовкой наперевес этот переодетый вахтман повёл "пленных" в направлении самолета. Это чтобы охрана на сторожевых вышках ничего не заподозрила.

Пленники вскрыли люк и проникли в самолёт. Внутренность Хейнкеля Девятаеву, привыкшему к тесной кабине истребителя, показалась огромным ангаром. Тем временем, Владимир Соколов и Иван Кривоногов расчехлили моторы и сняли с закрылков струбцинки. Ключ зажигания был на месте…

Вот как этот тревожный момент описывал Михаил Девятаев: «Нажал на все кнопки сразу. Приборы не зажглись… аккумуляторов нет!... «Неудача!» - резануло по сердцу. Перед глазами проплыла виселица и болтающиеся на ней 10 трупов»…

Но к счастью, парни быстро раздобыли аккумуляторы, подтащили их на тележке к самолёту, и подключили кабель. Стрелки приборов сразу качнулись. Поворот ключа, движение ноги - и один мотор ожил. Еще минута - и закрутились винты другого движка. Оба мотора ревели, но никакой заметной тревоги на лётном поле пока не было видно - потому как все привыкли: "Густав-Антон" летает много и часто. Самолёт стал набирать скорость и, разгоняясь, начал стремительно приближаться к краю взлётной полосы. Но удивительное дело - он почему-то не мог оторваться от земли!... И чуть было не рухнул с обрыва в море. За спиной у пилота возникла паника - крики и удары в спину: "Мишка, почему не взлетаем!?"

А Мишка-то и сам не знал почему. Догадался только спустя несколько минут, когда развернулся и пошёл на вторую попытку взлёта. Виной всему был триммеры! Триммер - это подвижная, с ладонь шириною плоскость на рулях высоты. Её немецкий лётчик оставил в положении "посадка". Но как за несколько секунд в незнакомой машине найти механизм управления этими триммерами!?

А в это время ожил аэродром, на нём началась суета и беготня. Лётчики и механики выбежали из столовой. Все, кто был на поле, ринулись к самолёту. Ещё немного - и начнётся стрельба! И тогда Михаил Девятаев закричал друзьям: «Помогайте!» . Втроём, вместе с Соколовым и Кривоноговым, они навалились на штурвал…

… и у самой кромки балтийской воды Хейнкель таки оторвал хвост от земли!

Вот оно - очередное счастливое везение отчаянных парней - истощённые узники-доходяги подняли в воздух тяжёлую многотонную машину! Кстати, управление триммером Михаил таки отыскал, но только чуть позже - когда самолет нырнул в облака и стал набирать высоту. И сразу же машина стала послушной и лёгкой.

С момента удара по голове рыжего охранника до ухода в облака прошла всего 21 минута…

Двадцать одна минута натянутых нервов.

Двадцать одна минута борьбы со страхом.

Двадцать одна минута риска и отваги.

Конечно же, за ними послали погоню и подняли в воздух истребители. На перехват, в том числе, взлетел истребитель, пилотируемый известным воздушным асом - обер-лейтенантом Гюнтером Хобомом , обладателем двух «Железных крестов» и «Немецкого креста в золоте» . Но, без знания курса удравшего Хейнкеля обнаружить его можно было только лишь случайно, и Гюнтер Хобом беглецов не нашёл.

Остальные воздушные охотники так же вернулись на свои аэродромы ни с чем. В первые часы после угона немцы были уверены, что секретный самолёт угнали британские военнопленные, и поэтому основные силы перехватчиков бросили в северо-западном направлении - в сторону Великобритании. Так что Судьба в очередной раз благоволила Девятаеву и его товарищам.

Интересная и весьма опасная встреча произошла над Балтикой. Угнанный Хейнкель шёл над морем на юго-восток - к линии фронта, в сторону советских войск. Внизу двигался караван кораблей. А его сверху сопровождали истребители. Один Мессершмитт из охранения покинул строй, подлетел к бомберу и сделал возле него красивую петлю. Девятаев даже смог заметить недоумённый взгляд немецкого летчика - тот удивился тому, что Хейнкель летел с выпущенными шасси. Михаил к тому времени ещё не разобрался - как их убирать. Да и опасался, что при посадке могут возникнуть проблемы с их выпуском. «Мессер» не стал сбивать странный бомбардировщик либо из-за неимения на это приказа, либо из-за отсутствия связи с главным командованием. Так что, это было очередное в тот день благоприятное стечение обстоятельств для экипажа Михаила Девятаева.

О том, что самолёт перелетел линию фронта, беглецы догадались по трём важным наблюдениям.

Во-первых, внизу на земле потянулись бесконечные обозы, колонны советских машин и танков.

Во-вторых, пехота на дорогах, завидев немецкий бомбардировщик, разбегалась и прыгала в кювет.

И в-третьих, по Хейнкелю ударили наши зенитки. И ударили весьма точно: среди экипажа появились раненые, а правый двигатель самолёта загорелся. Горящую машину, своих товарищей и себя заодно спас Михаил Девятаев - он резко бросил самолет в боковое скольжение и тем самым сбил пламя . Дым исчез, но двигатель был повреждён. Нужно было срочно садиться.

Беглецы-из-Ада приземлились на весеннее поле в расположении одного из артиллерийских дивизионов 61-й армии. Самолет днищем пропахал большую часть поля, но всё-таки приземлился удачно. И в этом удачном приземлении на тающее февральское поле на неосвоенной ещё до конца машине с одним только исправным двигателем есть очень большая заслуга… ангела-хранителя Михаила Девятаева. Без Высших Сил тут явно не обошлось!

Вскоре бывшие узники услышали: «Фрицы! Хенде хох! Сдавайтесь, иначе пальнём из пушки!». Но для них это были очень дорогие и милые сердцу русские слова. Они ответили: «Мы не фрицы! Мы свои! Из плена мы... Свои мы…».

Наши солдаты с автоматами, в полушубках, подбежав к самолету, были ошеломлены. К ним вышли десять скелетов в полосатой одежде, обутые в деревянные башмаки, забрызганные кровью и грязью. Страшно худые люди плакали и постоянно повторяли одно только слово: «Братцы, братцы…»…

В расположение своей части артиллеристы понесли их на руках, как детей, ведь беглецы весили по 40 килограммов...

Вы можете себе представить, что именно творилось на дьявольском острове Узедом после дерзкого побега! В эти минуты на ракетной базе в Пенемюнде царил страшный переполох. Герман Геринг, узнав о ЧП в своём секретном «Заповеднике», топал ногами и орал: "Виновных повесить!".

Головы виновных и причастных уцелели только благодаря спасительной лжи начальника подразделения по испытаниям новейшей техники Карла Хайнца Грауденца. Он заявил прибывшему с инспекцией Герингу: "Самолет догнали над морем и сбили".

Ещё раз повторю - первое время немцы полагали, что Хейнкель-111 угнали британские военнопленные. Но правда вскрылась после срочного построения в лагере и тщательной поверки: не хватало 10 русских заключённых. И только через день после побега служба SS выяснила: один из бежавших вовсе не школьный учитель Григорий Никитенко, а лётчик Михаил Девятаев из дивизии Александра Покрышкина.

За угон секретного самолёта Heinkel-111 с радиоаппаратурой для полигонных испытаний баллистических ракет Фау-2 Адольф Гитлер объявил Михаила Девятаева своим личным врагом.

Британцы два года, начиная с 1943-го, бомбили остров Узедом и его объекты, но всё дело в том, что чаще всего они «воевали» с ложным аэродромом и бутафорскими самолётами. Немцы перехитрили наших союзников - они искусно маскировали настоящий аэродром и ракетные установки передвижными колёсными платформами с деревьями. Благодаря фальшивым рощам секретные объекты базы Пенемюнде сверху выглядели как перелески.

Последняя ракета Фау-2 с заводским номером 4299 взлетела со стартовой площадки №7 14 февраля 1945 года.

Больше германские ракеты с базы Пенемюнде в воздух не поднимались.

Главная заслуга Михаила Петровича Девятаева перед нашей Родиной заключается в том, что он внёс большой вклад в развитие советского ракетостроения.

Во-первых, (как вы уже знаете) угнанный им самолет Хейнкель-111 имел уникальную аппаратуру контроля полётов ракет Фау-2.

И во-вторых, он несколько раз показывал базу Пенемюнде самому Сергею Павловичу Королёву - будущему генеральному конструктору советских ракет. Они вместе ходили по острову Узедом и осматривали его былые секреты: пусковые установки Фау-1, стартовые площадки Фау-2, подземные цеха и лаборатории, брошенное немцами оборудование, остатки ракет и их узлы.

В 50-е годы прошлого века Михаил Девятаев испытывал на Волге речные суда на подводных крыльях. В 1957 году он одним из первых в Советском Союзе стал капитаном пассажирского судна типа "Ракета" . Позже водил по Волге "Метеоры" , был капитаном-наставником. Уйдя на пенсию, активно участвовал в ветеранском движении, часто выступал перед школьниками, студентами и рабочей молодёжью, создал свой Фонд Девятаева, и оказывал помощь тем, кто в ней особо нуждался.

P.S.

8 февраля 1945 года группа советских военнопленных под руководством Михаила Девятаева совершила побег. Побег группы был совершен на захваченном немецком самолете-бомбардировщике Heinkel He 111 из немецкого концлагеря Пенемюнде, где производились испытания ракет «Фау-1». Узники лагерей, пытаясь вырваться на свободу, проявляли солдатскую смекалку и упорство в достижении цели. Мы расскажем о семи самых дерзких побегах из немецкого плена.

МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ ДЕВЯТАЕВ

Гвардии старший лейтенант летчик-истребитель Девятаев и его товарищи совершили побег из немецкого концлагеря на угнанном бомбардировщике. 8 февраля 1945 года группа советских военнопленных из 10 человек захватила немецкий бомбардировщик Heinkel He 111 H-22 и совершила на нем побег из концлагеря на острове Узедом (Германия). Пилотировал его Девятаев. Самолет был обнаружен воздушным асом полковником Вальтером Далем, возвращающимся с задания, но приказ немецкого командования «сбить одинокий “Хейнкель”» он не мог выполнить из-за отсутствия боеприпасов.

В районе линии фронта самолет обстреляли советские зенитные орудия, пришлось идти на вынужденную посадку. «Хейнкель» сел на брюхо южнее деревни Голлин в расположении артиллерийской части 61-й армии. Пролетев чуть более 300 км, Девятаев доставил командованию стратегически важные сведения о засекреченном центре на Узедоме, где производилось и испытывалось ракетное нацистского рейха. Он сообщил координаты стартовых установок «Фау», которые находились вдоль берега моря. Доставленные Девятаевым сведения оказались абсолютно точными и обеспечили успех воздушной атаки на полигон Узедом.

НИКОЛАЙ КУЗЬМИЧ ЛОШАКОВ

Советский летчик-истребитель был сбит в воздушном бою и, попав в плен, подобно Девятаеву, сумел бежать на немецком самолете. Лошаков был сбит в воздушном бою 27 мая 1943 года на самолете Як-1Б, он выпрыгнул с парашютом и попал в плен. После многочисленных допросов в плену Николай Лошаков дает согласие на службу в немецкой авиации. 11 августа 1943 года, вместе с другим советским военнопленным, сержантом бронетанковых войск Иваном Александровичем Денисюком, совершил побег из немецкого плена на самолете «Шторх». 4 декабря 1943 года Лошаков был осужден ОСО НКВД за измену во время пребывания в плену на три года - с 12 августа 1943 по 12 августа 1946 года. В январе 1944 года помещен в Воркутлаг и уже 12 августа 1945 года освобожден из лагеря со снятием судимости.

ВЛАДИМИР ДМИТРИЕВИЧ ЛАВРИНЕНКОВ

Советский ас-истребитель, дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации. К февралю 1943 года Лавриненков совершил 322 боевых вылета, участвовал в 78 воздушных боях, сбил лично 16 и в группе 11 самолетов противника. В августе 1943 года таранил немецкий самолет-разведчик Focke-Wulf Fw 189, после чего попал в плен.

Лавриненкова, который тогда уже был Героем Советского Союза, повезли в Берлин. Возможно, его хотели отвезти к высокому начальству, которое попыталось бы склонить выдающегося летчика на сторону фашистов.

Лавриненков решил, что медлить с побегом особо нельзя. Вместе с товарищем Виктором Карюкиным они выскочили из поезда, который вез их в Германию.

Наши летчики вылетели из вагона, врезавшись в кучу песка, и, кувыркаясь, покатились под откос. Уйдя от погони, за несколько дней герои вышли к Днепру. С помощью крестьянина переправились на левый берег реки и в районе населенного пункта Комаровка в лесу встретились с партизанами.

АЛЕКСАНДР АРОНОВИЧ ПЕЧЕРСКИЙ

Офицер Красной армии, руководитель единственного успешного восстания в лагере смерти в годы Второй мировой войны. 18 сентября 1943 года в составе группы заключенных-евреев Печерский был отправлен в лагерь уничтожения Собибор, куда он прибыл 23 сентября. Там он стал организатором и руководителем восстания заключенных. 14 октября 1943 года узники лагеря смерти подняли восстание. Согласно плану Печерского, заключенные должны были тайно поодиночке ликвидировать персонал лагеря, а затем, завладев оружием, находившимся на складе лагеря, перебить охрану.

План удался лишь частично - восставшие смогли убить 12 эсэсовцев из персонала лагеря и 38 охранников-коллаборационистов, но завладеть оружейным складом не удалось. Охрана открыла огонь по заключенным, и они вынуждены были прорываться из лагеря через минные поля. Им удалось смять охрану и уйти в лес.

СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВСКИЙ

Солдат-ополченец. В октябре 1941 года ополченская дивизия, в которой сражался Сергей Александровский, вела бой в окружении и отступала в район Семлёва Смоленской области. В октябре под Вязьмой, Семлёвом и Дорогобужем в немецком плену оказались сотни тысяч русских солдат и офицеров. Среди пленных был и Сергей Александровский.

Александровский был направлен в концлагерь № 6, располагавшийся в городе Борисове Минской области. Бараки, обнесенные тремя рядами колючей проволоки, казались надежной защитой от побегов.

В один из январских дней 1943 года военнопленных согнали на аппельплац, где на используемый вместо трибуны грузовик поднялись начальник лагеря и человек в необычной форме. Последний был некто капитан Ложкин, который прибыл по поручению РОА (Русской освободительной армии, воевавшей на стороне фашистов). Он подробно рассказал о деятельности РОА, добавив, что прибыл по поручению своего командующего генерала Власова. В лагере Ложкин намеревался отобрать «обманутых русских людей» для РОА.

После этого прозвучала команда выйти из строя тем, кто готов служить в РОА. Сначала из толпы не вышел никто. Затем из центра толпы выскочил коренастый, очень худой человек с длинной седой бородой (предположительно, Александровский). Он швырнул в грузовик какой-то предмет. Раздался взрыв. Грузовик взорвался, а все, кто там находился, погибли. Толпа пленных, воспользовавшись паникой, ринулась к бараку охраны. Узники захватили оружие и сбежали.

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ВАНДЫШЕВ

Сергей Иванович Вандышев - советский летчик-штурмовик, гвардии майор. В 1942 году с отличием заканчивает училище, на базе которого создается 808-й (позже переименованный в 93-й гвардейский) штурмовой авиационный полк 5-й гвардейской штурмовой авиадивизии 17-й воздушной армии, направленный под Сталинград.

В июле 1944 года во время попыток контрнаступления немцев на Сандомирском плацдарме эскадрилья штурмовиков под командованием гвардии майора Вандышева получила приказ уничтожить крупный склад боеприпасов противника. При возвращении домой после успешного выполнения задания самолет Вандышева был сбит. Летчик был вынужден приземлиться на территории врага. Будучи тяжело раненным, он был захвачен в плен.

Его отправили в лагерь для русских военнопленных летчиков в Кёнигсберг. Огромное желание вырваться на свободу привело к мысли организовать побег. Вместе с солагерниками Сергей Иванович участвовал в подкопе, сорванном из-за предательства.

22 апреля 1945 года бежал из плена с острова Рюген вместе с другими советскими пленными, организовав восстание. По другим данным, он был освобожден из лагеря военнопленных в городе Люккенвальде, недалеко от Берлина, 29-й мотострелковой бригадой Советской армии.

После плена Вандышев вернулся в свою часть, снова был назначен командиром эскадрильи, участвовал во взятии Берлина. За время боевых действий он совершил 158 боевых вылетов, уничтожил 23 танка, 59 орудий, участвовал в 52 воздушных сражениях. Сбил лично три и в группе два самолета противника.

ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ МУРАТОВ

Летчик Владимир Иванович Муратов родился 9 декабря 1923 года в Тамбовской области. С ноября 1943 по май 1944 года сержант Муратов служил в составе 183-го истребительного авиационного полка, впоследствии ставшего 150-м гвардейским ИАП. В мае 1944 года Муратов получил приказ провести разведку. На обратном пути фашистский зенитный снаряд попал в его самолет. При взрыве летчика выбросило из кабины, и он очнулся в плену.

Пленных на одни сутки отправили строить капониры на аэродроме. Муратов стал очевидцем того, как немецкий офицер ударил по лицу румынского механика в чине капрала. Румын заплакал. Улучив момент, Муратов заговорил с ним и предложил бежать вместе.

Румынский капрал Петр Бодэуц незаметно раздобыл парашюты, приготовил самолет к взлету. Русский и румын вместе бросились в кабину. «Курс - советский!» - крикнул Муратов. В последний момент к беглецам присоединился Иван Клевцов, ставший впоследствии Героем Советского Союза. Муратову чудом удалось посадить машину на своем же аэродроме.

М. Девятаев (на снимке слева) и И. Кривоногов. Кривоногов вынашивал план побега из плена на лодке, но Девятаев склонил его к варианту с угоном немецкого самолета Фото с сайта militera.lib.ru

Узники лагерей, пытаясь вырваться на свободу, проявляли солдатскую смекалку и упорство в достижении цели. Они убегали, преодолевая пешком многие сотни километров, вырывались на свободу на захваченном автотранспорте врага и даже на танке. Но самые невероятные побеги совершали советские летчики. 8 февраля 1945 года летчик-истребитель Михаил Девятаев, попавший в плен 13 июля 1944 года, захватил вместе с девятью солагерниками тяжелый бомбардировщик "Хейнкель - 111". После невероятных приключений он чудом поднял самолет в воздух и перелетел через линию фронта. И оказался с товарищами в фильтрационном лагере НКВД…

Между тем Михаил Девятаев был не первым летчиком, вырвавшимся из плена на немецком самолете. История сохранила имена по меньшей мере десятка пилотов, совершивших воздушные побеги. Однако большинство из них были осуждены за измену Родине. Почему старшего лейтенанта Девятаева миновала эта горькая чаша?

Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к истории нескольких советских летчиков, которым удалась дерзкая попытка - захватить и поднять в воздух незнакомый самолет противника и добраться до своих.

Летчик-гвардеец Николай Лошаков согласился на сотрудничество с немцами с мыслью о побеге

Младший лейтенант Николай Лошаков, летчик 14-го Гвардейского истребительного полка, был сбит 27 мая 1943 года. Раненый пилот сумел выброситься из горящего самолета на парашюте. В лагере для военнопленных Лошаков начал сколачивать группу для побега. Однако кто-то выдал их, и сообщников разбросали по разным лагерям. На новом месте Лошакова начали усиленно обрабатывать, склоняя к сотрудничеству. Летчик согласился, задумав при первой же возможности бежать…

Сколько советских военнослужащих попало в плен за годы войны?

Согласно сохранившимся немецким документам времен войны, по состоянию на 1 мая 1944 года в лагерях находились 1 миллион 53 тысячи советских пленных. Еще 1 миллион 981 тысяча пленных к тому времени умерли, а 473 тысячи были казнены. 768 тысяч человек умерли в транзитных лагерях… В конечном итоге выходило, что с 22 июня 1941 по 1 мая 1944 года в плен попало более 5 миллионов советских военнослужащих.

Отечественные историки считают это число завышенным, так как немецкое командование в сводки о военнопленных, как правило, включало всех гражданских лиц мужского пола призывного возраста. Тем не менее уточненные нашими исследователями цифры повергают в шок - в немецком плену за весь период войны оказалось 4 миллиона 559 тысяч человек.

А сколько же военнопленных перешло на сторону врага?

Осознанное предательство или способ выживания?

Из песни слова не выбросишь: немало красноармейцев и командиров в плену добровольно пошли на сотрудничество с врагом. Насколько массовым было это явление, всегда ли за ним стояло понятие "предательство Родины"? Точных цифр не существует. По некоторым подсчетам, общая численность вооруженных строевых формирований вермахта и СС, а также полицейских сил на оккупированной территории, состоящих из граждан СССР, составила примерно 250-300 тысяч человек. Причем, согласно немецким источникам, военнопленных в таких частях было около 60 процентов. Остальные - местные жители, эмигранты из царской России.

Сравнивая эти данные с общим числом попавших плен советских генералов, офицеров и солдат, убеждаешься, что миллионы наших соотечественников оставались за колючей проволокой верными воинской присяге. Но и среди тех, кто согласился на сотрудничество с врагом, далеко не все были убежденными противниками советской власти. Многими двигало желание выжить, во что бы то ни стало, а затем попытаться бежать…

Обеспокоенные побегами пленных, немцы даже организовали для лагерной охраны специальную учебу

В упомянутых выше немецких документах 1944 года зафиксировано число военнопленных, бежавших к тому времени непосредственно из лагерей - около 70 тысяч. А сколько было неудачных побегов? Об этом мы не узнаем никогда.

Интересно отметить, что в 1943 году в Германии была устроена "выставка для служебного пользования" о различных способах побега из плена. Узники лагерей, пытаясь вырваться на свободу, и в самом деле проявляли солдатскую смекалку и упорство в достижении цели. Они убегали, преодолевая пешком многие сотни километров, вырывались на свободу на захваченном автотранспорте и даже на танке.

Неизвестно, попал ли на "выставку" побег Николая Лошакова? Ведь он был первым военнопленным, который в буквальном смысле улетел из-под носа аэродромной охраны…

"За мужество, проявленное при побеге из плена на вражеском самолете" летчик был награжден… охотничьим ружьем

После того как Лошаков дал согласие на сотрудничество, его направили на запасной немецкий аэродром на Псковщине. Здесь он познакомился с заправщиком военно-транспортной авиации пленным сержантом Иваном Денисюком, который также вынашивал планы побега. Имея доступ к самолетам, Денисюк запоминал расположение приборов в кабине и вечером рисовал для Лошакова схемы.

В один из дней им улыбнулась удача: на полосе стоял заправленный легкомоторный двухместный самолет-разведчик "Шторьх". Улучив момент, Лошаков и Денисюк забрались в кабину и успешно взлетели. Вслед за беглецами в погоню устремились истребители. Лошаков был ранен, но сумел уйти от преследования, и после 400-километрового перелета сел в Новгородской области. Это произошло летом 1943 года.

Летчик и его товарищ были арестованы военной контрразведкой. В ходе допросов Денисюк, не выдержав истязаний, дал "признательные" показания в совершении измены Родине. Лошакова сломать не удалось. 4 декабря 1943 года Особое совещание при НКВД СССР приговорило И.А. Денисюка к 20 годам, а Н.К. Лошакова - к трем годам лишения свободы. 12 августа 45-го Лошакова на год раньше срока освободили со снятием судимости. Денисюка освободили из лагеря в 1951 году.

Лошаков остался в Воркуте, работал в авиаотряде комбината "Воркутауголь", затем на шахте. Он стал полным кавалером ордена "Шахтерская слава". В начале 60-десятых его неожиданно пригласил в Москву Главком ВВС СССР К.А. Вершинин. Он поблагодарил бывшего летчика-истребителя "за стойкость и мужество, проявленные при нахождении в плену и побег из плена на вражеском самолете" и вручил ему… охотничье ружье.

Зачем Москалец, Чкуасели и Карапетян завербовались в 1-ю восточную эскадрилью

Еще более удивительная история побега старшего лейтенанта Владимира Москальца, лейтенанта Пантелеймона Чкуасели и младшего лейтенанта Арама Карапетяна. Она напоминает остросюжетный детектив. Началось с того, что пленные летчики сдружились в концлагере, договорились держаться вместе и при первой же возможности вырваться на свободу. С этой целью в январе 1944 года они завербовались в 1-ю восточную эскадрилью…

Что это за подразделение, из кого оно состояло, и какие задачи выполняло?

"Скрытое дезертирство отдельных летчиков" продолжалось до конца войны

19 августа 1941 года вышел приказ НКО СССР "Меры борьбы со скрытым дезертирством среди отдельных летчиков". Поводом для приказа стали факты добровольной сдачи в плен "сталинских соколов". Уже в первый день войны штурман бомбардировщика выпрыгнул с парашютом над территорией, занятой немецкими войсками. Летом того же года экипаж бомбардировщика СУ-2 отделился от группы своих самолетов, возвращавшихся на аэродром, и взял курс на запад.

По германским источникам, только за 1943 и начало 1944 годов к немцам перелетели более 80 самолетов. Поразительно, но последний случай "скрытого дезертирства" отмечен за считанные дни до конца войны. В апреле 1945 Пе-2 (командир старший лейтенант Бацунов и штурман Кодь) из 161-го гвардейского бомбардировочного авиационного полка в воздухе покинул строй и, не отзываясь на команды, скрылся в облаках на противоположном курсе.

Идея создать боевую летную часть из вчерашних противников, сознательно склонившихся на сотрудничество с германским военным командованием, принадлежала обер-лейтенанту Хольтерсу из штаба Люфтваффе "Восток". Немецкий офицер сделал ставку на бывшего полковника авиации Мальцева. В начале 30-х годов он был начальником ВВС Сибирского военного округа, а в 1937 его назначили руководителем ГВФ по Средней Азии и Закавказью. Полковник Мальцев был представлен к ордену Ленина, но получить его не успел - в марте 38-го его "смела" очередная чистка. Полтора года, проведенных в тюрьмах НКВД, сделала его непримиримым врагом Советской власти.

Мальцев энергично принялся за организацию авиационных подразделений, которые под его командованием вошли затем в состав так называемой Российской освободительной армии (РОА) генерала-предателя Власова. В одно из них, расположенное в белорусском городе Лида, и попали Москалец, Чкуасели и Карапетян…

Летчики сначала стали партизанами бригады НКВД, а затем - узниками этого наркомата

Немцы посадили их на устаревшие двухместные учебно-тренировочные самолеты Arado Ar-66C и Gotha Go-145A, использовавшиеся для ночных бомбометаний. Учитывая их невысокую скорость и ограниченную дальность полета, летчики решили искать связь с местными партизанами, чтобы сесть на их базе. Им сопутствовала удача, и 3 июля 1944 года три самолета взлетели прямо со стоянки - поперек взлетной полосы.

После приземления в обусловленном месте летчики были включены в состав партизанской бригады особого назначения НКВД и воевали с немцами до ее расформирования. Потом их отправили в Москву, а оттуда - в проверочно-фильтрационный лагерь под Подольском. 29 декабря 1944 года всех троих арестовали.

На допросах они заявляли следователю, что "на службу к немцам пошли с целью быстрейшего перехода на сторону советских войск и что во время полетов на бомбометание сбрасывали бомбы на "невзрыв" и в болото" (надзорное производство военной коллегии №12143/45 по делу В.С. Москальца и др., С.20-21). Но, несмотря на это, 17 марта 1945 года военный трибунал МВО осудил их за измену Родине к лишению свободы в исправительно-трудовых лагерях сроком на 10 лет, с поражением в правах на 5 лет каждого.

Справедливость восторжествовала лишь в 1959 году. После проведения Главной военной прокуратурой дополнительной проверки был поставлен вопрос об отмене незаконного приговора. 23 марта 1959 года Военная коллегия ВС СССР вынесла определение о прекращении этого дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Этими обстоятельствами стали свидетельства бывших партизан о том, что летчики в 1944 году говорили правду. Чтобы допросить свидетелей, понадобилось около 15 лет.

Михаила Девятаева в концлагере знали как Григория Никитенко

Летчик-истребитель старший лейтенант Михаил Девятаев попал в плен 13 июля 1944 года. После неудачной попытки побега попал в лагерь смерти Заксенхаузен. Здесь подпольщики подменили ему жетон смертника на жетон умершего в лагере учителя Григория Никитенко. Под этим именем в октябре 44-го он с группой заключенных попал в концлагерь на острове Узедом в Балтийском море.

Здесь Девятаев сблизился с заключенными И. Кривоноговым и В. Соколовым, которые планировали побег с товарищами на лодке через пролив. Летчик убедил их, что успех может гарантировать только захват самолета. Рядом с аэродромом находилась свалка разбитых самолетов, и Девятаев начал изучать оборудование кабин и приборные панели немецких бомбардировщиков.

"Сейчас полетим на Родину…"

Побегу на тяжелом двухмоторном бомбардировщике способствовало не только счастливое стечение многих обстоятельств, но и удивительное хладнокровие летчика и его товарищей.

Утром 8 февраля 1945 года во время работ Девятаев с группой (10 человек) внимательно наблюдали за перемещениями на аэродроме. Когда механики ушли на обед, Кривоногов убил конвоира, и они с Девятаевым скрытно подобрались к "Хейнкелю-111". Летчик сбил замок и забрался в кабину, а Кривоногов расчехлил моторы. Однако в самолете не оказалось аккумуляторов для запуска моторов. В течение нескольких минут им удалось найти тележку с аккумуляторами и подогнать ее к бомбардировщику. Члены группы забрались в фюзеляж и Девятаев громко объявил: "Сейчас полетим на родину…"

"Мною, моими друзьями по экипажу особо не восторгались…"

На Родине, как вспоминал через много лет Михаил Петрович Девятаев, "мною, моими друзьями по экипажу особо не восторгались. Скорее наоборот. Мы подверглись довольно жестокой проверке…" Тем не менее после проверки в фильтрационном лагере НКВД семь из десяти бывших военнопленных в конце марта 1945 года вернулись на фронт, а три офицера - Девятаев, Кривоногов и Емец - были восстановлены в офицерских званиях. Но война к тому времени уже закончилась.

По некоторым данным, подобную проверку прошли 1 836 562 человека, вернувшиеся из плена в конце войны. Около миллиона из них были направлены для дальнейшего прохождения службы, 600 тысяч - для работы в промышленности в составе рабочих батальонов. 339 тысяч, в том числе 233,4 тысячи бывших военнослужащих признаны скомпрометировавшими себя в плену и осуждены. Говорить о поголовном осуждении всех бывших военнопленных, как любят утверждать некоторые недобросовестные исследователи, не приходится…

Что касается старшего лейтенанта запаса Михаила Петровича Девятаева, то в августе 1957 года ему присвоили звание Героя Советского Союза. Этой высшей награды бывший летчик был удостоен благодаря ходатайству Сергея Павловича Королева.

Но причем здесь человек, известный сегодня миллионам людей как генеральный конструктор советской космической техники?

Таинственный остров - почти как по Жюль Верну

Дело в том, что Девятаев и его товарищи по плену попали на один из самых засекреченных островов за всю историю человечества. На Узедоме были оборудованы стартовые позиции для немецких баллистических ракет ФАУ-2 и бункеры управления пусками. Узников, попавших сюда, ждал один исход - смерть. Девятаев не только выжил, но, сам того не зная, захватил специально оборудованный самолет, входивший в систему запусков. А после возвращения из плена подробно рассказал обо всем увиденном на Узедоме.

Сразу же после занятия острова советскими войсками сюда срочно прибыли специалисты, занимавшиеся проблемами ракетостроения. Неожиданно для себя снова побывал на "таинственном" острове и Михаил Петрович Девятаев. Его доставили сюда по требованию некоего полковника Сергеева…

Полковник Сергеев, он же Сергей Павлович Королев

Сегодня, наверное, уже невозможно установить, как информация о летчике, бежавшем с Узедома, дошла до Королева. По воспоминаниям Девятаева, полковник, представившись Сергеевым, попросил его показать места пусковых площадок, бункеров, подземных цехов. В ходе осмотра были найдены целые узлы ракет. И уже в 1948 году была испытана первая советская баллистическая ракета.

Интересно отметить, что с ходатайством о присвоении Девятаеву Героя Советского Союза Сергей Павлович Королев вышел накануне запуска в космос первого искусственного спутника Земли.

Плен. Побег из плена. Передвижение в тылу врага

В современной войне, даже крупномасштабного конфликта, количество пленных невелик по сравнению с тем, какое наблюдалось во время второй мировой войны. Как следствие, изменилось и обращение с военнопленными. В ряже случаев это относительно небольшое количество людей подвергается более резкому и жестокому воздействию, причем, как правило, большое соотношение числа охранников и пленных затрудняет побег последних.

Есть, однако, дно важное обстоятельство, на которое может положиться каждый военнопленный из стран Запада: его не забудут. Забота о военных соотечественниках является одной из важнейших заповедей любого цивилизованного правительства, которое стремиться принять все меры, чтобы установить с ними связь, убедиться в их здоровье и добиться, в конечном счете, их освобождения и возвращения домой.

Попасть в плен – это не позорный поступок, а одно из неизбежных событий, которые происходят на войне. Риск пленения всегда существует, если люди участвуют в наземных сражениях. И поскольку плена зачастую не удается избежать, нужно приложить максимум усилий, чтобы выжить и вернуться домой.

Любого военнопленного могут подстерегать неожиданности со стороны пленивших его – несмотря на все слова и законы, определяющие характер обращения с пленными. На судьбу военнопленных могут повлиять самые различные факторы. Например, если в плен попало одновременно много людей, организационные особенности ситуации могут привести к тому, что судьба каждого из них в отдельности подвергнется меньшему риску. Если же в плен попадается одиночка, то пленившие его могут попытаться отыграться на нем, использовать его как объект отмщения, подвергнув его побоям. Обращение с пленными зависит так же от профессионализма пленивших его. Профессиональные военные обычно выдержанны и ведут себя ответственно; ополченцы же зачастую проявляют жестокость.

В целом военнопленный должен быть готов к проявлениям по отношению к нему определенной враждебности.

Последнее обстоятельство может расцениваться как военное преступление, в котором повинен данный пленный. С точки зрения пленивших его, он является олицетворением врага и несет личную ответственность за действия, совершаемые его товарищами.

Долг каждого солдата – попытаться бежать из плена при первой возможности. Чем ближе пленный находится к расположению своих,тем больше у него шансов на успех, если при этом он знает где находятся его войска, не ранен и в его распоряжении осталось кое-что из амуниции.

Его побег становится опасным в результате большой концентрации вооруженных людей, находящихся в состоянии боевой готовности, и провоцировать их в высшей степени опасно, если только нет хороших шансов на успех.

Старайтесь воспользоваться любой возможностью побега при любом перемещении во вражеском тылу, происходит ли оно в пешем порядке, на автомобиле, судне, поезде или по воздуху. Будьте все время начеку, чтобы воспользоваться благоприятной для побега ситуацией, когда, например, происходит воздушный налет или охрана уснула. Если в данную минуту побег невозможен, пленный должен собирать все предметы и информацию, которые могут помочь его освобождению в дальнейшем.

Личный состав в тылу противника действует на боевых машинах, автомобилях или в пешем порядке (на лыжах) в составе подразделения, группами, парами или в одиночку. Если позволяет обстановка, всегда следует стремиться к максимальному использованию для передвижения боевых машин и других транспортных средств, в том числе и захваченных у противника. В пеше порядке применяются ходьба, бег, перебежки и переползание.

Ходьба в полный рост применяется на местности, которая хорошо скрывает военнослужащего от наблюдения противника, а так же ночью, в туман, метель и в других условиях ограниченной видимости.

Ходьба пригнувшись применяется на местности, которая может просматриваться противником при наличии естественных или искусственных укрытий, которые не могут укрыть военнослужащих во весь рост.

Ходьба бесшумно (крадучись) используется военнослужащими для скрытного подхода к объектам противника при действиях в районах, возможно находящихся под его наблюдением, и в других случаях. Шаг при такой ходьбе короче обычного. Нога ставится легко, осторожно, чтобы можно было сразу же поднять ее, если она попадет на предмет, производящий шум.

Зимой для уменьшения скрипа шагов по снегу подошва сапог обшивают обматывают мягкими тряпками.

Бегом военнослужащие передвигаются когда нужно ускорить движение, выйти из зоны, просматриваемой противником, или оторваться от него.

Перебежками военнослужащие пользуются при преодолении участков местности, которые могут находиться под наблюдением или огнем противника. Перебежки обычно совершаются от одного укрытия к другому, стремительно и внезапно. Протяженность перебежки 20-40 шагов.

Переползание – способ скрытного приближения к объектам противника и преодоления участков местности, на которых высота укрытий не позволяет незаметно двигаться другими способами. Переползание может осуществляться на получетвереньках, по-пластунски или на боку. Переползание на получетвереньках возможно, на местности с небольшими укрытиями (мелкий кустарник, высокая трава, валуны, кочки). Переползание по-пластунски применяется на открытой местности, когда нужна большая скрытность передвижения. Переползание на боку применяется главным образом при транспортировке тяжелого груза в опасной зоне.

Совершая передвижение в тылу противника, военнослужащие должны твердо помнить, что движение наугад при потере ориентировки и пренебрежение маскировкой опасны для жизни и всегда грозят срывом выполнения поставленной задачи.

8 февраля 1945 года группа советских военнопленных под руководством Михаила Девятаева совершила побег. Побег группы был совершен на захваченном немецком самолете-бомбардировщике Heinkel He 111 из немецкого концлагеря Пенемюнде, где производились испытания ракет «Фау-1» . Узники лагерей, пытаясь вырваться на свободу, проявляли солдатскую смекалку и упорство в достижении цели. Мы расскажем о семи самых дерзких побегах из немецкого плена.

Михаил Петрович Девятаев

Гвардии старший лейтенант летчик-истребитель Девятаев и его товарищи совершили побег из немецкого концлагеря на угнанном бомбардировщике. 8 февраля 1945 года группа советских военнопленных из 10 человек захватила немецкий бомбардировщик Heinkel He 111 H-22 и совершила на нем побег из концлагеря на острове Узедом (Германия). Пилотировал его Девятаев. Самолет был обнаружен воздушным асом полковником Вальтером Далем, возвращающимся с задания, но приказ немецкого командования «сбить одинокий “Хейнкель”» он не мог выполнить из-за отсутствия боеприпасов.

В районе линии фронта самолет обстреляли советские зенитные орудия, пришлось идти на вынужденную посадку. «Хейнкель» сел на брюхо южнее деревни Голлин в расположении артиллерийской части 61-й армии. Пролетев чуть более 300 км, Девятаев доставил командованию стратегически важные сведения о засекреченном центре на Узедоме, где производилось и испытывалось ракетное оружие нацистского рейха. Он сообщил координаты стартовых установок «Фау», которые находились вдоль берега моря. Доставленные Девятаевым сведения оказались абсолютно точными и обеспечили успех воздушной атаки на полигон Узедом.

Николай Кузьмич Лошаков

Советский летчик-истребитель был сбит в воздушном бою и, попав в плен, подобно Девятаеву, сумел бежать на немецком самолете. Лошаков был сбит в воздушном бою 27 мая 1943 года на самолете Як-1Б, он выпрыгнул с парашютом и попал в плен. После многочисленных допросов в плену Николай Лошаков дает согласие на службу в немецкой авиации. 11 августа 1943 года, вместе с другим советским военнопленным, сержантом бронетанковых войск Иваном Александровичем Денисюком, совершил побег из немецкого плена на самолете «Шторх». 4 декабря 1943 года Лошаков был осужден ОСО НКВД за измену во время пребывания в плену на три года — с 12 августа 1943 по 12 августа 1946 года. В январе 1944 года помещен в Воркутлаг и уже 12 августа 1945 года освобожден из лагеря со снятием судимости.

Владимир Дмитриевич Лавриненков

Советский ас-истребитель, дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации. К февралю 1943 года Лавриненков совершил 322 боевых вылета, участвовал в 78 воздушных боях, сбил лично 16 и в группе 11 самолетов противника. В августе 1943 года таранил немецкий самолет-разведчик Focke-Wulf Fw 189, после чего попал в плен.

Лавриненкова, который тогда уже был Героем Советского Союза, повезли в Берлин. Возможно, его хотели отвезти к высокому начальству, которое попыталось бы склонить выдающегося летчика на сторону фашистов.

Лавриненков решил, что медлить с побегом особо нельзя. Вместе с товарищем Виктором Карюкиным они выскочили из поезда, который вез их в Германию.

Наши летчики вылетели из вагона, врезавшись в кучу песка, и, кувыркаясь, покатились под откос. Уйдя от погони, за несколько дней герои вышли к Днепру. С помощью крестьянина переправились на левый берег реки и в районе населенного пункта Комаровка в лесу встретились с партизанами.

Александр Аронович Печерский

Офицер Красной армии, руководитель единственного успешного восстания в лагере смерти в годы Второй мировой войны. 18 сентября 1943 года в составе группы заключенных-евреев Печерский был отправлен в лагерь уничтожения Собибор, куда он прибыл 23 сентября. Там он стал организатором и руководителем восстания заключенных. 14 октября 1943 года узники лагеря смерти подняли восстание. Согласно плану Печерского, заключенные должны были тайно поодиночке ликвидировать персонал лагеря, а затем, завладев оружием, находившимся на складе лагеря, перебить охрану.

План удался лишь частично — восставшие смогли убить 12 эсэсовцев из персонала лагеря и 38 охранников-коллаборационистов, но завладеть оружейным складом не удалось. Охрана открыла огонь по заключенным, и они вынуждены были прорываться из лагеря через минные поля. Им удалось смять охрану и уйти в лес.

Сергей Александровский

Солдат-ополченец. В октябре 1941 года ополченская дивизия, в которой сражался Сергей Александровский, вела бой в окружении и отступала в район Семлёва Смоленской области. В октябре под Вязьмой, Семлёвом и Дорогобужем в немецком плену оказались сотни тысяч русских солдат и офицеров. Среди пленных был и Сергей Александровский.

Александровский был направлен в концлагерь № 6, располагавшийся в городе Борисове Минской области. Бараки, обнесенные тремя рядами колючей проволоки, казались надежной защитой от побегов.

В один из январских дней 1943 года военнопленных согнали на аппельплац, где на используемый вместо трибуны грузовик поднялись начальник лагеря и человек в необычной форме. Последний был некто капитан Ложкин, который прибыл по поручению РОА (Русской освободительной армии, воевавшей на стороне фашистов). Он подробно рассказал о деятельности РОА, добавив, что прибыл по поручению своего командующего генерала Власова. В лагере Ложкин намеревался отобрать «обманутых русских людей» для РОА.

После этого прозвучала команда выйти из строя тем, кто готов служить в РОА. Сначала из толпы не вышел никто. Затем из центра толпы выскочил коренастый, очень худой человек с длинной седой бородой (предположительно, Александровский). Он швырнул в грузовик какой-то предмет. Раздался взрыв. Грузовик взорвался, а все, кто там находился, погибли. Толпа пленных, воспользовавшись паникой, ринулась к бараку охраны. Узники захватили оружие и сбежали.

Сергей Иванович Вандышев

Сергей Иванович Вандышев — советский летчик-штурмовик, гвардии майор. В 1942 году с отличием заканчивает училище, на базе которого создается 808-й (позже переименованный в 93-й гвардейский) штурмовой авиационный полк 5-й гвардейской штурмовой авиадивизии 17-й воздушной армии, направленный под Сталинград.

В июле 1944 года во время попыток контрнаступления немцев на Сандомирском плацдарме эскадрилья штурмовиков под командованием гвардии майора Вандышева получила приказ уничтожить крупный склад боеприпасов противника. При возвращении домой после успешного выполнения задания самолет Вандышева был сбит. Летчик был вынужден приземлиться на территории врага. Будучи тяжело раненным, он был захвачен в плен.

Его отправили в лагерь для русских военнопленных летчиков в Кёнигсберг. Огромное желание вырваться на свободу привело к мысли организовать побег. Вместе с солагерниками Сергей Иванович участвовал в подкопе, сорванном из-за предательства.

22 апреля 1945 года бежал из плена с острова Рюген вместе с другими советскими пленными, организовав восстание. По другим данным, он был освобожден из лагеря военнопленных в городе Люккенвальде, недалеко от Берлина, 29-й мотострелковой бригадой Советской армии.

После плена Вандышев вернулся в свою часть, снова был назначен командиром эскадрильи, участвовал во взятии Берлина. За время боевых действий он совершил 158 боевых вылетов, уничтожил 23 танка, 59 орудий, участвовал в 52 воздушных сражениях. Сбил лично три и в группе два самолета противника.

Владимир Иванович Муратов

Летчик Владимир Иванович Муратов родился 9 декабря 1923 года в Тамбовской области. С ноября 1943 по май 1944 года сержант Муратов служил в составе 183-го истребительного авиационного полка, впоследствии ставшего 150-м гвардейским ИАП. В мае 1944 года Муратов получил приказ провести разведку. На обратном пути фашистский зенитный снаряд попал в его самолет. При взрыве летчика выбросило из кабины, и он очнулся в плену.

Пленных на одни сутки отправили строить капониры на аэродроме. Муратов стал очевидцем того, как немецкий офицер ударил по лицу румынского механика в чине капрала. Румын заплакал. Улучив момент, Муратов заговорил с ним и предложил бежать вместе.

Румынский капрал Петр Бодэуц незаметно раздобыл парашюты, приготовил самолет к взлету. Русский и румын вместе бросились в кабину. «Курс — советский!» — крикнул Муратов. В последний момент к беглецам присоединился Иван Клевцов, ставший впоследствии Героем Советского Союза. Муратову чудом удалось посадить машину на своем же аэродроме.