Талант к сыску
Еще будучи генерал-адъютантом императора Александра I, Александр Христофорович проявлял интерес и способности к политическому сыску. В 1821 году начальник штаба Гвардейского корпуса Бенкендорф передал императору записку от некоего М. Грибовского. В ней говорилось о существовавшем тайном обществе «Союз Благоденствия» и предлагалось ликвидировать его лидеров. Однако, в отличие от своего генерал-адъютанта, Александр I довольно легкомысленно отнесся к этому докладу и не дал делу ход. Подобная небрежность сделала возможным восстание декабристов, которое ознаменовало начало царствования Николая I.
«Утирать слёзы сиротам и вдовам»
Бенкендорф не стал зарывать свой талант в землю и подал императору проект учреждения высшей полиции под начальством особого министра. Николай I очень благоволил Бенкендорфу, особенно после его активного участия в следствии по делу декабристов, поэтому вскоре Александра Христофоровича назначили сначала шефом жандармов, а затем и главным начальником III отделения. Есть легенда, что император вызвал Бенкендорфа к себе и протянул ему носовой платок со словами: «Будешь утирать слёзы сиротам и вдовам, утешать обиженных, стоять за невинно страдающих».
Однако новоиспеченный начальник жандармов понимал свою службу иначе. Он создал систему, проникающую во все сферы жизни общества, обладающую невероятной властью. Герцен писал, что Бенкендорф создал страшную полицию, стоящую «вне закона и над законом, имевшей право вмешиваться во все». Бенкендорф презирал чиновников за их боязнь правосудия, однако у самого графа отношение к закону было своеобразным. «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства, и вы не имеете права в объяснениях со мною на них ссылаться или ими оправдываться», — отвечал он Дельвигу.
Защитник мужиков
Когда наполеоновские войска осенью 1812 года подходили к старой столице, подмосковные мужики стали вооружаться — кто топором, кто вилами, а кто и оружием. Только вот в борьбе с французами мужиками руководили вовсе не помещики, а партизанские начальники. Тогда дворяне и испугались: крестьяне вооружены, почуяли вольную. В Волоколамском уезде якобы бунтовала шайка мужиков во главе со священником. Губернатор послал в Петербург бумагу с просьбой усмирить народ и восстановить порядок. Поручено это было флигель-адъютанту Бенкендорфу, чей отряд бил французов как раз в этом уезде.
Однако тот наотрез отказался воевать с простыми мужиками и своему командиру барону Винценгероде писал: «Позвольте говорить с вами без обиняков. Крестьяне, коих губернатор и другие власти называют возмутившимися, вовсе не возмутились. Некоторые из них отказываются повиноваться своим наглым приказчикам, которые при появлении неприятеля, так же как и их господа, покидают этих самых крестьян, вместо того, чтобы воспользоваться их добрыми намерениями и вести их против неприятеля. Крестьяне избивают, где только могут, неприятельские отряды, вооружаются отнятыми у них ружьями… Нет, не крестьян нужно наказывать, а вот нужно сменить служащих людей. Я отвечаю за это своей головой». Император Александр после записки Бенкендорфа прекратил дело о мужицком бунте.
Спасение утопающих — дело рук Бенкендорфа
Не бросал Бенкендорф и столичных горожан в беде. Петербуржцы запомнили его самоотверженный порыв во время знаменитого наводнения 1824 года. Александр Грибоедов рассказывал об одном занимательном моменте во время невского потопа: «В эту роковую минуту государь явился на балконе. Из окружавших его один сбросил мундир, сбежал вниз, по горло вошёл в воду, потом на катере поплыл спасать несчастных. Это был генерал-адъютант Бенкендорф. Он многих избавил от потопления».
Дела сердечные
Примечательно, что граф, ценивший порядок в службе, не мог похвастаться этим в семейной жизни. Он женился в 1817 году на сестре санкт-петербургского коменданта Захаржевского Елизавете Андреевне Бибиковой, однако верностью похвастаться не мог. Самой скандальной его пассией стала мадам Амели Крюднер, двоюродная сестра императрицы Александры Федоровны. Она была блистательной красавицей, которую в юном возрасте против воли выдали за старого барона Крюднера. Тогда Амели нашла утешение в нежной дружбе с влиятельными мужчинами света.
Она пользовалась не только влиянием и деньгами графа, но даже служебными возможностями главы тайной полиции. Нельзя сказать, что она чувствовала себя в III отделении как дома, но все же ее влияние и вмешательства в дела службы переходило все возможные границы. Дочь Николая I великая княжна Ольга писала: «Служба Бенкендорфа очень страдала от влияния, которое оказывала на него Амели Крюденер, кузина Мама… Как во всех запоздалых увлечениях, было и в этом много трагического. Она пользовалась им холодно, расчетливо распоряжалась его особой, его деньгами, его связями, где и как только ей это казалось выгодным, — а он и не замечал этого». Под ее влиянием он даже принял католичество, что тогда каралось каторгой и открылось только после смерти Бенкендорфа.
Когда император осознал опасность их связи, то принял мудрое решение. Чтобы не вызвать в свете скандал, он назначил барона Крюднера послом в Стокгольм, куда Амели должна была следовать за супругом. Однако в день отъезда она якобы заболела корью и должна была выдержать шестинедельный карантин. По словам дочери Николая I, «корь» закончилась рождением ребенка от Николая Адлерберга и последующим браком с ним. Амели не хранила верность ни мужу, ни даже высокопоставленному любовнику.
(1781-1844) граф, русский государственный деятель
Обычно имя Бенкендорфа Александра Христофоровича упоминают лишь в связи с тем, что он был назначен цензором А.С. Пушкина . Однако его роль в жизни России прошлого века гораздо более существенна, хотя столь же неблаговидна.
Бенкендорф происходил из старинного дворянского рода, члены которого издавна были близки к семье Романовых. Бабушка Александра была воспитательницей великого князя Александра Павловича, а его мать - подругой детства императрицы Марии Федоровны.
Сам Александр не получил хорошего образования, он закончил лишь пансион иезуитского аббатства Николя, где учили преимущественно безалаберных отпрысков русских аристократических семей. Поэтому необразованность Бенкендорфа так явно бросалась в глаза, что о ней упоминают практически все мемуаристы.
Как было принято в то время, Александр с самого рождения был записан в гвардию и уже в пятнадцать лет получил офицерский чин. Тогда же началась и его придворная карьера: он был назначен флигель-адъютантом императора Павла I.
Военную карьеру он начал на Кавказе, однако мало участвовал в военных действиях, поскольку был ближайшим товарищем и спутником будущего императора Николая 1. Во время войны с Наполеоном в 1805-1807 гг. Александр Христофорович состоял порученцем при графе П. Толстом. Он находился в Париже во время переговоров и заключения Тильзитского мира между Россией и Францией.
Во время Отечественной войны 1812 года, Бенкендорф был назначен комендантом Москвы и обеспечивал порядок в городе после того, как его оставили французские войска.
В 1819 году, когда его назначили начальником штаба гвардейского корпуса, Бенкендорф с такой жестокостью подавил выступление солдат Семеновского полка, что его действия вызвали резкую реакцию со стороны императора Александра I . Возможно, именно это и послужило причиной того, что император отклонил проект создания Третьего отделения собственной его императорского величества канцелярии, с которым Александр Бенкендорф выступил в 1821 году.
После того, как император ознакомился с поданной ему запиской, Бенкендорфа фактически отстранили от дел, назначив его на чисто номинальную должность коменданта Васильевского острова.
Положение Александра Христофоровича Бенкендорфа резко изменилось после восшествия на престол императора Николая I, в 1825 г. Бенкендорф активно участвовал в подавлении восстания декабристов: вместе с Николаем командовал войсками, а затем был назначен членом Следственной комиссии.
Он и здесь оставался верен себе: выступил сторонником самых жестоких мер и даже считал, что решение о смертной казни только пятерых декабристов было чересчур мягким.
Вскоре Александр Бенкендорф добился своего: было открыто Третье отделение, и в июле 1826 года он был назначен его начальником. Теперь ему полностью подчинялся корпус жандармов, а также цензура. Чтобы как-то смягчить достаточно неблаговидные функции данного учреждения и его начальника, Бенкендорфа назначили также и главнокомандующим императорской главной квартирой. На новом посту он издал за своей подписью многословную и весьма красноречивую инструкцию, в которой изложил собственную позицию относительно задач вверенного ему учреждения. Его суть заключалась в том, как «опасно для правительства, чтобы подданные рассуждали».
Личность Бенкендорфа, жестокого и невежественного человека, стала предметом издевательства со стороны всех мыслящих людей России. Известно, что А. С. Грибоедов создал пародию на Бенкендорфа в образе полковника Скалозуба в комедии «Горе от ума». Чтобы читателям было понятно, кто из реальных личностей стал прототипом этого героя, писатель упомянул о том, что Скалозуб воевал вместе с братом. Бенкендорф также находился на войне вместе с братом, и их даже одновременно наградили.
С большим рвением исполняя свои полицейские функции, Александр Бенкендорф неожиданно для многих хорошо знающих его людей иногда поддерживал и некоторые прогрессивные начинания. Он, в частности, одним из первых говорил о необходимости провести железную дорогу между Москвой и Петербургом.
Однако это мало что изменило в той упрочившейся за ним недоброй славе, память о которой сохранилась в истории. Может быть, в силу своей необразованности он и на месте главного цензора показал себя человеком ограниченным и невежественным, некоторые высказывания Бенкендорфа даже вошли в поговорки. В качестве примера можно привести его знаменитый ответ барону Дельвигу: «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства, и Вы не имеете права на них ссылаться». Многие современники Бенкендорфа утверждали, что он был и неграмотным, не умел правильно писать ни на одном языке.
За свои особые заслуги перед царем, в 1832 году Александр Христофорович Бенкендорф был возведен в графское звание, а поскольку он никогда не был женат и, следовательно, у него не было потомков мужского рода, наследником титула был объявлен его племянник.
В продолжение всего царствования Николая I, Бенкендорф был одним из наиболее приближенных к нему людей и постоянно сопровождал царя во всех его поездках по России. Правда, в 1837 году он тяжело заболел и с этого времени вынужден был прекратить свои поездки с царем, с сожалением оставаясь в это время в Петербурге. В 1844 году болезнь еще больше усилилась, и Бенкендорф получил разрешение императора отправиться на лечение за границу. На это ему было отпущено полмиллиона рублей серебром - огромная по тем временам сумма.
Однако Александр Христофорович Бенкендорф так и не получил ее, поскольку выяснилось, что в течение многих лет он являлся несостоятельным должником, и деньги ушли на оплату его долгов. Но Бенкендорф все же покинул столицу и несколько месяцев лечился в Германии. На обратном пути в Россию он умер.
Граф Александр Христофорович Бенкендорф (при рождении Александр фон Бенкендорф) (1782—1844) — российский военачальник, генерал от кавалерии; шеф жандармов и одновременно Главный начальник III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии (1826—1844).
Брат Константина Бенкендорфа и Доротеи Ливен.
Происходил из дворянского рода Бенкендорфов.
ПЕРВЫЙ ЖАНДАРМ РОССИИ
Следы государственной деятельности Бенкендорфов ведут в Калужскую губернию, где находились их родовые поместья. Известнейший из жандармов России был старшим из четырех детей генерала от инфантерии, рижского гражданского губернатора в 1796-1799 годах Христофора Ивановича Бенкендорфа и баронессы Анны-Юлианы Шеллинг фон Канштадт.
Его прадед немец Иоганн Бенкендорф, был бургомистром в Риге и возведен королем Швеции Карлом в дворянское достоинство.
Дед его Иоганн-Михаэль Бенкендорф, по-русски Иван Иванович, был генерал-поручиком и обер-комендантом Ревеля. С ним, умершим в чине генерал-лейтенанта, связано приближение Бенкендорфов к российскому престолу.
Екатерина II после смерти Ивана Ивановича в память 25-летней "беспорочной службы в русской армии" сделала его вдову Софию Елизавету, урожденную Ригеман фон Левенштерн, воспитательницей великих князей - Александра и Константина Павловичей.
В этой роли она пребывала четыре года, которых оказалось достаточно, чтобы сыграть большую роль в судьбе и карьере будущих внуков.
Александр Христофорович Бенкендорф родился 23 июня 1783 года. Благодаря дворцовым связям бабушки и матери, приехавшей в Россию из Дании в свите будущей императрицы Марии Федоровны, карьера его была определена сразу.
В 15 лет юношу зачислили унтер-офицером в привилегированный лейб-гвардии Семеновский полк. Производство его в поручики также последовало очень быстро. В этом чине он стал флигель-адъютантом Павла I.
Однако, благоприятные перспективы, связанные с почетной должностью флигель-адъютанта императора, не продлились долго.
В 1803 году непредсказуемый Павел отправляет его на Кавказ, что даже отдаленно не напоминало дипломатические вояжи в Германию, Грецию и Средиземноморье, куда император отправлял молодого Бенкендорфа.
Кавказ с его изнурительной и кровавой войной с горцами стал настоящей проверкой на мужество и способность руководить людьми, которую Бенкендорф прошел достойно. За конную атаку при штурме крепости Ганжи он был награжден орденами Св. Анны и Св. Владимира IV степени.
Кавказские баталии вскоре сменились европейскими. В прусской кампании 1806-1807 годов за битву при Прейсиш-Эйлау Бенкендорф был произведен в капитаны, а потом и в полковники.
Затем последовали русско-турецкие войны под командованием казачьего атамана М. И. Платова, тяжелейшие бои при переправе через Дунай, взятие Силистрии.
В 1811 году Бенкендорф во главе двух полков совершает отчаянную вылазку из крепости Ловчи к крепости Рущук через неприятельскую территорию. Этот прорыв приносит ему "Георгия" IV степени.
В первые недели наполеоновского вторжения Бенкендорф командует авангардом отряда барона Винценгороде, 27 июля под его предводительством отряд произвел блистательную атаку при Велиже. После освобождения от неприятеля Москвы Бенкендорф был назначен комендантом разоренной столицы. В период преследования наполеоновской армии он взял и плен трех генералов и более 6 000 наполеоновских солдат.
В кампании 1813-го во главе "летучих" отрядов разбил французов при Темпельберге, за что был удостоен "Св. Георгия" III степени, затем вынудил неприятеля сдать Фюрстенвальд.
Вскоре он со своим отрядом был уже в Берлине. За беспримерное мужество, проявленное во время трехдневного прикрытия прохода русских войск к Дессау и Роскау, был награжден золотой саблей с алмазами.
Дальше - стремительный рейд в Голландию и полный разгром там неприятеля, затем Бельгия - его отрядом взяты города Лувен и Мехельн, где у французов были отбиты 24 орудия и 600 пленных англичан. Потом, в 1814-м, был Люттих, сражение под Красным, где он командовал всей конницей графа Воронцова.
Награды следовали одна за другой - помимо "Георгия" III и IV степеней, еще "Анна" I степени, "Владимир", несколько иностранных орденов. Одних шпаг за храбрость у него оказалось три.
Войну он закончил в звании генерал-майора. В этом чине в марте 1819 года Бенкендорф был назначен начальником штаба Гвардейского корпуса.
Однако безупречная репутация воина за Отечество, которое ставила Александра Христофоровича в ряд выдающихся военачальников, не принесла ему той славы среди сограждан, которая сопутствовала участникам Отечественной войны.
Портрет Александра Христофоровича Бенкендорфа работыДжорджа Доу.
Военная галерея Зимнего Дворца, Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)
Его портрет в знаменитой галерее героев 1812 года у многих вызывает нескрываемое удивление.
А ведь он был храбрым воином и талантливым военачальником. Хотя в истории немало человеческих судеб, в которых одна половина жизни отменяет другую. Жизнь Бенкендорфа - яркий тому пример.
Он одним из первых понял, к чему может привести "брожение умов", те рассуждения и мысли, которые вызревали в офицерских собраниях. В сентябре 1821 года на стол императору Александру I была положена записка о тайных обществах, существующих в России, и о "Союзе благоденствия".
В ней высказывалась идея о необходимости создания в государстве специального органа, который бы мог держать под надзором настроение общественного мнения и пресекать противоправную деятельность.
Автор также называл поименно тех, в чьих умах поселился дух свободомыслия. И это обстоятельство роднило записку с доносом.
Искреннее желание предотвратить расстройство существующего государственного порядка и надежда на то, что Александр вникнет в суть написанного, не оправдались.
Общеизвестно сказанное Александром об участии тайных обществ: "Не мне их судить".
Это выглядело благородно: император и сам вольнодумствовал, замышляя крайне смелые реформы.
А вот поступок Бенкендорфа был далек от благородства.
1 декабря 1821 года раздраженный император отстранил Бенкендорфа от командования Гвардейским штабом, назначив его командиром Гвардейской кирасирской дивизии. Это была явная немилость. Бенкендорф в тщетных попытках понять, чем она вызвана, снова писал Александру.
Вряд ли он догадывался, что императора оскорбила эта бумага и он преподал ему урок.
Через несколько месяцев императора не стало. А 14 декабря 1825-го Петербург взорвался восстанием на Сенатской площади. То, что стало едва ли не самой возвышенной и романтичной страницей русской истории, свидетелям того памятного декабрьского дня таковым не казалось.
Очевидцы пишут об оцепеневшем от ужаса городе, о залпах прямой наводкой в плотные шеренги восставших, о тех, кто мертвыми падали лицом в снег, о ручейках крови, стекавших на невский лед. Потом - о запоротых солдатах, повешенных, сосланных в рудники офицерах.
Но именно те трагические дни положили начало доверию и дружеской привязанности нового императора Николая I и Бенкендорфа.
Утром 14 декабря, узнав о бунте, Николай сказал Александру Христофоровичу:
"Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет более на свете, но по крайней мере мы умрем, исполнив наш долг".
В день бунта генерал Бенкендорф командовал правительственными войсками, расположенными на Васильевском острове. Потом был членом Следственной комиссии по делу декабристов.
Жестокий урок, преподанный императору 14 декабря, не прошел даром. В отличие от царственного брата Николай I внимательнейшим образом ознакомился со стародавней "запиской" и нашел ее очень дельной. После расправы с декабристами, стоившей и ему немало черных минут, молодой император всячески стремился устранить возможные повторения подобного в будущем. И, надо сказать, не напрасно. Современник тех событий Н. С. Щукин писал об атмосфере, царящей в русском обществе после 14 декабря: "Всеобщее настроение умов было против правительства, не щадили и государя. Молодежь распевала бранные песни, переписывали возмутительные стихи, бранить правительство считалось модным разговором. Одни проповедовали конституцию, другие республику..."
Проект Бенкендорфа являлся, по сути, программой создания в России политической полиции.
В январе 1826 года Бенкендорф представил Николаю "Проект об устройстве высшей полиции", в котором писал о том, какими качествами должен обладать ее шеф и о необходимости его безусловного единоначалия. Объяснял Александр Христофорович, для чего обществу полезно иметь подобное учреждение: "Злодеи, интриганы и люди недалекие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обращаться".
Создаваемая Бенкендорфом система государственной безопасности не отличалась особой сложностью и практически исключала возможные сбои в работе.
Все государственные структуры и организации обязаны были оказывать содействие людям "в голубых мундирах. Мозговым центром всей системы стало Третье отделение - учреждение, призванное осуществлять тайный надзор за обществом, а Бенкендорф назначен его главой.
Сотрудники вверенной Бенкендорфу службы углубились в деятельность министерств, ведомств, комитетов. Чтобы предоставить императору ясную картину происходящего в империи, Бенкендорф на основании многочисленных отчетов своих сотрудников составлял ежегодный аналитический отчет, уподобляя его топографической карте, предупреждающей, где болото, а где и вовсе пропасть.
С присущей ему скрупулезностью Александр Христофорович поделил Россию на 8 государственных округов. В каждом - от 8 до 11 губерний. В каждом округе - свой жандармский генерал.
В каждой губернии - по жандармскому отделению. И все эти нити сходились в Санкт-Петербурге на углу набережной Мойки и Гороховой, в штаб-квартире Третьего отделения.
В скором времени последовали первые выводы и обобщения. Бенкендорф указывает императору на истинных самодержцев Российского государства - на бюрократов.
"Хищения, подлость, превратное толкование законов - вот их ремесло, - доносит он Николаю. - К несчастью, они-то и правят...".
Но Бенкендорф не только доносил, он анализировал действия правительства, чтобы понять, что именно вызывает раздражение общественности. По его мнению, мятеж декабристов явился итогом "обманутых ожиданий" народа. Потому, считал он, общественное мнение необходимо уважать, "его нельзя навязывать, за ним надо следовать... Его не засадишь в тюрьму, а, прижимая, только доведешь до ожесточения".
Круг вопросов, рассматриваемых Третьем отделением был весьма широк. Они касались и государственной безопасности, полицейского сыска, делами политики, государства, образования.
В 1838 году шеф Третьего отделения указывает на необходимость строительства железной дороги между Москвой и Петербургом, в 1841-м отмечает большие проблемы в области здравоохранения, в 1842-м предупреждает о всеобщем недовольстве высоким таможенным тарифом, в 1843-м - о "ропоте по поводу рекрутских наборов".
После крушения императорской кареты под Пензой, в котором он ехал с государем, Александр Христофорович стал одним из ближайших сановников Николая I, постоянно сопровождая его в поездках по России и за границей.
В 1826 году он назначен командующим Императорской Главной квартирой, сенатором, а с 1831 года членом Комитета министров.
В 1832 году государь возвел Александра Христофоровича в графское достоинство, которое в связи с отсутствием у графа мужского потомства было распространено на его родного племянника Константина Константиновича. Николай исключительно высоко ценил Бенкендорфа.
"Он ни с кем меня не поссорил, а примирил со многими", - выразился однажды император. Людей, соответствующих подобной характеристике, возле русских царей было немного.
По характеру граф Бенкендорф был влюбчив и имел массу романов. Про знаменитую актрису мадмуазель Жорж, предмет увлечения самого Наполеона, говорили, что ее появление в Петербурге с 1808 по 1812 год было связано не столько с гастролями, сколько с розысками Бенкендорфа, якобы пообещавшего на ней жениться.
Граф А.Х. Бенкендорф с женой
Рис. Ел. Риджби, 1840
Первым неудачным браком Александр Христофорович женился на 37-м году жизни на Елизавете Андреевне Бибиковой. Вторым браком граф был женат на Софии Елизавете (Софье Ивановне) Ригеман фон Левенштерн, состоявшей воспитательницей великих князей, будущих императоров Александра и Николая.
Александр Христофорович понимал все негативные стороны своей профессии. Не случайно он писал в своих "Записках", что во время тяжелой болезни, случившейся с ним в 1837 году, был приятно поражен тем, что его дом "сделался местом сборища самого разношерстного общества", а главное - "совершенно независимого по своему положению".
"При той должности, которую я занимал, это служило, конечно, самым блестящим отчетом за 11-летнее мое управление, и думаю, что я был едва ли не первый из всех начальников тайной полиции, которого до смерти страшились...".
Бенкендорф никогда не предавался особой радости по поводу той власти, которую имел. Видимо, и природный ум, и жизненный опыт и личная благорасположенность императора научили его быть выше обстоятельств.
Однажды, под Пензой на крутом повороте коляска, в которой он ехал с государем, перевернулась. Крушение было серьезно: кучер и адъютант лежали без чувств. Николая сильно придавило каретой. Бенкендорфа откинуло в сторону. Он подбежал, приподнял, сколько было возможно, карету, чтобы император мог выбраться. Тот продолжал лежать и говорил, что не может шевельнуться: наверное, разбито плечо.
Бенкендорф увидел, что Николай теряет сознание от боли. Нашел в багаже бутылку вина, плеснул в кружку, заставил выпить.
"Видя передо мною сидящим на голой земле с переломанным плечом могущественнейшего владыку... я был невольно поражен этой наглядной сценой ничтожества земного величества.
Государю пришла та же мысль, и мы разговорились об этом..."
Известно, что Николай I вызвался взять на себя цензорство над творчеством Пушкина, гений которого, он вполне сознавал.
К примеру, прочитав негативный отзыв Булгарина в адрес поэта, император написал Бенкендорфу:
"Я забыл Вам сказать, любезный Друг, что в сегодняшнем номере "Северной Пчелы" находится опять несправедливая и памфлетная статья, направленная против Пушкина: поэтому предлагаю Вам призвать Булгарина и запретить ему отныне печатать какую бы то ни было критику на литературные произведения г. Пушкина".
И тем не менее в 1826--1829 году Третье отделение активно осуществляло тайный надзор за поэтом. Бенкендорф лично расследовал очень неприятное для Пушкина дело "о распространении "Андрея Шенье" и "Гавриилиады".
Широко введенная Бенкендорфом в практику перлюстрация частных писем в 30-х годах приводила поэта буквально в бешенство.
"Полиция распечатывает письма мужа к жене и приносит их читать царю (человеку благовоспитанному и местному), и царь не стыдится в том признаться...".
Эти строки написаны как будто в расчете, что их прочтут и царь, и Бенкендорф. Тяжелая служба, однако, у сильных мира сего, и вряд ли слова человека, исключительность которого признавали оба, скользнули мимо, не задев ни сердца, ни сознания.
Граб в Кейле-Йое (Шлосс Фалль)
Граф Александр Христофорович Бенкендорф умер на пароходе, везшем его из Германии, где он проходил курс длительного лечения, на родину. Ему было за шестьдесят.
Жена ждала графа в Фалле, их родовом имении под Ревелем (ныне Таллин). Корабль привез уже покойника. Это была первая могила в их уютном имении.
В рабочем кабинете Фалльского замка у него хранился деревянный фрагмент, оставшийся от гроба Александра I, вделанный в бронзу в виде мавзолея.
Карл Кольман "Бунт на Сенатской площади".
На стене, помимо портретов государей, висела известная акварель Кольмана "Бунт на Сенатской площади".
Бульвар, генералы с плюмажами, солдатики с белыми ремнями на темных мундирах, памятник Петру Великому в пушечном дыму...
Что-то, не отпускало графа, если держал он эту картину перед глазами. Может быть раскаяние, а может быть гордость за спасенное отечество...
"Самый верный и безошибочный суд публики о шефе жандармов будет в то время, когда его не станет", - писал Бенкендорф сам о себе. Но вряд ли он представлял, насколько это время будет отдаленным...
История жизни
«Самый верный и безошибочный суд публики о шефе жандармов будет в то время, когда его не станет», - писал Бенкендорф сам о себе. Но вряд ли он мог даже представить, насколько это время будет отдаленным...
Известнейший из жандармов России был старшим из четырех детей генерала от инфантерии, рижского гражданского губернатора в 1796-1799 годах Христофора Ивановича Бенкендорфа и баронессы Анны-Юлианы Шеллинг фон Канштадт. Его дед Иоганн-Михаэль Бенкендорф, по-русски Иван Иванович, был генерал-поручиком и обер-комендантом Ревеля. С ним, умершим в чине генерал-лейтенанта, связано приближение Бенкендорфов к российскому престолу. Екатерина II уже после смерти Ивана Ивановича в память 25-летней «беспорочной службы в русской армии» сделала его вдову Софью Ивановну, урожденную Левенштерн, воспитательницей великих князей - Александра и Константина Павловичей. В этой роли она пребывала неполных четыре года, но срока этого оказалось достаточно для того, чтобы сыграть большую роль в судьбе и карьере будущих внуков.
Александр родился 4 июля (23 июня) 1783 года. (Есть мнение, что эта дата может колебаться также в пределах 1781 и 1784 годов. - Прим. авт.) Благодаря дворцовым связям бабушки и матери, приехавшей в Россию из Дании в свите будущей императрицы Марии Федоровны, карьера его была устроена сразу. В 15 лет юношу зачислили унтер-офицером в привилегированный лейб-гвардии Семеновский полк. Производство его в поручики также последовало очень быстро. И именно в этом чине он стал флигель-адъютантом Павла I. Причем, в отличие от многих его предшественников, изрядно намучившихся возле непредсказуемого императора, молодой Бенкендорф таких проблем не ведал.
Хотя, надо сказать, благоприятные перспективы, связанные с почетной должностью флигель-адъютанта, его не прельщали. Рискуя вызвать Высочайшее неудовольствие, он в 1803 году отпросился на Кавказ, и это даже отдаленно не напоминало дипломатические вояжи в Германию, Грецию и Средиземноморье, куда император отправлял молодого Бенкендорфа.
Кавказ с его изнурительной и кровавой войной с горцами являлся настоящей проверкой на личное мужество и способность руководить людьми. Бенкендорф прошел ее достойно. За конную атаку при штурме крепости Ганжи он был награжден орденами Св. Анны и Св. Владимира IV степени. В 1805 году вместе с «летучим отрядом» казаков, которым он командовал, Бенкендорф разбил передовые неприятельские посты при крепости Гамлю.
Кавказские баталии сменились европейскими. В прусской кампании 1806-1807 годов за битву при Прейсиш-Эйлау он был произведен в капитаны, а затем и в полковники. Затем последовали русско-турецкие войны под командованием атамана М.И. Платова, тяжелейшие бои при переправе через Дунай, взятие Силистрии. В 1811 году Бенкендорф во главе двух полков совершает отчаянную вылазку из крепости Ловчи к крепости Рущук через неприятельскую территорию. Этот прорыв приносит ему «Георгия» IV степени.
В первые недели наполеоновского вторжения Бенкендорф командует авангардом отряда барона Винценгороде, 27 июля под его предводительством отряд произвел блистательную атаку в деле при Велиже. После освобождения от неприятеля Москвы Бенкендорф был назначен комендантом разоренной столицы. В период преследования наполеоновской армии отличился во множестве дел, взял в плен трех генералов и более 6 000 наполеоновских солдат. В кампании 1813-го, став во главе так называемых «летучих» отрядов, сначала разбил французов при Темпельберге, за что был удостоен «Георгия» III степени, затем вынудил неприятеля сдать Фюрстенвальд. Вскоре он с отрядом был уже в Берлине. За беспримерное мужество, проявленное во время трехдневного прикрытия прохода русских войск к Дессау и Роскау, был награжден золотой саблей с алмазами.
Дальше - стремительный рейд в Голландию и полный разгром там неприятеля, затем Бельгия - его отрядом взяты города Лувен и Мехельн, где у французов были отбиты 24 орудия и 600 пленных англичан. Потом, в 1814-м, был Люттих, сражение под Красным, где он командовал всей конницей графа Воронцова. Награды следовали одна за другой - помимо «Георгия» III и IV степеней, еще «Анна» I степени, «Владимир», несколько иностранных орденов. Одних шпаг за храбрость у него оказалось три. Войну он закончил в звании генерал-майора.
В марте 1819 года Бенкендорф был назначен начальником штаба Гвардейского корпуса.
Безупречная, казалось бы, репутация воина за Отечество, которая ставила Александра Христофоровича в ряд самых выдающихся военачальников, не принесла ему, однако, той славы среди сограждан, которая сопутствовала людям, прошедшим горнило Отечественной войны. Бенкендорфу не удалось походить в героях ни при жизни, ни после смерти. Его портрет в знаменитой галерее героев 1812 года у многих вызывает нескрываемое удивление. А ведь он был храбрым солдатом и отменным военачальником. Хотя в истории немало человеческих судеб, в которых одна половина жизни как бы отменяет другую. Жизнь Бенкендорфа - яркий тому пример.
С чего все началось? Формальным поводом для того, чтобы сослуживцы взглянули на Бенкендорфа под иным углом зрения, послужила стычка с командиром Преображенского полка К.К. Кирхом. Обеспокоенный тем интересом, который проявляет гвардейская молодежь к революционным событиям, происходящим в Испании, Бенкендорф приказал Кирху подготовить подробную докладную записку об «опасных разговорах». Тот отказался, заявив, что не желает быть доносчиком. Начальник Гвардейского штаба в гневе выставил его за дверь. О произошедшем узнали офицеры Преображенского полка, разумеется, вовсю порицавшие инициативу Бенкендорфа. Оправдания этому поступку просто быть не могло, мало того, что доносительство было не в чести, главное же заключалось в том, что дух свободомыслия, принесенный из заграничных походов, буквально клокотал среди людей в мундирах, причем даже более, чем среди гражданских.
Прошло несколько месяцев, и разразилась так называемая «Семеновская история». Жестокость по отношению к подчиненным Ф.Е. Шварца, командира родного для Бенкендорфа полка, возмутила не только солдат, но и офицеров. Восстание лейб-гвардии Семеновского полка продолжалось всего двое суток - с 16 по 18 октября 1820 года, но этого оказалось достаточно, чтобы похоронить уверенность правительства в абсолютной преданности не только гвардейцев, но и большинства армейских людей.
Бенкендорф одним из первых понял, к чему может привести «брожение умов», те рассуждения, споры и планы, которые вызревали в сердцевине тесных офицерских собраний. В сентябре 1821 года на стол императору Александру I была положена записка о тайных обществах, существующих в России, и в частности о «Союзе благоденствия». Она имела аналитический характер: автор рассматривал причины, сопровождавшие возникновение тайных обществ, их задачи и цели. Здесь же высказывалась идея о необходимости создания в государстве специального органа, который бы мог держать под надзором настроение общественного мнения, а если надо, то и пресекать противоправную деятельность. Но помимо всего прочего в ней автор называл поименно тех, в чьих умах поселился дух свободомыслия. И это обстоятельство роднило записку с доносом.
Искреннее желание предотвратить расстройство существующего государственного порядка и надежда на то, что Александр вникнет в суть написанного, не оправдались. Общеизвестно сказанное Александром об участниках тайных обществ: «Не мне их судить». Это выглядело благородно: император и сам, было дело, вольнодумствовал, замышляя крайне смелые реформы.
А вот поступок Бенкендорфа как раз был далек от благородства. 1 декабря 1821 года раздраженный император отстранил Бенкендорфа от командования Гвардейским штабом, назначив его командиром Гвардейской кирасирской дивизии. Это была явная немилость. Бенкендорф в тщетных попытках понять, чем она вызвана, снова писал Александру. Вряд ли он догадывался, что императора покоробила эта бумага и он преподал ему урок. И все же бумага легла под сукно без единой пометки царя. Бенкендорф затих...
«Разъяренные волны свирепствовали на Дворцовой площади, которая с Невою составляла одно огромное озеро, изливавшееся Невским проспектом» - так писал очевидец страшной ноябрьской ночи 1824-го. Вода в некоторых местах Петербурга поднялась тогда на 13 футов и 7 дюймов (то есть более чем на четыре метра). По городу, превратившемуся в огромное взбаламученное озеро, плавали экипажи, книги, полицейские будки, люльки с младенцами и гробы с покойниками из размытых могил.
Стихийные бедствия всегда обнаруживали и негодяев, спешащих воспользоваться чужим несчастьем, и отчаянных храбрецов, спасавших других, не заботясь о себе.
Так, перейдя набережную, когда вода доходила ему уже до плеч, генерал Бенкендорф добрался до катера, на котором находился мичман гвардейского экипажа Беляев. До 3 часов ночи вместе они успели спасти огромное число людей. Александр I, получивший множество свидетельств мужественного поведения Бенкендорфа в те дни, наградил его бриллиантовой табакеркой.
Прошло несколько месяцев, и императора не стало. А 14 декабря 1925-го Петербург взорвался Сенатской площадью. То, что в конце концов стало едва ли не самой возвышенной и романтичной страницей русской истории, свидетелям того памятного декабрьского дня таковым не казалось. Очевидцы пишут об оцепеневшем от ужаса городе, о залпах прямой наводкой в плотные шеренги восставших, о тех, кто мертвыми падали лицом в снег, о ручейках крови, стекавших на невский лед. Потом - о запоротых солдатах, повешенных, сосланных в рудники офицерах. Кое-кто сожалел, что, дескать, «страшно далеко они от народа», а потому и масштабы оказались не те. А то бы, глядишь, и запылало: брат на брата, полк на полк... Бенкендорфу же казалось, что налицо явная начальственная промашка и страшный убыток государству даже в том, что отличному человеку мичману Беляеву, с которым они в ту безумную ночь сновали, как по морю, по всему Петербургу, 15 лет теперь гнить в сибирских рудниках.
Но именно те трагические дни положили начало доверию и даже дружеской приязни нового императора Николая I и Бенкендорфа. Остались свидетельства, что утром 14 декабря, узнав о бунте, Николай сказал Александру Христофоровичу: «Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет более на свете, но по крайней мере мы умрем, исполнив наш долг».
Бенкендорф свой долг видел в защите самодержца, а значит, государства. В день бунта он командовал правительственными войсками, расположенными на Васильевском острове. Потом был членом Следственной комиссии по делу декабристов. Заседая в Верховном уголовном суде, он не раз обращался к императору с просьбами о смягчении участи заговорщиков, хорошо при этом зная, насколько принималось Николаем в штыки всякое упоминание о преступниках.
Жестокий урок, преподанный императору 14 декабря, не прошел даром. Волею судеб тот же день изменил и судьбу Бенкендорфа.
В отличие от царственного брата Николай I внимательнейшим образом ознакомился со стародавней «запиской» и нашел ее очень дельной. После расправы с декабристами, стоившей и ему немало черных минут, молодой император всячески стремился устранить возможные повторения подобного в будущем. И, надо сказать, не напрасно. Современник тех событий Н.С. Щукин писал об атмосфере, царящей в русском обществе после 14 декабря: «Всеобщее настроение умов было против правительства, не щадили и государя. Молодежь распевала бранные песни, переписывали возмутительные стихи, бранить правительство считалось модным разговором. Одни проповедовали конституцию, другие республику...»
Проект Бенкендорфа являлся, по сути, программой создания в России политической полиции. Что надлежало делать? Заниматься политическим сыском, добыванием необходимой информации, пресечением деятельности лиц, ставших в оппозицию режиму. Когда же был решен вопрос, чем именно будет заниматься политическая комиссия, встал другой - кто будет заниматься сыском, сбором информации и пресечением противоправных действий. Бенкендорф ответил царю - жандармы.
В январе 1826 года Бенкендорф представил Николаю «Проект об устройстве высшей полиции», в котором, кстати, писал и о том, какими качествами должен обладать ее шеф, и о необходимости его безусловного единоначалия.
«Для того чтобы полиция была хороша и обнимала все пункты Империи, необходимо, чтобы она подчинялась системе строгой централизации, чтобы ее боялись и уважали и чтобы уважение это было внушено нравственными качествами ее главного начальника...»
Объяснял Александр Христофорович, для чего и обществу полезно иметь подобное учреждение: «Злодеи, интриганы и люди недалекие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обращаться».
В 1826 году в корпусе жандармов служило более 4 тысяч человек. Силой сюда никого не загоняли, напротив, вакансий было гораздо меньше, чем желающих: солдат отбирали только грамотных, офицеры принимались лишь с хорошей рекомендацией. Однако некоторые сомнения менявших армейский мундир на жандармский все же одолевали. Как их обязанности будут сочетаться с понятиями чести дворянина и офицера?
Над этим, кстати, очень серьезно раздумывал небезызвестный Л.В. Дубельт, сделавший впоследствии в Корпусе жандармов очень удачную карьеру. Несмотря на то что он, находясь в отставке «без места», жил почти впроголодь, решение надеть голубой мундир далось ему непросто. Он долго советовался с женой, делился с ней сомнениями в правильности своего выбора: «Ежели я, вступая в Корпус жандармов, сделаюсь доносчиком, наушником, тогда доброе мое имя, конечно, будет запятнано. Но ежели, напротив, я... буду опорой бедных, защитой несчастных; ежели я, действуя открыто, буду заставлять отдавать справедливость угнетенным, буду наблюдать, чтобы в местах судебных давали тяжебным делам прямое и справедливое направление - тогда чем назовешь ты меня?.. Не должен ли я предполагать основательно, что сам Бенкендорф как человек добродетельный и благородный не будет давать мне поручения, которые не свойственны человеку честному?»
В скором времени последовали первые выводы и даже обобщения. Бенкендорф указывает императору на истинных самодержцев Российского государства - на бюрократов. «Хищения, подлость, превратное толкование законов - вот их ремесло, - доносит он Николаю. - К несчастью, они-то и правят...»
Бенкендорф и его ближайший помощник М.Я. Фок считали: «Подавить происки бюрократии - важнейшая задача III Отделения». Интересно, сознавали ли они полнейшую обреченность этой борьбы? Скорее всего - да. Вот, например, Бенкендорф сообщает, что некий чиновник особых поручений путем махинации «приобрел большую выгоду». Как с ним поступать? Император отвечает: «Бесчестных людей принимать на службу я не намерен». И не более того...
Надо сказать, что Бенкендорф не только доносил, он стремился проанализировать действия правительства, понять, что именно вызывает раздражение общественности. По его мнению, мятеж декабристов явился итогом «обманутых ожиданий» народа. А потому, считал он, общественное мнение необходимо уважать, «его нельзя навязывать, за ним надо следовать... Его не засадишь в тюрьму, а, прижимая, только доведешь до ожесточения».
В 1838 году шеф Третьего отделения указывает на необходимость строительства железной дороги между Москвой и Петербургом, в 1841-м отмечает большие проблемы в области здравоохранения, в 1842-м предупреждает о всеобщем недовольстве высоким таможенным тарифом, в этом же ряду и «ропот по поводу рекрутских наборов».
1828 год стал временем утверждения нового цензурного устава. Теперь литературный мир, формально оставаясь в ведении Министерства народного просвещения, переходил в ведение Третьего отделения.
Были набраны цензоры, и при этом люди весьма заметные. Среди них Ф.И. Тютчев, С.Т. Аксаков, П.А. Вяземский. Что вменял им в обязанность господин Бенкендорф? Они должны были следить, чтобы в печати не обсуждались персоны императорской фамилии и чтобы авторы избегали такого толкования событий, которое может «вовлечь государство в бездну несчастий».
Надо сказать, что самые крупные неприятности ожидали шефа жандармов именно в моменты соприкосновения с интеллектуальной элитой. Им были недовольны все: и те, кто контролировал, и те, кто был подконтролен.
Раздраженного Вяземского, писавшего на Бенкендорфа эпиграммы, успокаивал Пушкин: «Но так как в сущности этот честный и достойный человек, слишком беспечный для того, чтобы быть злопамятным, и слишком благородный, чтобы стараться повредить тебе, не допускай в себе враждебных чувств и постарайся поговорить с ним откровенно». А ведь Пушкин крайне редко ошибался в оценке людей. Отношение его самого к шефу III Отделения нисколько не отличалось от общего, эдакого иронически-доброжелательного.
Известно, что Николай I вызвался взять на себя цензорство над творчеством Пушкина, гений которого, к слову сказать, вполне сознавал. К примеру, прочитав негативный отзыв Булгарина в адрес поэта, император написал Бенкендорфу: «Я забыл Вам сказать, любезный друг, что в сегодняшнем номере «Северной Пчелы» находится опять несправедливая и памфлетная статья, направленная против Пушкина: поэтому предлагаю Вам призвать Булгарина и запретить ему отныне печатать какую бы то ни было критику на литературные произведения г. Пушкина».
И тем не менее в 1826-1829 году Третье отделение активно осуществляло тайный надзор за поэтом. Бенкендорф лично расследовал очень неприятное для Пушкина дело «о распространении «Андрея Шенье» и «Гавриилиады». Широко введенная Бенкендорфом в практику перлюстрация частных писем в 30-х годах приводила поэта буквально в бешенство. «Полиция распечатывает письма мужа к жене и приносит их читать царю (человеку благовоспитанному и честному), и царь не стыдится в том признаться...»
Эти строки написаны как будто в расчете, что их прочтут и царь, и Бенкендорф. Тяжелая служба, однако, у сильных мира сего, и вряд ли слова человека, исключительность которого признавали оба, скользнули мимо, не задев ни сердца, ни сознания.
Александр Христофорович прекрасно понимал все негативные стороны своей профессии. Не случайно он писал в своих «Записках», что во время тяжелой болезни, случившейся с ним в 1837 году, был приятно поражен тем, что его дом «сделался местом сборища самого разношерстного общества», а главное, как он подчеркивал, - «совершенно независимого по своему положению».
«При той должности, которую я занимал, это служило, конечно, самым блестящим отчетом за 11-летнее мое управление, и думаю, что я был едва ли не первый из всех начальников тайной полиции, которого смерти страшились...»
Вообще, похоже, Бенкендорф никогда не предавался особой радости по поводу той власти, которую имел. Видимо, и природный ум, и жизненный опыт научили его причислять ее к некоему фантому.
Граф Александр Христофорович Бенкендорф умер на пароходе, везшем его из Германии, где он проходил курс длительного лечения, на родину. Ему было за шестьдесят. Жена ждала его в Фалле, их имении под Ревелем (ныне Таллин). Корабль привез уже покойника. Это была первая могила в их уютном имении, хотя до хозяйства у графа руки никогда не доходили.
В рабочем кабинете Фалльского замка у него хранился деревянный фрагмент, оставшийся от гроба Александра I, вделанный в бронзу в виде мавзолея. На стене, помимо портретов государей, висела известная акварель Кольмана «Бунт на Сенатской площади». Бульвар, генералы с плюмажами, солдатики с белыми ремнями на темных мундирах, памятник Петру Великому в пушечном дыму...
Что-то, видно, не отпускало графа, если держал он эту картину перед глазами. Наверное, вовсе не плохим человеком был Александр Христофорович. Да вот беда: всякий раз это приходится доказывать.
Первый жандармский полк, сформированный из гатчинских подразделений наследником престола Великим князем Павлом Петровичем, появился в России еще в 1792 году и до 1796-го выполнял функции военной полиции. Позднее, уже будучи императором, Павел включил гатчинских жандармов в состав лейб-гвардейского конного полка. С 1815-го, уже при Александре I, рассредоточенным небольшими группами по армейским частям жандармам вменялось в обязанность: «наблюдение за порядком на бивуаках... отвод раненых во время сражений на перевязочные пункты, поимка мародеров», выполняли они и осведомительные функции. С февраля 1817 года жандармские подразделения, все более приобретавшие полицейские функции, использовались для поддержания порядка в столичных, губернских и припортовых городах. Бенкендорф не понаслышке был знаком с их «деятельностью» - император Александр I еще в январе 1821 года возложил на него надзор за настроениями в войсках, а он, как тогдашний начальник штаба Гвардейского корпуса, «принял на себя смотреть». Но теперь этого было мало. Необходимо было заняться устройством государственной безопасности. Создаваемая Бенкендорфом система не отличалась особой сложностью, что, по его мнению, практически исключала возможные сбои в работе и обеспечивала максимальную эффективность.
Мозговой центр - Третье отделение с сотрудниками в количестве 72 человек. Подбирал их Бенкендорф придирчиво, согласно трем основным критериям - честности, смышлености, добромыслию.
Сотрудники вверенной Бенкендорфу службы углубились в деятельность министерств, ведомств, комитетов. В основу оценки функционирования всех структур было положено одно условие: не должны заслонять интересов государственных. Чтобы предоставить императору ясную картину происходящего в империи, Бенкендорф на основании многочисленных отчетов своих сотрудников составлял ежегодный аналитический отчет, уподобляя его топографической карте, предупреждающей, где болото, а где и вовсе пропасть.
С присущей ему скрупулезностью Александр Христофорович поделил Россию на 8 государственных округов. В каждом - от 8 до 11 губерний. В каждом округе - свой жандармский генерал. В каждой губернии - по жандармскому отделению. И все эти нити сходились в здании цвета охры на углу набережной Мойки и Гороховой, в штаб-квартире Третьего отделения.
Корпус жандармов был задуман как элитный, предусматривающий солидное материальное обеспечение. В июле 1826 года было создано Третье отделение - учреждение, призванное осуществлять тайный надзор за обществом, а Бенкендорф назначен его главой. В апреле 1827 года император подписал указ об организации Корпуса жандармов с правами армии. Бенкендорф превратился в его командира.
По-своему шеф III Отделения был натурой в высшей степени цельной. Осознав единожды принципы своего служения Отечеству, он им уже не изменял. Как буквально всю жизнь не изменял и еще одной склонности, которой как будто искупалось его как суровое воинское, так и неоднозначное полицейское ремесло.
«...Я познакомилась с Александром Бенкендорфом, - писала в 1819 году жена Николая Александра Федоровна. - Я много слышала о нем во время войны, еще в Берлине и Добберене; все превозносили его храбрость и сожалели о его безалаберной жизни, в то же время посмеивались над нею. Меня поразила его степенная наружность, вовсе не свойственная установившейся за ним репутации повесы».
Да, граф Бенкендорф был исключительно влюбчив и имел массу романов, один другого увлекательнее и - увы! - скоропалительнее. Повторим вслед за ныне забытым поэтом Мятлевым: «Слыхать мы не слыхали, а только - говорят...» Про знаменитую актрису м-ль Жорж, предмет увлечения самого Наполеона (в свое время), говорили, что ее появление в Петербурге с 1808 по 1812 год было связано не столько с гастролями, сколько с розысками г-на Бенкендорфа, пообещавшего-де на ней жениться. Но чего не пообещаешь в Париже!
Как и полагается классическому дамскому угоднику, Александр Христофорович женился скоропалительно на 37-м году жизни. Сидел себе в каком-то доме. Его спрашивают: «Вы вечером у Елизаветы Андреевны будете?» - «У какой Елизаветы Андреевны?» Видит изумленные лица. «Ах да! Ну, конечно, буду!» Вечером является по выспрошенному адресу. Гости уже сидят по диванам. То да се. В гостиную входит хозяйка Елизавета Андреевна, вдова генерала П.Г. Бибикова. Тут разом его судьба и решилась...
Людмила Третьякова http://www.vokrugsveta.ru/
Граф Александр Христофорович Бенкендорф (1782-1844) - русский государственный деятель, военачальник, генерал от кавалерии; шеф жандармов и одновременно Главный начальник III отделения Собственной Е. И. В. канцелярии (1826-1844). Брат Константина Бенкендорфа и Доротеи Ливен. Происходил из старинного дворянского рода Бенкендорфов.
Александр Бенкендорф родился 23 июня (4 июля) 1782 года (по другим данным - 1781) в семье премьер-майора Христофора Ивановича Бенкендорфа и Анны Юлианы, урожденной баронессы Шиллинг фон Канштадт.
Воспитывался в престижном пансионе аббата Николя. В 1798 году был произведён в прапорщики лейб-гвардии Семёновского полка с назначением флигель-адъютантом к императору Павлу I.
В войне 1806-1807 гг. состоял при дежурном генерале графе Толстом и участвовал во многих сражениях. В 1807-1808 гг. состоял при русском посольстве в Париже.
В 1809 году отправился охотником (добровольцем) в армию, действовавшую против турок, и часто находился в авангарде или командовал отдельными отрядами; за выдающиеся отличия в сражении под Рущуком 20 июня 1811 был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени.
Во время Отечественной войны 1812 года Бенкендорф сначала был флигель-адъютантом при императоре и осуществлял связь главного командования с армией Багратиона, затем командовал авангардом отряда генерала Винцингероде; 27 июля произвёл атаку в деле при Велиже, а по уходе Наполеона из Москвы и занятии её русскими войсками был назначен комендантом столицы. При преследовании неприятеля он находился в отряде генерал-лейтенанта Кутузова, был в разных делах и взял в плен трёх генералов и более 6000 нижних чинов.
В кампанию 1813 года Бенкендорф начальствовал летучим отрядом, нанёс поражение французам при Темпельберге (за что получил орден Святого Георгия 3-й ст.), принудил неприятеля сдать на капитуляцию г. Фюрстенвальд и вместе с отрядом Чернышёва и Тетенборка вторгся в Берлин. Переправясь через Эльбу, Бенкендорф взял г. Ворбен и, состоя под начальством генерала Дорнберга, способствовал поражению дивизии Морана в Люнебурге.
Затем, состоя с своим отрядом в Северной армии, участвовал в сражениях при Грос-Верене и Денневице. Поступив под начальство графа Воронцова, он 3 дня сряду с одним своим отрядом прикрывал движение армии к Дессау и Рослау и награждён был за это золотою саблею, украшенною алмазами. В битве под Лейпцигом Бенкендорф командовал левым крылом кавалерии генерала Винцингероде, а при движении этого генерала на Кассель был начальником его авангарда.
Затем с отдельным отрядом был отправлен в Голландию и очистил её от неприятеля. Сменённый там прусскими и английскими войсками, Бенкендорф двинулся в Бельгию, взял города Лувен и Мехелен и отбил у французов 24 орудия и 600 пленных англичан.
В кампанию 1814 года Бенкендорф особенно отличился в деле под Люттихом; в сражении под Краоном командовал всею конницею гр. Воронцова, а потом прикрывал движение Силезской армии к Лаону; при Сен-Дизье начальствовал сперва левым крылом, а потом арьергардом. 1824 году когда было в Санкт- Петербурге наводнение он стоял на балконе с государем императором Александром I. И сбросил с себя плащ, доплыл до лодки и спасал весь день народ вместе с военным губернатором Санкт-Петербурга М.А. Милорадовичем.
Император Николай I, весьма расположенный к Бенкендорфу после его активного участия в следствии по делу декабристов, назначил его 25 июня 1826 года шефом жандармов, а 3 июля 1826 года - главным начальником III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и командующим Главной Его Императорского Величества квартирой.
Якобы при учреждении III отделения на вопрос А. Х. Бенкендорфа об инструкциях, Николай I вручил платок и сказал: «Вот тебе все инструкции. Чем более отрешь слез этим платком, тем вернее будешь служить моим целям!».
Царь поручил Бенкендорфу надзор за . По словам Н. Я. Эйдельмана, «Бенкендорф искренне не понимал, что нужно этому Пушкину, но четко и ясно понимал, что нужно ему, генералу, и высшей власти. Поэтому, когда Пушкин отклонялся от правильного пути к добру, генерал писал ему вежливые письма, после которых не хотелось жить и дышать».
В 1828 году, при отъезде государя к действующей армии для военных действий против Османской империи, Бенкендорф сопровождал его; был при осаде Браилова, переправе русской армии через Дунай, покорении Исакчи, в сражении при Шумле и при осаде Варны; 21 апреля 1829 года он произведён в генералы от кавалерии, а в 1832 году возведён в графское достоинство Российской империи.
Бенкендорф принимал участие в ряде финансовых предприятий. Так, например, А.Х. Бенкендорф числился среди учредителей общества «для заведения двойных пароходов» (1836); его доля должна была составлять 1/6 от первоначального выпуска акций, или 100 000 рублей серебром по номиналу. Согласно некоторым данным, лоббировал интересы одной из крупнейших страховых компаний в России середины 19 века – «Второго Российского от огня общества».
Входил в специальный Комитет, учреждённый для строительства Николаевской железной дороги вместе с другими официальными представителями власти. Дорога была сооружена в 1842-1851 годах между Санкт-Петербургом и Москвой.
В 1840 году Бенкендорф был назначен к присутствованию в комитетах о дворовых людях и по преобразованию еврейского быта; в последнем он благожелательно относился к евреям.
Граф Александр Христофорович Бенкендорф умер 23 сентября 1844 года на пароходе, везшем его из Германии, где он проходил курс длительного лечения, на родину. Ему было за шестьдесят. Жена ждала его в Фалле, их имении под Ревелем (ныне Таллин). Корабль привез уже покойника.
Семья Бенкендорфа:
Был женат с 1817 года на сестре санкт-петербургского коменданта Г. А. Захаржевского Елизавете Андреевне Бибиковой (11.09.1788-07.12.1857), вдове подполковника Павла Гавриловича Бибикова (1784-1812), погибшего в бою под Вильно. Овдовев, она проживала с двумя дочерьми в Харьковской губернии у своей тетки Дуниной, где познакомилась с Бенкендорфом. Позднее статс-дама и кавалерственная дама ордена Св. Екатерины.
В браке имели трёх дочерей:
Анна Александровна (1819-1899), обладала красивым голосом и была первой публичной исполнительницей гимна России «Боже, царя храни!»
. В 1840 году вышла замуж за австрийского посла графа Рудольфа Аппоньи (1817-1876), после его смерти жила в Венгрии в имении Лендьель. Её дочь Елена была замужем за князем Паоло Боргезе, владельцем знаменитой виллы.
Мария (Маргарита) Александровна (1820-1880), фрейлина, с 1838 года была первой женой князя Григория Петровича Волконского (1808-1882).
Софья Александровна (1825-1875), в первом браке за Павлом Григорьевичем Демидовым (1809-1858), во втором с 1859 года - за князем С. В. Кочубеем (1820-1880).
В семье А. Х. Бенкендорфа воспитывались две его падчерицы Бибиковы:
Екатерина Павловна (1810-1900), кавалерственная дама ордена Св. Екатерины, была замужем за бароном Ф. П. Оффенбергом.
Елена Павловна (1812-1888), одна из первых светских красавиц, фрейлина, статс-дама и обер-гофмейстерина. С 1831 года замужем за князем Э. А. Белосельским-Белозерским. Овдовев, в 1847 году вышла второй раз замуж за археолога и нумизмата князя В. В. Кочубея (1811-1850).
