Война мир аустерлицкое сражение читать. Аустерлицкое сражение – битва трех императоров

ЦЕЛЬ: Чем Л. Н. Толстой объясняет проигрыш Аустерлицкого сражения и всей войны, если солдаты и офицеры могли проявлять чудеса героизма?

Войну 1805 г. Толстой завершает показом Аустерлицкого сражения . Этим же сражением Толстой завершает I том. По сути дела, это сражение – композиционный центр I тома , так как к нему идут все нити повествования, об этой бесславной, никому не нужной войне.

Главный вопрос, который предстоит нам решить на уроке:

Чем Толстой объясняет проигрыш Аустерлицкого сражения и всей войны, если солдаты и офицеры могли проявлять чудеса героизма?

1) Каков был замысел сражения?

К армии прибывает император Александр I, претендовавший на роль полководца. Это по его настоянию решено было дать сражение «трех императоров» при Аустерлице . Цель сражения мыслилась Александру высоко: спасение Европы от Наполеона. «Партия молодых» поддерживала его, гор я желанием разбить Наполеона.

2) На заседании военного совета принимается план, разработанный для русской армии австрийским генералом Вейротером.

«Что за точность, что за подробность, что за знание местности, что за предвидение всех возможностей, всех условий, всех малейших подробностей», - говорит о плане Вейротера князь Долгоруков, один из сторонников наступления.

3) Как Толстой отнесся к этому военному плану?

Лев Николаевич Толстой иронично-насмешливо описывает столь тщательно продуманный план.

4) Откуда это видно?

а) предусмотрено всё, как на маневрах (в прошлом году здесь и происходили маневры австрийской армии);

б) Колонны по диспозиции маршируют, как на параде;

в) ирония оказывается и в том, что план приведён Толстым по-немецки, а не по-русски, а Толстой чаще делает это там, где надо передать чуждый ему строй мысли;

г) ирония сказывается и в тоне описания Вейротера

(ч. 3 гл.12).

5) Ну а как Кутузов , главнокомандующий русской армии, ведет себя на военном совете? Почему?

Он откровенно спит, понимая, что ничего изменить не может, так как план согласован с императорами, а ему отведена только роль исполнителя.

6) Как ведет себя Кутузов накануне сражения? (гл.15)

Итог: ирония Толстого не случайна. Она повторится везде при описании военных планов. В данном случае она относится к немецкому плану, сделанному без учёта настроений живых людей.

Толстой вообще не верит в то, что даже отлично разработанная диспозиция сможет учесть все обстоятельства, все случайности, могущие изменить ход сражения. Не диспозиции определяют ход боя. Судьбу сражения решает дух войска, составленный из настроения отдельных участников боя.

7) Каково же было настроение участвующих сражения? (гл.14)

Какие случайности вмешались в диспозицию?

а) в утро сражения поднялся такой густой туман, такой сильный, что в 10 шагах ничего не было видно. «Кусты казались огромными деревьями, ровные места – обрывами и скатами.» Везде, со всех сторон, можно было столкнуться «с невидимым в 10 шагах неприятелем». Но долго шли колонны все в том же тумане, спускаясь и поднимаясь на горы, минуя сады и ограды по новой, непонятной местности, нигде не сталкиваясь с неприятелем.

б) На марше высшее начальство решило, что нужно изменить расположение войск, «всей кавалерии велено было перейти на правую сторону… и пехота должна была ждать…»

8) Как отразилось это на настроении солдат?

«Оттого по войскам распространилось неприятное чувство беспорядка и бестолковщины. Оно было усилено недоверием к союзникам, «проклятым немцам, «колбасникам», как называли их солдаты».

10) Какое мероприятие почти повторяет эта сцена?

Смотр под Браунау.

Неожиданная встреча с врагом там, где его не ожидали, внесла панику в русское войско.

«Ну, братцы, шабаш!» - крикнул кто-то, и по этому голосу все кинулись бежать!

Даже отдельные подвиги не смогли изменить дела.

Ни желание, ни приказ Кутузова («Остановите этих мерзавцев!»), ни подвиг, который совершает князь Андрей, ни вообще «отдельные человеческие воли» не могут изменить положения, так как оно определяется настроением массы. Всеобщее бегство определило исход сражения. Поле, покрытое трупами, и Наполеон, объезжающий его, - таков исход Аустерлица.

11) А какова позиция войск Наполеона?

Войску Наполеона везло: там, где оно стояло, тумана не было. Ясное, голубое небо, огромный шар солнца – таков пейзаж на французской позиции. Природа как бы включилась в события, благоприятствуя французам.

И от этих, не предусмотренных никем незакономерных случайностей, диспозиция оказалась пустой формальностью.

12) Так почему была проиграна война 1805 г.?

Отсутствие нравственного стимула в войне, непонятность и чуждость её целей, недоверие между союзниками, неразбериха.

«Эпоха наших неудач и срама», - так определил эту войну Л. Толстой.

II. Аустерлиц был эпохой позора и разочарований не только для России, но и для отдельных героев.

1) Не так, как хотел, вёл себя Николай Ростов.

2) С ощущением величайшего разочарования в Наполеоне, бывшим раньше его героем, лежит на Праценской горе и князь Андрей.

Наполеон представился ему маленьким и ничтожным человеком « с безучастным, ограниченным и счастливым от несчастья других взглядом».

3) Правда, ранение князю Андрею принесло не только разочарование в Наполеоне, разочарование в ничтожности славы, но и открытие нового мира , нового смысла жизни.

4) Для Пьера его Аустерлиц – женитьба на Элен – это его эпоха позора и разочарований.

Всеобщий Аустерлиц – таков итог I тома. Страшная, как и всякая война , уничтожившая человеческие жизни, эта война не имела, по Толстому, хотя бы объясняющей её неизбежной цели. Затеянная ради славы, ради честолюбивых интересов русских придворных кругов, она была непонятна и чужда народу, поэтому и завершилась Аустерлицем. Такой исход был тем позорнее, что армия могла быть мужественной и героической, когда ей хоть сколько-нибудь были понятны цели сражения, как это было при Шенграбене.

Домашнее задание:

1. Чтение II тома «Войны и мира».

2. Анализ эпизодов (по группам):

1). «Приезд Болконского в Лысые Горы. Рождение сына, смерть жены» (т. II, ч. I, гл. 9).

2). «Пьер в масонстве» (т. II, ч. II, гл. 4, 5).

3). «Первый бал Наташи Ростовой» (т. II, ч. III, гл. 15–16).

4). «Сцена охоты», «Пляска Наташи Ростовой» (т. II, ч. IV, гл. 6, 7).

Шенграбенское сражение – единственное событие в истории войны 1805 г., имевшее, с точки зрения Толстого, нравственное оправдание. И вместе с тем – первое практическое столкновение Болконского с законами войны, психологически подточившее его волюнтаристские устремления. План спасения отрядом Багратиона основной части русской армии явился актом воли Кутузова, покоился на нравственном законе (жертвою “части” спасалось “целое”) и был противопоставлен Толстым произволу решения о сражении под Аустерлицем. Исход сражения решается общим “духом войска”, который чутко ощущается Багратионом. Все происходящее он воспринимает как нечто им предвиденное. Несостоявшемуся личному “Тулону” Болконского противопоставляется “общий Тулон” батареи Тушина, определивший ход битвы, но не замеченный и не оцененный другими.

Столь же важным является Шенграбен и для самоопределения Ростова. Несопоставимость внутреннего побуждения (задор и решимость) и объективного результата (ранение и паническое бегство) ввергает героя в пучину страшных для него вопросов и вновь, как на Энском мосту (Толстой дважды проводит эту параллель), заставляет Ростова думать.

Решение об Аустерлицком сражении принимается вопреки воле Кутузова. Предусматриваются, казалось, все возможности, все условия, все “малейшие подробности”. Победа представляется не “будущим”, а уже “прошедшим”. Кутузов не бездеятелен. Однако его энергия противостояния умозрительным построениям участников военного совета в канун сражения, покоящаяся на ощущении “нравственного мира” армии, ее “общего духа” и внутреннего состояния войска противника, парализуется произволом других, облеченных большею властью. Кутузов предвидит неизбежность поражения, но бессилен сломить активность множества произволов и потому столь инертен на предшествующем сражению совете.

Болконский перед Аустерлицем – в состоянии сомнения, неясности и тревоги. Оно порождено “практическим” знанием, обретенным рядом с Кутузовым, правота которого всегда подтверждалась. Но сила умозрительных построений, власть идеи “торжества над всеми” переводит сомнение и тревогу в ощущение достоверно наступающего “дня его Тулона”, который должен предопределить общий ход дела.

Все предусмотренное планом атаки рушится сразу, и рушится катастрофически. Непредугаданными оказываются намерения Наполеона (он вовсе не избегает сражения); ошибочными – сведения о расположении его войск; непредвиденным – его план вторжения в тыл союзной армии; почти ненужным – отличное знание местности: еще до начала сражения в густом тумане командиры теряют свои полки. Чувство энергии, с которым солдаты двинулись к месту сражения, обращается в “досаду и злобу” (9, 329).

Союзные войска, уже видевшие себя атакующими, оказались атакованными, и в самом уязвимом месте. Подвиг Болконского был совершен, но ничего не изменил в общем ходе сражения. Катастрофа Аустерлица вместе с тем обнажила для князя Андрея противоречивость между построениями разума и “откровениями” сознания. Страдание и “близкое ожидание смерти” открыли его душе нетленность общего потока жизни (настоящего), символизируемого “вечным” для всех людей небом, и преходящую значимость личности, которую героем делает совершающееся историческое событие.

Николай Ростов непосредственным участником сражения не является. Посланный курьером, он выступает как зритель, невольно созерцающий разные периоды и участии битвы. То состояние умственного и душевного напряжения, во власти которого Ростов оказался в итоге Шенграбена, ему не под силу и длительным быть не может. Его инстинкт самосохранения находи? почву, гарантирующую безопасность от вторжения страшных и ненужных ему вопросов. “Обожествление” императора, творящего, с точки зрения Ростова, историю, уничтожает страх смерти. Нерассуждающая готовность умереть за государя в любой момент выводит из сознания героя вопрос “зачем?”, возвращает Ростова к норме “здоровой ограниченности”, предопределяя тем самым его рассуждения о “долге” повиновения правительству в эпилоге романа.

Путь сомнений, тяжких кризисов, возрождений и новых катастроф и для Андрея и для Пьера (в период 1806-начала 1812 г.) есть путь познания – и путь к другим людям. То понимание, без которого, по мысли Толстого, но может быть и речи о “единении людей”, – не только природный интуитивный дар, но способность и одновременно потребность, обретаемые опытным путем.

Для Друбецкого и Берга, достигающих в период от Аустерлица до 1812 г. (т. е. в период “неудач и поражений”) предельно возможных для каждого из них границ “служебной и личной карьеры, потребности в понимании нет. Жизнетворная стихия Наташи на какой-то момент уводит Друбецкого от Элен, но мир “праха” людского, позволяющий легко и быстро подниматься по ступеням лестницы добродетелей извращенных, одерживает верх. Николай Ростов, наделенный “чуткостью сердца” и одновременно “здравым смыслом посредственности”, несет в себе способность понимания интуитивного. Именно поэтому столь часто вторгается в его сознание вопрос “зачем?”, поэтому он ощущает “синие очки общежития”, определяющие поведение Бориса Друбецкого.

Этим “пониманием” Ростова во многом объясняется и возможность любви к нему Марьи Болконской. Однако человеческая заурядность Ростова постоянно заставляет его уходить от вопросов, сложностей, неясностей – от всего, что требует значительных умственных и эмоциональных усилий. Между Аустерлицем и 1812 годом Ростов то в полку, то в Отрадном. И всегда в полку ему “тихо и спокойно”, в Отрадном – “трудно и запутано”. Полк для Ростова – спасение от “житейской путаницы”. Отрадное – “омут жизни” (10, 238). В полку легко быть “прекрасным человеком”, в “миру” – трудно И лишь дважды – после огромного карточного проигрыша Долохову и в момент размышлений о мире между Россией и Францией, заключенном в Тильзите, – в Ростове рушится гармония “здоровой ограниченности”. Понимания, связанного с глубиной познания частных и общих закономерностей жизни человечества, Николай Ростов – в пределах “романных” – обрести не может.

Для Толстого (и его героя 50-х гг.) каждый проходящий день – факт истории, истории живой, своего рода “эпоха” в жизни души. Болконский этим ощущением значимости каждого проходящего дня не обладает. Идея движения личности в каждый “бесконечно малый момент”, положенная в основу философской концепции “Войны и мира”, и год разлуки, который предлагает Наташе князь Андрей по произволу отца, в романе явно соотнесены. Закон движения личности во времени, силу которого герой уже испытал, не переносится им па другого человека.

Темы сочинений:

• Шенграбенское И Аустерлицкое Сражен

(No Ratings Yet)

Шенграбенское и Аустерлицкое сражение в контекте романа “Война и мир”

Другие сочинения по теме:

1. Сочинения по литературе: Отечественная война 1812 года в судьбах главных героев романа Л. Н. Толстого “Война и мир” Повествование о...
2. Роман Л. Н. Толстого “Война и мир” является, по мнению известных писателей и критиков, “величайшим романом в мире”. “Война и...
3. Сцена объяснения Пьера с Элен (Анализ эпизода из романа Л. Н. Толстого “Война и мир”, глава 2, часть третья, том...
4. Жизнь и судьбы действующих лиц романа “Война и мир” теснейшим образом связаны с историческими событиями. Вместе с героями романа читатель...
5. Первая редакция эпилога была написана тогда, когда последние части романа были далеко еще не закончены. Во всяком случае, окончание первой...
6. Роман “Война и мир” быль задуман как роман о декабристе, возвратившемся из ссылки, пересмотревшем свои взгляды, осудившем прошлое и ставшем...
7. Роман “Война и мир” – произведение большого объема. Оно охватывает 16 лет (с 1805 по 1821 год) жизни России и...
8. Война 1812 года явилась для России событием колоссального значения. Она всколыхнула всю страну, с ней связано становление национального сознания. Война...
9. Ход урока I. Мотивация учебной деятельности Учитель. “Война и мир” – книга поисков, книга вопросов. Это развернутое философское размышление писателя...
10. Сочинения по литературе: Нравственные уроки романа толстого Война и мир. Прекрасным источником духовного совершенствования является русская классика второй половины 19...

На следующий день государь остановился в Вишау. Лейб-медик Вилье несколько раз был призываем к нему. В главной квартире и в ближайших войсках распространилось известие, что государь был нездоров. Он ничего не ел и дурно спал эту ночь, как говорили приближенные. Причина этого нездоровья заключалась в сильном впечатлении, произведенном на чувствительную душу государя видом раненых и убитых. На заре 17-го числа в Вишау был препровожден с аванпостов французский офицер, приехавший под парламентерским флагом, требуя свидания с русским императором. Офицер этот был Савари. Государь только что заснул, и потому Савари должен был дожидаться. В полдень он был допущен к государю и через час поехал вместе с князем Долгоруковым на аванпосты французской армии. Как слышно было, цель присылки Савари состояла в предложении мира и в предложении свидания императора Александра с Наполеоном. В личном свидании, к радости и гордости всей армии, было отказано, и вместо государя князь Долгоруков, победитель при Вишау, был отправлен вместе с Савари для переговоров с Наполеоном, ежели переговоры эти, против чаяния, имели целью действительное желание мира. Ввечеру вернулся Долгоруков, прошел прямо с государю и долго пробыл у него наедине. 18-го и 19-го ноября войска прошли еще два перехода вперед, и неприятельские аванпосты после коротких перестрелок отступали. В высших сферах армии с полдня 19-го числа началось сильное хлопотливо-возбужденное движение, продолжавшееся до утра следующего дня, 20 ноября, в который дано было столь памятное Аустерлицкое сражение. До полудня 19-го числа движение, оживленные разговоры, беготня, посылки адъютантов ограничивались одной главной квартирой императоров; после полудня того же дня движение передалось в главную квартиру Кутузова и в штабы колонных начальников. Вечером через адъютантов разнеслось это движение по всем концам и частям армии, и в ночь с 19-го на 20-е поднялась с ночлегов, загудела говором и заколыхалась и тронулась громадным девятиверстным холстом восьмидесятитысячная масса союзного войска. Сосредоточенное движение, начавшееся поутру в главной квартире императоров и давшее толчок всему дальнейшему движению, было похоже на первое движение серединного колеса больших башенных часов. Медленно двинулось одно колесо, повернулось другое, третье и все быстрее и быстрее пошли вертеться колеса, блоки, шестерни, начали играть куранты, выскакивать фигуры, и мерно стали подвигаться стре́лки, показывая результат движения. Как в механизме часов, так и в механизме военного дела, так же неудержимо до последнего результата раз данное движение, и так же безучастно неподвижны, за момент до передачи движения, части механизма, до которых еще не дошло дело. Свистят на осях колеса, цепляясь зубьями, шипят от быстроты вертящиеся блоки, а соседнее колесо так же спокойно и неподвижно, как будто оно сотни лет готово простоять этою неподвижностью; но пришел момент — зацепил рычаг, и, покоряясь движению, трещит, поворачиваясь, колесо и сливается в одно действие, результат и цель которого ему не понятны. Как в часах результат сложного движения бесчисленных различных колес и блоков есть только медленное и уравномеренное движение стрелки, указывающей время, так и результатом всех сложных человеческих движений этих ста шестидесяти тысяч русских и французов — всех страстей, желаний, раскаяний, унижений, страданий, порывов гордости, страха, восторга этих людей — был только проигрыш Аустелицкого сражения, так называемого сражения трех императоров, то есть медленное передвижение всемирно-исторической стрелки на циферблате истории человечества. Князь Андрей был в этот день дежурным и неотлучно при главнокомандующем. В шестом часу вечера Кутузов приехал в главную квартиру императоров и, недолго пробыв у государя, зашел к обер-гофмаршалу графу Толстому. Болконский воспользовался этим временем, чтобы зайти к Долгорукову узнать о подробностях дела. Князь Андрей чувствовал, что Кутузов чем-то расстроен и недоволен, и что им недовольны в главной квартире, и что все лица императорской главной квартиры имеют с ним тон людей, знающих что-то такое, чего другие не знают, и поэтому ему хотелось поговорить с Долгоруковым. — Ну, здравствуйте, mon cher, — сказал Долгоруков, сидевший с Билибиным за чаем. — Праздник на завтра. Что ваш старик? не в духе? — Не скажу, чтобы был не в духе, но ему, кажется, хотелось бы, чтоб его выслушали. — Да его слушали на военном совете и будут слушать, когда он будет говорить дело; но медлить и ждать чего-то теперь, когда Бонапарт боится более всего генерального сражения — невозможно. — Да, вы его видели? — сказал князь Андрей. — Ну, что Бонапарт? Какое впечатление он произвел на вас? — Да, видел и убедился, что он боится генерального сражения более всего на свете, — повторил Долгоруков, видимо, дорожа этим общим выводом, сделанным им из его свидания с Наполеоном. — Ежели бы он не боялся сражения, для чего бы ему было требовать этого свидания, вести переговоры и, главное, отступать, тогда как отступление так противно всей его методе ведения войны? Поверьте мне: он боится, боится генерального сражения, его час настал. Это я вам говорю. — Но расскажите, как он, что? — еще спросил князь Андрей. — Он человек в сером сюртуке, очень желавший, чтоб я ему говорил «ваше величество», но, к огорчению своему, не получивший от меня никакого титула. Вот это какой человек, и больше ничего, — отвечал Долгоруков, оглядываясь с улыбкой на Билибина. — Несмотря на мое полное уважение к старому Кутузову, — продолжал он, — хороши мы были бы все, ожидая чего-то и тем давая ему случай уйти или обмануть нас, тогда как теперь он верно в наших руках. Нет, не надобно забывать Суворова и его правила: не ставить себя в положение атакованного, а атаковать самому. Поверьте, на войне энергия молодых людей часто вернее указывает путь, чем вся опытность старых кунктаторов. — Но в какой же позиции мы атакуем его? Я был на аванпостах нынче, и нельзя решить, где он именно стоит с главными силами, — сказал князь Андрей. Ему хотелось высказать Долгорукову свой, составленный им, план атаки. — Ах, это совершенно все равно, — быстро заговорил Долгоруков, вставая и раскрывая карту на столе. — Все случаи предвидены: ежели он стоит у Брюнна... И князь Долгоруков быстро и неясно рассказал план флангового движения Вейротера. Князь Андрей стал возражать и доказывать свой план, который мог быть одинаково хорош с планом Вейротера, но имел тот недостаток, что план Вейротера уже был одобрен. Как только князь Андрей стал доказывать невыгоды того и выгоды своего, князь Долгоруков перестал его слушать и рассеянно смотрел не на карту, а на лицо князя Андрея. — Впрочем, у Кутузова будет нынче военный совет: вы там можете все это высказать, — сказал Долгоруков. — Я это и сделаю, — сказал князь Андрей, отходя от карты. — И о чем вы заботитесь, господа? — сказал Билибин, до сих пор с веселой улыбкой слушавший их разговор и теперь, видимо, собираясь пошутить. — Будет ли завтра победа или поражение, слава русского оружия застрахована. Кроме вашего Кутузова, нет ни одного русского начальника колонн. Начальники: Herr general Wimpfen, le comte de Langeron, le prince de Lichtenstein, le prince de Hohenloe et enfin Prsch... prsch... et ainsi de suite, comme tous les noms polonais. — Taisez-vous, mauvaise langue

Краткий анализ Аустерлицкого сражения в романе "Война и мир"

1. Анализ эпизода Аустерлицкого сражения в романе Война и мир

   На военный совет перед Аустерлицким сражением собрались все начальники колонн, за исключением князя Багратиона, который отказался приехать. Толстой не объясняет причин, побудивших Багратиона не явиться на совет, они и так ясны. Понимая неизбежность поражения, Багратион не хотел участвовать в бессмысленном военном совете. Но остальные русские и австрийские генералы полны той же беспричинной надежды на победу, какая охватила всю армию. Только Кутузов сидит на совете недовольный, не разделяя общего настроения. Австрийский генерал Вейротер, в чьи руки отдано полное распоряжение будущим сражением, составил длинную и сложную диспозицию - план предстоящего боя. Вейротер взволнован, оживлен. Он был как запряженная лошадь, разбежавшаяся с возом под гору. Он ли вез или его гнало, он не знал; но он несся во всю возможную быстроту, не имея времени уже обсуждать того, к чему поведет! это движение.
   На военном совете каждый из генералов убежден в своей правоте. Все они так же озабочены самоутверждением, как юнкер Ростов в квартире Друбецкого. Вейротер читает свою диспозицию, французский эмигрант Ланжйрон возражает ему - возражает справедливо, но цель возражений состояла преимущественно в желании дать почувствовать генералу Вейротеру что он имел дело не с одними дураками, а с людьми, которые могли и его поучить в военном деле. На совете происходит столкновение не мнений, а самолюбий. Генералы, каждый из которых убежден в своей правоте, не могут ни сговориться между собой, ни уступить один другому. Казалось бы, естественная человеческая слабость, но принесет она большую беду, потому что никто не хочет видеть и слышать правду. Поэтому бессмысленна попытка князя Андрея выразить свои сомнения. Поэтому Кутузов на совете не притворялся - он действительно спал, с усилием открывая свой единственный глаз на звук голоса Вейротера. Поэтому в конце совета он коротко сказал, что диспозиция уже не может быть отменена, и отослал всех.
   Понятно недоумение князя Андрея. Его ум и уже накопленный военный опыт подсказывают: быть беде. Но почему Кутузов не высказал своего мнения царю? Неужели из-за личных соображений должно рисковать десятками тысяч и моей, моей жизнью? - думает киязь Андрей. А в самом деле, разве молодой, полный сил, талантливый человек должен рисковать своей жизнью потому, что генерал союзной армии составил неудачный план сражения или потому, что русский царь молод, самолюбив и плохо понимает военную науку? Может, на самом-то деле вовсе не нужно князю Андрею идти в бой, обреченность которого ему уже ясна, а нужно поберечь себя, свою жизнь, свою личность.

Меню статьи:

Эпопея «Война и мир», расположившаяся на страницах четырех книг и двух томов и принадлежащая перу Льва Толстого, описывает Аустерлицкое сражение, помимо духовных поисков и романтики. Это свидетельствует о том, что в романе читатель отыщет размышления об исторических нюансах развития России в начале XIX века.

Историческая сводка о битве при Аустерлице

Аустерлицкое сражение состоялось 20 ноября (по старому стилю – 2 декабря) 1805 года. Битва признана решающей, поворотной в ходе войны Третьей Антифранцузской коалиции и Франции. Здесь, под городком Аустерлиц (ныне – город, находящийся в Чехии, в исторической области Моравия), столкнулись силы армий императора Наполеона, а также императоров Александра I и Франца II. В результате сражения, Франция одержала решающую победу, что привело к ликвидации коалиции. Наполеон вступил на поле Аустерлица с меньшими силами, но потери союзников коалиции оказались несравнимо большими.

Читателю, однако, следует принять во внимание, что реальное сражение при Аустерлице и битва, описанная Львом Толстым – это не идентичные явления. Первое относится к области исторической действительности, а второе – к художественному, литературному переосмыслению событий.

Императоры и война: какова роль глав государств?

История, Клио, как известно, – капризная муза. Клио сохраняет имена «великих»: императоры и полководцы, ученые и писатели… Имена простых людей, солдат, работников теряются во тьме времени, во мраке ушедших эпох. Опыт, приобретенный человечеством, – это череда войн, побед и поражений, изобретений и научных прорывов.

Лев Толстой запечатлел образ битвы между Францией и объединенными силами России и Австрии. Ранее, российская армия одержала победу над французами в сражении под Шенграбеном. Это событие мотивировало русских идти дальше в войне с Наполеоном. Однако, вопреки численному превосходству главы России и Австрии проиграли сражение при Аустерлице.

Ученые-историки говорят: у побед и поражений есть много причин, но среди них – три главных. Во-первых, императоры-союзники были ослеплены победой; во-вторых, усыпленная бдительность и самолюбование заставило Франца и Александра расслабиться, не подготовившись, как следует, к дальнейшим битвам. Наконец, третья причина – военные парады и многочисленные балы не способствовали дисциплине и собранности солдат.

Слышали про Анну Каренину и ее туфли на платформе? Предлагаем узнать, а также ознакомиться с его кратким содержанием.

Это противостояние называют «войной трех императоров». Лев Толстой играет на контрасте, изображая правителей сражающихся держав самоуверенными и гордыми. Между тем, после поражения образы государей меняются: теперь это просто люди, охваченные отчаянием и потерянностью. Как итог, император Австрии Франц сдался Наполеону, приняв условия французского правителя. Россия же продолжила войну против Франции.

Несколько слов о составе войск противников

Представим данные в виде списка.
Силы французской армии:

1. Наполеон привел на поле Аустерлица больше 73-х тысяч человек, под управлением которых находилось почти 140 орудий. После битвы Франция потеряла 1 305 солдат убитыми, около 7 тысяч человек было ранено в бою, почти 600 французов попали в плен. Армия утратила одно знамя.
2. Союзная армия Антифранцузской коалиции насчитывала более 85-ти тысяч солдат и почти 300 пушек. Потери российской и австрийской армий были значительно больше – 16 тысяч человек погибло в бою, 20 тысяч – оказалось в плену у французов. Почти 190 орудий – уничтожены, и утрачено больше сорока знамен.

Итак, на поле при Аустерлице вышли 60 тысяч русских солдат под предводительством генерала Михаила Кутузова и 25 тысяч австрийцев под командованием генерала Франца фон Вейротера. Читатель заметил, что армия императоров-союзников превосходила по численности французов, однако у Наполеона были в запасе большие войска. Французский император решил, что 73-х с половиной тысяч солдат – достаточно для того, чтобы победить в сражении. Демонстрировать же превосходящую армию – опасно в стратегическом плане.

Александр I и Франц II

В романе «Война и мир» писатель обращается к противопоставлению правителей России и Австрии. После поражения под Аустерлицем император Австрии принял решение прекратить сопротивление Наполеону.

Лев Толстой замечает, насколько странно, что над обеими армиями – одинаковое небо, однако французы воюют слажено и смело, между тем как русские и австрийцы не приходят к общему знаменателю в действиях на поле боя. Солдаты союзной армии полны неуверенности, пребывая в крайнем смятении чувств.

Аустерлицкое сражение обнажает подводные камни, раскрывая цинизм и жестокий реализм театра военных действий.

Солдаты – пушечное мясо, жертвы, которыми жонглируют вышестоящие руководители ради поощрения собственных амбиций.

Характеристика генералов Михаила Кутузова и Франца Вейротера

Австрийские генералы руководили основными силами союзных войск: сражение происходило на австрийской территории, поэтому такое решение казалось логичным. В рамках романа «Война и мир», автор предоставил центральную роль в планировании стратегии и утверждении тактики генералу Францу Вейротеру. Михаил Кутузов считал принятый план заведомо ложным и проигрышным, однако мнение русского полководца не принималось в расчет.

Лев Толстой, описывая совет военачальников перед сражением при Аустерлице, говорит, что это мероприятие напоминало больше выставку тщеславия, демонстрацию превосходства, самодовольства каждого из присутствовавших генералов. Военачальники желали дать понять австрийскому полководцу, что тому есть, чему поучиться у них.

Что касается Михаила Илларионовича, то во время совета генерал спал, потому что Кутузов осознал: к его мнению никто прислушиваться не станет, и вряд ли удастся что-либо изменить. Этот эпизод – один из центральных в описании писателем отношения к русскому генералу. Кутузова считали неподходящим для места, которое тот занимал.

Лев Толстой высказывает собственное мнение о совете через слова Андрея Болконского: дворянин говорит, что совет – это лишь повод удовлетворить амбиции собравшихся военачальников, но с таким настроем сражение обречено на поражение. Для Андрея Болконского, впрочем, битва при Аустерлице – один из главных моментов на пути духовных поисков персонажа. Пожалуй, каждый читатель, поклонник «Войны и мира» помнит эпизод, где раненый князь созерцает «небо Аустерлица». Князь уверен, что союзники проиграют сражение, но отступиться для дворянина – унизительно. Андрей задается вопросом, почему для потакания самодовольству и напыщенности вышестоящих необходимо подвергать опасности жизни сотен и тысяч людей, в том числе его собственную жизнь.

Анализ Аустерлицкой битвы и результаты сражения

Михаилу Кутузову писатель отводит центральную роль в осознании предстоящего поражения. Генерал прошел множество боев, поэтому победы французской армии не сбили Кутузова с толку. Полководец осознавал стратегический талант французского императора, но реально оценивал ситуацию. Учитывая то, что Наполеон знал о количестве солдат в армиях войск союзных императоров, поэтому логично, что француз приготовил для русских и австрийцев западню.

Михаил Илларионович просчитал ход Наполеона наперед: русский военачальник старался оттянуть начало битвы, чтобы разгадать, какая ловушка ждет союзные войска. Медлительность Кутузова проявилась и при непосредственном столкновении с французами уже на Аустерлицком поле.

По итогам сражения Австрия вышла из Антифранцузской коалиции, и Третья коалиция прекратила существование. Война против Франции продолжилась государствами в составе Четвертой коалиции, в которую вошли Россия, Пруссия, Швеция, Саксония и Великобритания. Эта война велась против Франции и ее союзников, а также сателлитов.

Проигрыш России оказал влияние на общественные умы и привел к распространению тягостного, угнетенного настроения среди масс. До Аустерлица российскую армию считали непобедимой, ведь русские не проигрывали сражений со времен Нарвской битвы. Однако, в литературе есть и другие мнения относительно результатов битвы при Аустерлице. Поражение не дезорганизовало союзные войска: наоборот, армии русских и австрийцев, отступая, заняли выгодное положение, сумев спасти большую часть орудий и остов солдат, воевавших под Прейсиш-Эйлау. Эта битва признана самое жестокой среди остальных сражений Франции и армий Четвертой коалиции. Главная ошибка французской армии состояла в том, что в упоении победой французы не уничтожили основной состав войск противника, позволив ему отступить.

Фигуры Андрея Болконского и Николая Ростова: небо Аустерлица

Лев Толстой описывает двух персонажей, которые похожими тем, что оба мечтают о славе и ратных подвигах. Николай Ростов и Андрей Болконский уходят на войну мечтательными юнцами, но возвращаются мужчинами, осознавшими, что такое жизнь и смерть.

Николай Ростов – старший сын в семье Ростовых. Когда читатель впервые встречается с Ростовым, тот – студент, учится в университете. Однако Николай оставляет учебу, чтобы стать солдатом в армии и сражаться против французов.

Во время Шенграбенской битвы Николай смело бросается в бой, но получает ранение. Юноша повреждает руку. Ранение не смертельное, оно – повод задуматься над проблемами жизни и смерти. Николай – всеобщий любимец – осознает собственную хрупкость и тленность. Юноша совсем не хочет умирать, он не готов к смерти.

В дальнейшем, читатель увидит Николая – уже зрелого мужчину, который демонстрирует верность родине и ответственность в отношении долга. Когда наступает 1812 год и становится ясно: Наполеон выступил против России, а битва состоится на территории Российской империи, – Ростов выказывает мужество, воюя в качестве гусара.

Война закаляет характер Николая, делая благородство героя особенно рафинированным. Ростов собирается жениться на троюродной сестре Соне, девушке, не имущей приданого, вопреки воле родителей. Позже у Николая начнется роман с сестрой князя Андрея Марией, на которой Ростов и женится.

Что касается Андрея Болконского, то Аустерлицкое сражение началось для героя так же, как для Николая Ростова Шенграбен. Готовый совершать подвиги князь храбро бросился вперед отряда, но получил ранение. Своим примером Андрей воодушевил других солдат броситься в бой, но сам герой остался лежать на поле. Глаза Болконского, устремленные к небу, вдруг увидели его глубину: это вызвало в князе размышления и недоумения. Андрей задался вопросом, как можно рисковать жизнями тысяч людей ради личных амбиций. В числе этих тысяч жизней была и его жизнь.

Схожесть жизненных ситуаций двух героев «Войны и мира» привела к разным результатам. Николая Ростова охватывает паника: персонаж страшится опасности и прячется. Князь же готов встретить опасность лицом к лицу. Кажется, что Болконским движет тщеславие – семейная черта. Но это не так: читатель ошибочно принимает за тщеславие духовную глубину и благородство князя.

Лев Толстой помещает Андрея Болконского на фон жизни обычных, простых, приземленных солдат, не догадывающихся о внутренних поисках князя. Небо Аустерлица – это контраст, который дает возможность увидеть, что все происходящее – суета, ничто – перед глазами вечности. Поведение князя Андрея во время Аустерлицкой битвы писатель описывает, используя простые слова, избегая пафоса.

Аустерлицкое сражение в романе Л.Н. Толстого «Война и мир»

3.5 (70%) 4 votes