Евангелие от Луки (и книга Деяний) было написано для некоего Феофила, чтобы дать ему возможность убедиться в том, что преподанное ему христианское учение покоится на твердых основах. Много предположений делали о происхождении, профессии и месте жительства этого Феофила, но все эти предположения не имеют для себя достаточных оснований. Можно только сказать, что Феофил был человек знатный, так как Лука называет его «достопочтенным» (κράτιστε I, 4), а из характера Евангелия, близко стоящего к характеру учения Ап. Павла, естественно выводить заключение, что Феофил был обращен в христианство Апостолом Павлом и, вероятно, ранее был язычником. Можно принять также свидетельство «Встреч» (сочинение, приписываемое Клименту Римскому X, 71), что Феофил был житель Антиохии. Наконец, из того обстоятельства, что в книге Деяний, написанной для того же Феофила, Лука не делает разъяснения упоминаемых в истории путешествия Ап. Павла в Рим местностей (Деян XXVIII, 12, 13, 15), можно заключать, что Феофил был хорошо знаком с названными местностями и, вероятно, неоднократно сам ездил в Рим. Но нет сомнения, что Евангелие свое ев. Лука писал не для одного Феофила, а для всех христиан, которым было важно ознакомиться с историей жизни Христа в таком систематическом и проверенном виде, какой эта история имеется в Евангелии Луки.
Что Евангелие от Луки во всяком случае написано для христианина или, правильнее, для христиан из язычников, это ясно видно из того, что евангелист нигде не выставляет Иисуса Христа как по преимуществу ожидавшегося евреями Мессию и не стремится к тому, чтобы указывать в деятельности и учении Христа исполнение мессианских пророчеств. Вместо этого мы находим в третьем Евангелии многократные указания на то, что Христос есть Искупитель всего человеческого рода и что Евангелие предназначено для всех народов. Такая мысль высказана уже праведным старцем Симеоном (II, 31 и сл.), а затем проходит в родословии Христа, которое у ев. Луки доведено до Адама, родоначальника всего человечества и которое, след., показывает, что Христос принадлежит не одному иудейскому народу, а всему человечеству. Затем, начиная изображать галилейскую деятельность Христа, ев. Лука ставит на первом плане отвержение Христа Его согражданами - жителями Назарета, в чем Господь указал черту, характеризующую отношение евреев к пророкам вообще - отношение, в силу которого пророки уходили к язычникам из еврейской земли или же оказывали свое расположение язычникам (Илия и Елисей IV, 25–27). В нагорной беседе ев. Лука не приводит изречений Христа о Его отношении к закону (Лк VI, 20–49) и фарисейской праведности, а в наставлении апостолам опускает запрещение апостолам проповедовать язычникам и самарянам (IХ, 1–6). Наоборот, он один только рассказывает о благодарном самарянине, о милосердном самарянине, о неодобрении Христом неумеренного раздражения учеников против не принявших Христа самарян. Сюда же нужно отнести разные притчи и изречения Христа, в которых есть большое сходство с тем учением о праведности от веры, какое Ап. Павел провозвещал в своих посланиях, написанных к церквам, составившимся преимущественно из язычников.
Влияние Ап. Павла и желание разъяснить всеобщность спасения, принесенного Христом, несомненно, оказали большое влияние на выбор материала для составления Евангелия от Луки. Однако нет ни малейшего основания предполагать, чтобы писатель проводил в своем труде чисто субъективные воззрения и отступал от исторической правды. Напротив, мы видим, что он дает место в своем Евангелии и таким повествованиям, которые сложились, несомненно, в иудейско-христианском кругу (история детства Христа). Напрасно поэтому приписывают ему желание приспособить иудейские представления о Мессии к воззрениям Ап. Павла (Целлер) или еще желание возвысить Павла пред двенадцатью апостолами и Павлово учение пред иудео-христианством (Баур, Гильгенфельд). Такому предположению противоречит содержание Евангелия, в котором есть немало отделов, идущих вразрез с таким предполагаемым желанием Луки (это, во-первых, история рождества Христа и детства Его, а затем такие части: IV, 16–30; V, 39; X, 22; XII, 6 и сл.; ХIII, 1–5; XVI, 17; XIX, 18–46 и др.). Чтобы примирить свое предположение с существованием в Евангелии от Луки таких отделов, Бауру пришлось прибегнуть к новому предположению, что в своем настоящем виде Евангелие от Луки есть дело рук какого-нибудь позже жившего лица (редактора). Гольстен, видящий в Евангелии от Луки соединение Евангелий Матфея и Марка, полагает, что Лука имел целью объединить иудео-христианское и Павлово воззрения, выделив из них иудаистическое и крайне-павлово. Такой же взгляд на Евангелие от Луки, как на труд, преследующий чисто примирительные цели двух боровшихся в первенствующей Церкви направлений, продолжает существовать и в новейшей критике апостольских писаний. Йог. Вейс в своем предисловии к толкованию на Ев. Луки (2-ое изд. 1907 г.) приходить к такому выводу, что это Евангелие никак нельзя признать преследующим задачу возвышения павлинизма. Лука проявляет свою полную «беспартийность», и если у него есть частые совпадения в мыслях и выражениях с посланиями Апостола Павла, то это объясняется только тем, что к тому времени, когда Лука писал свое Евангелие, эти послания были уже широко распространены во всех церквах. Любовь же Христа к грешникам, на проявлениях которой так часто останавливается ев. Лука, не есть что-либо особенно характеризующее Павлово представление о Христе: напротив, все христианское предание представляло Христа именно таким любящим грешников…
Время написания Евангелия от Луки у некоторых древних писателей относилось к очень раннему периоду в истории христианства - еще ко времени деятельности Ап. Павла, а новейшие толкователи в большинстве случаев утверждают, что Евангелие Луки было написано незадолго до разрушения Иерусалима: в то время, когда кончилось двухлетнее пребывание Ап. Павла в римском заключении. Есть, впрочем, мнение, поддерживаемое довольно авторитетными учеными (напр., Б. Вейсом), что Евангелие от Луки написано уже после 70-го года, т. е. по разрушении Иерусалима. Это мнение хочет найти для себя основу, главным образом, в ΧΧΙ-й гл. Евангелия от Луки (ст. 24 и сл.), где разрушение Иерусалима предполагается будто бы как факт уже совершившийся. С этим, будто, согласно и представление, какое Лука имеет о положении христианской Церкви, как находящейся в весьма угнетенном состоянии (ср. Лк VI, 20 и сл.). Впрочем, по убеждению того же Вейса, нельзя происхождение Евангелия относить и далее 70-х годов (как делают, наприм., Баур и Целлер, полагающее происхождение Евангелия Луки в 110–130 гг. или как Гильгенфельд, Кейм, Фолькмар - в 100-м г.). Относительно этого мнения Вейса можно сказать, что оно не заключает в себе ничего невероятного и даже, пожалуй, может найти для себя основание в свидетельстве св. Иринея, который говорит, что Евангелие от Луки написано по смерти апостолов Петра и Павла (Ерес. III, 1).
) - от греческого слова синопсис, соответствующие лат. conspectus. Это название дано им потому, что они весьма близки между собою по плану и по содержанию, которое легко может быть расположено в соответствующих таблицах. Термин этот не древнее XVI века (впервые встреч. у Георгия Сигелия в его «Sinopsis historiae Jes. Christi», 1585 г.). В каждом из синоптических Евангелий, есть однако, и особенности; экзегетика выработала даже числовую формулу, определяющую их сходство и отличие. Если по этой формуле, все содержание отдельных Евангелий (включая и четвертое) определить числом 100, то получаются следующие цифры: у Матфея 58% сходного с другими содержания и 42% отличного от других; у Марка 93% сход. и 7% отличн.; у Луки 41% и 59%; у Иоанна - 8% и 92%. Вычислено еще, что все количество стихов, общих всем синоптикам, восходит до 350; затем у Матфея 350 стихов ему исключительно свойственных, у Марка - 68, у Луки - 541. Сходства главным образом замечаются в передаче изречений Христа, разности - в повествовательной части. У Матфея повествование занимает около 1/4 всего. У Марка 1/2, у Луки 1/3. Когда Матфей и Лука в своих Евангелиях буквально сходятся между собою, с ними всегда согласуется и Марк; сходство между Лукой и Марком гораздо ближе, чем между Лукой и Матфеем; когда у Марка имеются дополнительные черты, они обыкновенно бывают и у Луки, чего нельзя сказать о чертах, встречающихся только у Матфея, и, наконец, в тех случаях, где ничего не сообщает Марк, ев. Лука часто отличается от Матфея.
Время происхождения Евангелий не может быть определено с безусловною точностью, но должно быть отнесено ко второй половине первого века. Первыми новозаветными книгами несомненно были послания апостолов, вызванные необходимостью поучения ново-основанных христианских общин; но скоро явилась потребность и в книгах, в которых подробно излагалась бы история земной жизни Иисуса Христа. Отрицательная критика школы Баура сделала попытку отнести происхождение Евангелий к концу II века, с целью подорвать их историческую достоверность; но уже ученики Баура (Целлер, Фолькмар, Гильгенфельд) допускают большую древность Еванг. В ее пользу говорят новейшие открытия в области древней патристической литературы. Можно полагать, что Матфей написал свое Евангелие около 50-60 гг. по P. X., Марк и Лука - несколько лет спустя и во всяком случае ранее разрушения Иерусалима, т. е. раньше 70 г., а Иоанн - в конце I века, в преклонном возрасте. Язык, на котором написаны Евангелия, греческий, не классический, а так назыв. александрийский, наиболее в то время распространенный. Написанные на нем книги могли быть свободно читаемы самыми разноплеменными народами - от берегов Атлантического океана до Евфрата и далее; знание его считалось необходимою принадлежностью образования у всех народов, входивших в состав Римской империи. Из авторов Еванг. Матфей и Иоанн были апостолами и очевидцами служения Христа; другие двое были теми, что блаж. Иероним назвал «мужами апостольскими». Святой Марк, по всей вероятности, был даже очевидцем служения Христа в последний период Его жизни; в церкви от глубокой древности сохранялось предание, что его Евангелие носит на себе следы непосредственного влияния со стороны ап. Петра. Лука прямо заявляет, что он не был очевидцем служения Христа (хотя, по преданию, принадлежал к числу 70 учеников); но он воспользовался теми записями, которые уже существовали до него касательно жизни и учения Христа. Кроме того, он, как ближайший последователь ап. Павла, ясно изобразил в своем Еванг. воззрения этого величайшего из апостолов. Таким образом Евангелия в сущности происходят от четырех великих апостолов: Матфея, Петра, Павла и Иоанна. Насколько авторы Еванг. находились в зависимости от прежде существовавших записей о жизни и деятельности Христа - этот трудный вопрос породил множество теорий, часто противоречивых. Что такие записи существовали, об этом прямо свидетельствует Лука во введении к своему Евангелию («Как уже многие начали составлять повествования» и пp.). Весьма вероятно, что уже в первые дни христианской церкви среди христиан обращался целый круг авторитетных устных преданий, которые, под руководством апостолов, как очевидцев самых событий, стремились получить твердо установившуюся форму. Изустно передаваемые сказания вскоре, поэтому, занесены были некоторыми из учеников в письмена; такие записи естественно могли послужить первичными материалами и источниками для тех «многих, которые начали составлять повествования», и наиболее достоверные сведения из них могли, затем, войти и в самые Евангелия. Что евангелисты не находились в безусловной зависимости от предшествовавших им записей и повествований, об этом ясно свидетельствует то великое различие, какое существует между синоптическими Евангелиями и Евангелием Иоанна. Синоптики повествуют почти исключительно о деятельности Христа в Галилее, Иоанн - о деятельности Его в Иудее. Синоптики главным образом повествуют о чудесах, притчах и внешних событиях в Его жизни, а Иоанн ведет рассуждение о глубочайшем ее смысле. Вообще Евангелие Иоанна отличается большею духовностью и, так сказать, идеальностью, которая, и дала повод критикам к предположению, что оно дает не историю, а аллегорию жизни Иисуса Христа. При всем различии между Евангелиями, они чужды противоречий; при внимательном рассмотрении можно найти ясные признаки согласия между синоптиками и Иоанном, даже в изложении фактов внешней жизни Иисуса Христа. Иоанн мало рассказывает о галилейском служении Иисуса Христа, но он несомненно знает о неоднократном продолжительном пребывании Его в Галилее; синоптики ничего не рассказывают о ранней деятельности Иисуса Христа в Иудее и Иерусалиме, но намеки на эту деятельность часто встречаются и у них. Так, и по их свидетельству, у Иисуса Христа там были друзья, ученики и приверженцы, напр. владелец горницы, где происходила тайная вечеря, и Иосиф Аримафейский. Особенно большое значение в этом отношении имеют известные слова: «Иерусалим, Иерусалим! Как часто хотел Я собрать твоих детей, как курица собирает своих птенцов», - выражение, которое, очевидно предполагает многократное или долгое пребывание Христа в Иерусалиме. Синоптики, правда, не рассказывают о таком великом чуде, как воскрешение Лазаря, но Лука хорошо знаком с сестрами его в Вифании, и в немногих чертах изображенный им характер этих сестер согласуется с тем, что рассказывает Иоанн об образе действий их по случаю смерти брата. Многие изречения, приводимые Иоанном, ясно напоминают собою беседы Иисуса Христа, приводимые синоптиками. Так, известное изречение, приводимое Матфеем: «Все предано Мне Отцем Моим» (11, 27) - весьма близко к тем, которыми преисполнено Евангелие Иоанна. Правда, беседы Иисуса Христа у синоптиков носят в общем иной характер, чем у Иоанна: там они популярны, ясны и состоят из наглядных притч и пояснительных примеров, а у Иоанна - глубоки, таинственны, часто трудны для понимания, как будто и говорились не для толпы, а для более тесного круга слушателей. Но одно не исключается другим; различные способы речи могли вызываться различными условиями и обстоятельствами. Как у синоптиков, так и у Иоанна Иисус Христос изображается окруженным народными толпами; трудно было бы понять, как Он мог Своим словом увлекать толпу, если бы говорил только так, как это изображается у Иоанна. С другой стороны, и вся полнота знания о Христе, как Богочеловеке, появляющаяся в христианской церкви с самых древних времен, была бы непонятна, если бы Христос не говорил возвышенно-таинственных бесед, какие излагаются у Иоанна. Если синоптики выставляют более человеческую сторону в Иисусе Христе, изображая Его как Сына человеческого, сына Давидова, а Иоанн, напротив, выдвигает божественную сторону и выставляет Его как Сына Божия, то это еще не значит, что у синоптиков отсутствует божественная сторона или у Иоанна - человеческая. Сын человеческий есть также у синоптиков и Сын Божий, Которому дана всякая власть на небе и на земле. Сын Божий у Иоанна есть также и истинный человек, который идет на брачный пир, дружески беседует с Марфой и Марией и плачет у гроба Своего друга Лазаря. Синоптики и Иоанн, таким образом, дополняют друг друга и только в своей совокупности дают совершеннейший образ Христа, каким Он воспринят и проповедуется церковью. Древние христианские писатели сравнивали Четвероевангелие с рекой, которая, выходя из Эдема для орошения насажденного Богом рая, разделялась на четыре реки, протекавших по странам, изобиловавшим всякими драгоценными камнями и металлами. Еще более обычным символом для четырех Евангелий была и таинственная колесница, которую пророк Иезекииль видел при р. Ховаре (1, 5-26) и которая состоит из четырех четырелицых существ, напоминающих собою человека, льва, тельца и орла. Эти существа, взятые в отдельности, сделались эмблемами для евангелистов: христианское искусство, начиная с V в., изображает Матфея с человеком или ангелом, Марка со львом, Луку с тельцом, Иоанна с орлом. Причиной такого сочетания было то соображение, что Матфей в своем Евангелии выдвигает особенно человеческий и мессианский характер Христа, Марк изображает Его всемогущество и царственность, Лука говорит о Его первосвященстве (с которым связывалось жертвоприношение тельцов), а Иоанн, по словам блаж. Августина, «как орел парит над облаками человеческой немощности».
Самым ранним из Евангелий признается Еванг. от Матфея. Автор его, ап. Матфей, был сборщиком податей и пошлин, и следовательно должен был уметь читать и писать. Свое Евангелие он, по преданию, написал на еврейском языке, так как предназначал его в поучение своим единоплеменникам, в особенности книжникам. Еврейский подлинник вскоре был переведен на греческий язык, и этот перевод и дошел до нас. Сообразно с назначением Еванг., в нем доказывается обращенным иудеям, что Иисус и есть Мессия, Которого они ожидали. Следя за событиями земной жизни Христа, Матфей при каждом случае отмечает, как то или другое из них находится в теснейшем соотношении с ветхозаветными пророчествами. Отсюда постоянные повторения: «сие преизошло, да сбудется реченное Господом чрез пророка, который говорит» то-то и то-то (1, 22; 2, 15, 23 и др.). Всех ссылок на Ветхий Завет у Матфея не менее 65: в 43 случаях делается буквальная выписка, а в остальных - лишь указание на общий смысл. Евангелие ев. Матфея состоит из 28 глав, начинается изложением родословия Христа от Авраама и оканчивается прощальною беседою Спасителя с апостолами перед вознесением, когда Он повелел им идти с проповедью о христианстве ко всем народам, обещая пребывать с ними «во все дни до скончания века».
Второе Евангелие написано святым Марком, который в юности имел двойное имя - Иоанна-Марка, причем последнее имя, как довольно употребительное у римлян, впоследствии заменило первое. Слушатели ап. Петра желали получить письменное изложение его учения. В ответ на эту просьбу Марк изложил всё, что слышал от ап. Петра о земной жизни Иисуса Христа, в форме чрезвычайно наглядной и живописной. Еванг. свое Марк, по-видимому, предназначал для язычников. В нем редко делаются ссылки на Ветхий Завет, но зато часто объясняются различные иудейские обычаи, как ядение опресноков в праздник пасхи, омовение рук и сосудов. Евангелие написано Марком или в Риме, или в Александрии. В нем изображается по преимуществу время торжественного служения Мессии, когда Он победоносно выступал против греха и злобы мира сего. Евангелие Марка состоит из 16 глав, начинается явлением Иоанна Крестителя и оканчивается сообщением, как после вознесения Христа апостолы пошли проповедовать учение Христово. В нем одном только, между прочим, рассказывается эпизод о неизвестном юноше, который в ночь взятия Христа воинами, выбежал на улицу в одном одеяле, и когда один из воинов схватил его за одеяло, то, вырываясь из рук воина, он оставил одеяло в его руках и убежал совершение нагой (15, 51, 52). По преданию, этот юноша и был сам ев. Марк.
Третье Евангелие написано ев. Лукой (Лука - сокращ. форма от Лукан или Луцилий), сотрудником апостола Павла во время его мессион. путешествий. Во время этих путешествий он научился понимать учение апостола, как глубокое воспроизведение и истолкование учения Христова в его разнообразных приложениях. Это и послужило для него побуждением написать Евангелие, которое он в частности предназначал для некоего «достопочтенного Феофила», очевидно пользовавшегося большим уважением в церкви и желавшего «узнать твердое основание этого учения, в котором был наставлен». До этого времени уже были в обращении первые два Еванг., а также и другие отрывочные записи «о совершенно известных событиях»; но ев. Лука хотел, «по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать» достопочтенному Феофилу земную жизнь Христа, насколько он знал о ней от «очевидцев и служителей Слова» (1, 1-4). Так как Феофил, по предположению, был из язычников, то и всё Евангелие Луки написано для христиан из язычников. Поэтому родословие Христа в нем ведется не от Авраама только, как в Еванг. Матфея, а от Адама, как родоначальника всех людей. Жизнь Христа у него излагается преимущественно с исторической стороны, и рассказ отличается обстоятельностью, особенно в первых главах, где излагаются события, предшествовавшие рождению Христа и его сопровождавшие. Евангелие состоит из 24 глав и заканчивается повествованием о вознесении Христа на небо.
Четвертое Евангелие написано в Ефесе «возлюбленным учеником» Иисуса Христа, Иоанном, который, по высоте своего учения о Боге-Слове, получил почетное название; Богослова. После разрушения Иерусалима; Ефес сделался средоточием христианской церкви на Востоке; вместе с тем, он был вообще центром умственной жизни Востока, так как здесь сталкивались представители как греческой, так и восточной мысли. Там учил и первый ересиарх, Керинф, который искажал христианство привнесением в него греко-восточных элементов, заимствованных им из Александрии. При таких обстоятельствах особенно необходимо было для церкви иметь руководство в вере, обеспечивающее от заблуждений. Имея в лице апостола Иоанна одного из ближайших свидетелей и очевидцев «служения Слова», христиане Ефеса стали просить его, чтобы он описал им земную жизнь Христа Спасителя. Когда они принесли Иоанну книги первых трех евангелистов, то он похвалил их за истинность и правдивость повествования, но нашел, что в них много опущено весьма важного. При повествовании о Христе, пришедшем во плоти, необходимо говорить о Его божестве, так как иначе люди с течением времени начнут судить и думать о Христе лишь по тому, каким Он являлся в земной жизни. Евангелие Иоанна начинается, поэтому, не с изложения человеческой стороны в жизни Христа, а именно божественной стороны - с указания на то, что воплотившийся Христос есть Слово изначальное, то самое, Которое «в начале было у Бога и само было Бог», тот Логос, чрез Который, произошло все существующее. Такое указание на божество и предвечное бытие Христа необходимо было также в виду распространявшихся Керинфом лжеучений касательно Иисуса, Которого он считал лишь простым человеком, принявшим на себя божество только временно, в период от крещения до страданий, а также в виду александрийского умозрения о разуме и слове (Логосе), в их приложении к отношению между Богом и Его Словом изначальным. Дополняя синоптиков, ев. Иоанн описывает, преимущественно деятельность Христа в Иудее, подробно рассказывая о посещении Христом Иерусалима по большим праздникам вместе с другими паломниками. Евангелие от Иоанна состоит из 21 главы и заканчивается свидетельством самого автора, что «истинно свидетельство его».
Литература предмета чрезвычайно обширна: здесь достаточно указать только наиболее выдающиеся сочинения, в особенности те, которые послужили поворотными пунктами в развитии вопроса о происхождении Евангелий. Вопрос этот получил научную постановку в ХVIII в., когда исследователи, не довольствуясь традиционным взглядом, впервые отнеслись к нему критически. Вместо принятого воззрения, по которому первым по времени Евангелием признавалось Еванг. Матфея. явились исследователи, признававшие таковым Еванг. Луки (Вальх Гаренберг, Макнайт и др.). Но эта теория настолько не соответствовала очевидным данным, что скоро старшинство было перенесено на Еванг. Марка (Storr, «Ueber den Zweck der еvаng. Gesch. des Joh.», Тюбинген 1786, а также «De font. evang. Matth. et Luc.» 1794). и весь интерес затем сосредоточился на вопросе, считать ли это Евангелие источником, или извлечением по отношению к первым двум.
Грисбах (в своём «Comm. qua Marci evang.», etc., Iena 1789) дал перевес последнему. Этот вопрос на время отодвинут был новой теорией Эйхгорна (в его «Einleit. in d. N. T.» 1804), который источником для всех синоптических Евангелий признавал особое краткое сочинение на арамейском языке. Хотя эта теория не имеет никаких исторических оснований и есть дело чистого умозрения, однако она нашла горячих поклонников в лице Грау («Never Versuch» etc. 1812), Циглера и др. В своей решительной форме теория Эйхгорна, однако, продержалась недолго, и критика опять занялась вопросом о старшинстве одного из начальных Евангелий: опять многие исследователи остановились на Марке как самом древнем евангелисте (Knobel, «De evang. Marci origine», Бресл. 1831: Reuss «Gesch. d. II. Schrift», 1843, и др.). Затем выступила тюбингенская школа, с своей резко обозначенной теорией о позднем происхождении Еванг. (Baur, «Krit. Undersuch. uber die kanon. Ev», Тюб. 1847), и эта теория надолго заняла собою умы исследователей, пока сознание ее несостоятельности не выдвинуло опять на сцену прежние вопросы о первоисточнике, который по прежнему стали видеть в Евангелии Марка, хотя более утонченная критика нашла возможным различать наличного Марка от особого Urmarcus, который послужил источником для самого Марка (Вейс, Гольцман, Шенкель др.). В конце концов критика едва ли не начинает вновь склоняться к тому традиционному взгляду, от которого она усиливалась освободиться. См. I. F. Bleck, «Einleitung in die Schrift» (ч. II. изд. 4, 1886); B. Weiss, «Lehrbuch der Einleitung d. N.T.» (2 изд. 1889). Обширную и весьма обстоятельную особенно в библиограф. отношении статью см. в «Библейском словаре» Вигуру под словом «Evangiles», вып. XV стр. 2058 и сл. В русской литературе арх. Михаила «Введение в новозаветные книги» (перевод сочин. Герике, М. 1864); его же «О Евангелии и евангельской истории» (изд. 2-е, M., 1870) и др. Лучший свод содержаний четырех Евангелий в одно связное повествование см. у преосв. Феофана, в его труде: «Евангельская история о Боге Сыне » и пр. (М. 1885). Ср. у Брокгауза под сл. «Евангелие».
Здесь имеются в виду только Евангелия канонические; о евангелиях апокрифических см. т. I, ст. 930.
Источник текста: Православная богословская энциклопедия . Том 5, столб. 172. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу "Странник" за 1904 г.
Кем и когда написаны Евангелия?
…Из всей массы христианской литературы первых веков Церковь отобрала четыре книги, повествующих о Христе, Его жизни и учении, четыре Евангелия. Со времени их написания прошло почти две тысячи лет.
Итак, что же говорит церковное предание?
Евангелие от Матфея появилось рано – между 32 и 40 годами христианской эры. Его автор – апостол Матфей, тот самый Матфей-мытарь, которому Иисус сказал: «Следуй за мною», – и который тут же встал и пошел за Христом. Несмотря на прежнее недостойное занятие, этот человек вошел в число двенадцати апостолов и был очень уважаем среди учеников Христа. Несколько лет он проповедовал в Палестине.
Написано Евангелие на том языке, на котором говорили в то время палестинские евреи – на арамейском. Это свидетельство, которое еврей писал для евреев. Поэтому начинается оно с того, что было основным для иудеев – с родословия, и главное здесь – кроме, естественно, самого учения – доказать то, что Иисус и есть тот самый Мессия, о котором говорилось в пророчествах и которого так ждали иудеи. Из-за того что автор часто упоминает Царствие Небесное, это Евангелие называют «Евангелием царства».
Когда Матфей отправился из Палестины в другие места, он (примерно около 60 года) перевел, сам или с помощью переводчиков, свой труд на греческий язык, чтобы его могли читать и евреи диаспоры. Арамейский оригинал исчез после разрушения Иерусалима, а греческие переводы остались.
Из всех Евангелий это – самое четкое и логически выстроенное. Именно в нем содержится Нагорная проповедь – свод христианских норм. «Евангелие от Матфея – тщательно продуманный трактат, написанный человеком, знакомым с тайнами писательского ремесла. Об этом свидетельствует не только композиция всего произведения или столь блестяще задуманная сцена, как “Нагорная проповедь”. В тексте мы встречаем множество доказательств того, что автор уделял немало внимания литературной стороне своего труда: тут и тщательный подбор слов, и частые обращения к диалогам и монологам, и прежде всего использование таких стилистических приемов, как параллелизмы, контрасты, повторы. Одним словом, все то, что мы называем сейчас беллетризацией и стилизацией» . Хоть Косидовский, давший эту оценку Евангелию от Матфея, и безбожник, с ним трудно не согласиться. Кроме прочего, это еще и великолепное литературное произведение, и люди, которые любят и ценят хорошую литературу, не могут не почувствовать этого.
Именно к нему относятся и те забавные доводы, на основании которых неверующие ученые датируют это Евангелие, самое раннее, серединой 80-х годов. «Этот вывод опирается на анализ текста, – пишет все тот же Косидовский. – В Евангелии, например, четырежды встречаются намеки на разрушение Иерусалима. Поскольку мы не допускаем мысли, что автор был ясновидящим, то нам остается лишь отнести дату создания Евангелия к периоду после 70 года. Другой намек, явно касающийся преследований христиан при императоре Домициане, правившем в 81-96 годах, позволяет еще точнее определить дату написания Евангелия» . Ну а поскольку мы недопускаем, что данная логика применима к пророчествам, то остается только повторить: церковное предание относит появление Евангелия от Матфея к периоду между 32 и 40 гг. по Р. Х., а недавняя археологическая находка, упомянутая выше, доказывает, что в 60 годы оно уже существовало.
Автор второго Евангелия – один из учеников св. Петра и его секретарь Марк. Это тот самый Иоанн, прозванный Марком, о котором упоминается в «Деяниях апостолов». О нем известно довольно много. Он происходил из состоятельной иерусалимской семьи и, вероятно, был хорошо образован. Его мать, Мария, с самого начала предоставляла свой дом для собраний христиан. Около 44 года по Р. Х. Марк вместе с апостолом Павлом и своим дядей Варнавой отправился в Антиохию, но потом покинул их и вернулся обратно. Позже, около 50 года, он захотел снова пойти с Павлом в путешествие, однако апостол не взял его с собой, отчего произошел разлад между Павлом и Варнавой. Впрочем, потом, уже перед самой смертью Павла, они с Марком помирились.
Уже во времена Нерона Марк, будучи в Риме, снова встретился с Петром и стал его секретарем. По просьбе римских христиан он и написал свое Евангелие. Это книга, написанная для населения Рима, поэтому отсюда выпущено все, что имеет значение только для иудеев. Здесь нет генеалогии Иисуса, нет противопоставления старого и нового закона и многого другого. Здесь нет попытки доказать, что Иисус – тот Мессия, которого ждали. Жители языческого Рима понятия не имели о Мессии. Это просто рассказ о жизни и служении Иисуса, о Его распятии и воскресении.
Из текста видно, что Марк постоянно сверялся с Евангелием от Матфея, поскольку в обеих книгах много одних и тех же сюжетов, несколько по-иному изложенных. Почему-то ученые считают, исходя из этого, что Евангелие от Марка написано раньше, а Матфей пользовался им как источником. Но ведь могло быть и иначе: Марк брал сюжеты у Матфея, сверяясь с рассказами св. Петра.
Именно с Евангелия от Марка начал свое знакомство с христианством митрополит Антоний Сурожский, человек, вклад которого в развитие христианства в наши скудные верой времена трудно переоценить. Он сам свидетельствует о своем опыте.
«…Я у мамы попросил Евангелие, заперся в своем углу, посмотрел на книжку и обнаружил, что Евангелий четыре, а раз четыре, то одно из них должно быть короче других. И, так как я ничего хорошего не ожидал ни от одного из четырех, я решил прочесть самое короткое. И тут я попался; я много раз после этого обнаруживал, до чего Бог хитер бывает, когда Он располагает Свои сети, чтобы поймать рыбу; потому что прочти я другое Евангелие, у меня были бы трудности; за каждым Евангелием есть какая-то культурная база, Марк же писал именно для таких молодых дикарей, как я, – для римского молодняка. Этого я не знал – но Бог знал. И Марк знал, может быть, когда написал короче других…
И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово, потому что этого не докажешь. Со мной случилось то, что бывает иногда на улице, знаете, когда идешь – и вдруг повернешься, потому что чувствуешь, что кто-то на тебя смотрит сзади. Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей глав Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос… помню, что я тогда откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут, значит, это воскресший Христос. Значит, я знаю достоверно и лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес, и, значит, все, что о Нем говорят, – правда. Это того же рода логика, как у ранних христиан, которые обнаруживали Христа и приобретали веру не через рассказ о том, что было от начала, а через встречу с Христом живым, из чего следовало, что распятый Христос был тем, что говорится о Нем, и что весь предшествующий рассказ тоже имеет смысл» .
Многие, впервые читая Евангелие, ощущали нечто подобное, хотя, может быть, и не так явственно и сильно. А просто читаешь и понимаешь, что все это – правда.
Но вернемся обратно, в I век по Р. Х.
«Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, – то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен», – так начинает свой труд автор третьего Евангелия, Лука. Образованный человек, врач из Антиохии, ученик апостола Павла и его спутник в путешествиях, он был, конечно, знаком с первыми двумя Евангелиями и, надо думать, с многими другими писаниями первых христиан. Он побывал в Иерусалиме, расспрашивал св. Петра и Иакова, брата Господня, Иоанна, любимого ученика Иисуса. Наверняка он знал Мать Иисуса и родственников Иоанна Крестителя. Лука попытался, насколько возможно, восстановить обстоятельства рождения Иисуса и Иоанна Крестителя, и сделал это с дотошностью ученого. Он сообщает много подробностей, которые не приводятся в первых двух Евангелиях, и выстраивает повествование в хронологическом порядке.
Общение с апостолом Павлом, для которого, и вправду, не было «ни эллина, ни иудея», для которого иудеи и вчерашние язычники в равной степени были братьями, наложило свой отпечаток и на повествование Луки. Если Матфея в первую очередь интересуют закон и пророчества, Марка – сила и власть Сына Божия, то основной мотив Луки – «милость к падшим» и жертвенность. Он такой же страстный проповедник равенства всех перед Господом, как и его учитель Павел.
Вторая книга Луки – «Деяния апостолов», написана в 64 году. Евангелие, по-видимому, несколько раньше. С началом преследования христиан Нероном и после смерти св. Павла Лука скрылся из Рима и перебрался в Ахаию и Беотию, взяв свой труд с собой.
Особняком стоит четвертое Евангелие – от Иоанна. С первого взгляда видно, что оно не похоже на другие ни по стилю изложения, ни по тому, что в нем говорится.
Среди обращенных христиан было много людей образованных, сведущих в философии. Философы же тогда, точно так же, как и теперь, любили рассуждать о природе Божества. Так что уже через несколько лет христианство оказалось окруженным самыми разнообразными теориями, борьбой с которыми наполнены первые века христианства. Одним из первых эту борьбу начал, по просьбе предстоятелей азиатских церквей во главе с апостолом Андреем, автор четвертого Евангелия. Этот человек сам говорит о себе, кто он такой – это апостол Иоанн, любимый ученик Иисуса и, по-видимому, единственный из апостолов, кто был достаточно образован для такой работы и кто понял то, что говорил Иисус о Своей Божественной природе.
Он был сыном рыбака, довольно богатого, поскольку тот имел работников и дом в Иерусалиме, а сам Иоанн был знаком с первосвященником. Иисус дал Иоанну и его брату Иакову прозвище «Воанергес», что значит «сыны громовы» – должно быть, по причине горячего характера.
Это Евангелие написано позже других, по преданию – около 90-100 гг. по Р. Х. Ученые, споря с преданием, приводят аргумент: мог ли простой рыбак из Галилеи написать столь сложное религиозно-философское сочинение? Но, во-первых, Иоанн был из достаточно богатой семьи и мог получить образование, а во-вторых, во времена Иисуса он был очень молод, а труд свой написал в глубокой старости. У него было время многому научиться!
Часто приходится слышать, что Иоанн повествует об Иисусе, исходя из греческой философской концепции Логоса. Логос, или, в переводе, Слово – достаточно сложное, чтобы не сказать заумное, религиозно-философское понятие. О том, что такое Логос в древнегреческой философии, коротко рассказывает отец Александр Мень.
«Следуя Гераклиту, стоики называют Бога Логосом. У них впервые термин “логос” получает неизменный смысл универсального вселенского разума. Средоточием Логоса Зенон считал небо и эфир, а Клеанф – солнце. Сила Божия растекается по миру раскаленной лавой, огненным дыханием, “пневмой”. В ходе космической эволюции искры Логоса становятся как бы “семенами” новых видов творения. Отсюда учение стоиков о “сперматическом Логосе”, эманации, излиянии небесного Огня в природу. Отсюда и глубокая мысль о космосе как одушевленном целом, как организме. “Это явствует, – говорили стоики, – из рассмотрения нашей души, которая есть как бы отторгнутая его часть”. Когда эволюция завершается, гигантская сфера, форму которой принимает мир, вновь расплавляется в горниле Логоса».
У Филона Александрийского, попытавшегося примирить и соединить философию и иудаизм, термин был тот же, но концепция иной.
«У Филона Логос – сущность вторичная по отношению к Божеству. В то же время Его нельзя назвать и тварью, как делали позднее ариане. В трактате “Кто есть наследник Божественного” о Логосе говорится как о посреднике, который находится “между двумя пределами”. Он – вселенский первосвященник, причастный и Небу и земле… “Кормчий Вселенной, – пишет Филон, – управляет всем, держась за Логос, словно за руль, пользуясь для блага твари тем же инструментом, с помощью которого Он образовал мир”.
В определенном смысле Логос – это Сам Сущий, умалившийся ради Своего создания. “Логос, – утверждает Филон, – является нашим Богом, Богом несовершенных людей”. Он, с одной стороны, наполняет Вселенную, как ее душа, а с другой – неотделим от глубин предвечного. Вбирая в себя многоликое царство энергий, Логос одновременно есть “первородный Сын Божий”. Филон отваживается называть его даже “вторым Богом”…
По словам Филона, Логос – “самая прочная и незыблемая опора Вселенной. Распространяясь от центра к периферии и от периферии к центру, он следует необходимому движению природы, стягивая воедино и скрепляя Собой, как печатью, все ее части”. Иначе говоря, Логос не ведет мироздание и человека к совершенству, но лишь вращает их по заколдованному кругу Это самая значительная уступка Филона языческой философии».
В переводе с иудейского «слово» переводится как «логос». Но это вовсе не значит, что под этими двумя словами подразумевается одно и то же понятие. У иудеев все было куда конкретней, они вообще были народом, не склонным к философии. Об этом, третьем Слове, пишет протоиерей Александр Шмеман.
«С первого дня принятие христианства мыслилось как принятие свидетельства о Христе апостолов, свидетелей Его заповедей. От них, и только от них, восприняла Церковь живой, исторический образ Спасителя, Его жизни, чудес, страданий и воскресения. Но это не простой человеческий рассказ, не просто историческое свидетельство. По учению Церкви, в даре Пятидесятницы, через сошествие Святого Духа оно становится Словом Божиим. Свою миссию апостолы воспринимают именно как служение или проповедь Слова. Больше того, сама Церковь есть ничто иное, как принятие этого Слова, так что она и ее рост в Деяниях Апостольских и в посланиях Павла определяется, как рост Слова: “Слово же Божие росло и распространялось” (Деян. 12: 24)…
Но чтобы понять все значение этих фраз, а также место апостольского свидетельства в сознании ранней Церкви, нужно помнить, что для нее, как и для всего ветхозаветного, еврейского сознания, Слово Божие означает не только выражение на человеческом языке абсолютной истины, не только откровение одному уму, но прежде всего явление Самого Бога, проявление Его Божественной Жизни и Силы. В Ветхом Завете Бог Словом творит мир, Словом “содержит” его жизнь, Словом начинает его спасение. Бог не только говорит Свое Слово, но Он им “действует”, или, вернее, Само Слово Божие есть Жизнь, действие, творчество. “В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… Все через Него начало быть… В Нем была жизнь и жизнь была свет человеков”. В прологе Евангелия от Иоанна хотели видеть введение в “конкретную” иудео-христианскую проповедь отвлеченного, философского понятия, попытку “эллинизации” христианского благовестия. Между тем он всецело укоренен именно в библейском восприятии Слова, как Божественной Жизни, Божественного Действия».
И в самом деле, если читать Евангелие от Иоанна не глазами философа, а исходя из такой концепции Слова, и при этом помнить о том, что Восток любит язык образов и символов, то видишь – чтобы понять этот текст, не нужно никакого философского образования. Все просто…
Время написания Евангелий
Время написания каждой из священных книг Нового Завета не может быть определено с безусловной точностью, но совершенно несомненно, что все они были написаны во второй половине I века. Это видно из того, что целый ряд таких писателей второго века, как святой мученик Иустин Философ в своей апологии, написанной около 150 года, языческий писатель Цельс в своем сочинении, тоже написанном в середине II века, и особенно священномученик Игнатий Богоносец, в своих посланиях, относящихся к 107 году, – все делают множество ссылок на новозаветные священные книги и приводят из них дословные выдержки. Первыми из новозаветных книг были написаны послания святых апостолов, вызванные необходимостью утверждения в вере недавно основанных христианских общин; но скоро явилась потребность и в систематическом изложении земной жизни Господа Иисуса Христа и Его учения. Как ни пыталась так называемая «отрицательная критика» подорвать веру в историческую достоверность и подлинность наших Евангелий и других священных книг, относя их появление в свет к значительно более позднему времени (напр., Бауэр и его школа), новейшие открытия в патриотической области (творениях святых отцов Церкви) литературы со всей убедительностью свидетельствуют, что все они написаны в I веке. По целому ряду соображений можно заключить, что Евангелие от Матфея написано раньше всех и никак не позже 50–60 гг. по Р.Х. Евангелия от Марка и Луки написаны несколько позже, но во всяком случае раньше, чем разрушение Иерусалима, то есть до 70 года по Р.Х., а евангелист Иоанн Богослов написал свое Евангелие позже всех, в конце первого века, будучи уже в глубокой старости, как некоторые предполагают, около 96 года. Несколько раньше был написан им Апокалипсис. Книга Деяний написана вскоре после Евангелия от Луки, потому что, как видно из предисловия к ней, она служит его продолжением.
Из книги Священное писание Нового Завета автора Милеант АлександрВремя написания Евангелий Довольно долго сказания о жизни Господа Иисуса Христа передавались только устно. Сам Господь не оставил никаких записей Своих речей и дел. Точно также и 12 апостолов не были рождены писателями; они были люди «некнижные и простые» (Деян. 4:13), хотя и
Из книги Новый Библейский Комментарий Часть 2 (Ветхий Завет) автора Карсон ДональдАвторство и время написания В самой Книге Пророка Даниила нет данных об авторстве, хотя около половины ее написано от первого лица. Богословы прежних времен в большинстве своем (хотя не единодушно) придерживались точки зрения (впервые высказанной в III в. неоплатоником
Из книги Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет) автора Карсон ДональдАвторство и время написания В ранней Церкви сложилось предание, согласно которому это Евангелие единодушно приписывали перу апостола Матфея, бывшего сборщика пошлин в Капернауме, о призвании которого в самом Евангелии говорится в 9:9 (Марк и Лука называют его Левием). В
Из книги Христос и церковь в Новом Завете автора Сорокин АлександрВремя написания послания Когда было написано Послание к Евреям, те, к кому оно было обращено, уже немалое время были христианами (5:12) и довольно долго испытывали гонения (10:32- 34). Некоторых из их первых руководителей уже не было в живых (13:7), но Тимофей еще был жив (13:23).
Из книги Апостольское христианство (1–100 г. по Р.Х.) автора Шафф Филип45. Порядок написания Евангелий Вероятнее всего, как считает большинство современных библеистов, первым записал Евангелие как связный письменный текст св. Марк. Сделал он это, слушая проповедь ап. Петра в Риме где-то в середине 60-х гг. Мк. - самое краткое по объему
Из книги Введение в Новый Завет Том II автора Браун Рэймонд85. Обстоятельства и время написания Мк. Наиболее вероятно, Мк. было написано в Риме, около 70-го года, со слов ап. Петра. Эти сведения мы черпаем из документов древней церковной истории и святоотеческой письменности, отражающих еще более древние предания, восходящие ко
Из книги Святой Ириней Лионский. Его жизнь и литературная деятельность автора Из книги Толковая Библия. Том 5 автора Лопухин Александр Из книги Толковая Библия. Том 12 автора Лопухин Александр Из книги автора Из книги автора Из книги автораМесто и время написания Из Флп можно узнать следующее о положении Павла в тот момент, когда он писал письмо.(1) Он находился в тюрьме (1:7, 13,17)*.(2) В месте его заключения были члены преторианской стражи (1:13) и христиане «из дома Цезаря» (4:22).(3) Павел не исключает возможность
Из книги автораМесто и время написания Письмо написано «из уз», поэтому надо рассмотреть все те же адресаты, о которых шла речь в главе 20: Эфес, Кесария, Рим. Однако здесь ситуация посложнее, ибо Флм содержит меньше намеков, чем Флп: Павел просит приготовить ему гостевую комнату (стих 22),
Из книги автора5. Время написания «Доказательства» О времени написания «Доказательства» не говорят ни Евсевий, ни Иероним, ни армянская рукопись. Приходится поэтому при определении его основываться исключительно на данных, заключающихся в самом сочинении.А здесь прежде всего
Из книги автора1. Всему свое время, и время всякой вещи под небом: 2. время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 3. время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 4. время плакать, и время смеяться: время сетовать, и время плясать; 5. время
Из книги автораВремя и место написания Третье свое апостольское путешествие, во время которого он заходил и в Галатию (Деян. XVIII:23), Ап. Павел закончил долгим пребыванием в Ефесе (с 54 до 56-го года). Как видно из послания к Галатам, оно не могло быть написано слишком много спустя после
Апостолов было 12, почему только 4 Евангелия вошли в Библию?
- Андрей задал нам следующий вопрос
: «Апостолов было 12, почему только 4 Евангелия вошли в Библию? Где другие???
»
Иаков, брат Иисуса Христа по матери, тоже был апостолом: Галатам 1:19 «Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня ». Также апостолом был и брат Иисуса Христа – Иуда, написавший «Послание апостола Иуды».
Дело в том, что звание «апостол» аналогично званию «миссионер». В переводе с греческого слово «апостол» означает «посланник» или «посланный». Апостолами являются верующие в Иисуса Христа, которые по влечению сердца и побуждению Святого Духа свидетельствуют неверующим о спасении через жертву Иисуса Христа, насаждают новые церкви и взращивают служителей для церквей Божьих. Вот почему апостолов намного больше, чем 12.
А поскольку были апостолы, также были и лжеапостолы, о которых предупреждал Апостол Павел во 2-м Послании Коринфянам 11:13
«Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели
, принимают вид Апостолов Христовых
». Лжеапостолами были лжеучителя, выдававшие себя за апостолов – миссионеров и посланников Божьих.
Что же касается 12, то двенадцатью апостолами традиционно считаются 12 учеников Иисуса Христа, которых Он самолично избрал к апостольскому служению ещё до Своего распятия. При чём апостол Матфий заменил Иуду Искариота (Деяния 1:15-26 ).
Теперь вернёмся к вопросу: Почему только 4 Евангелия вошли в состав Библии, хотя апостолов было 12?
Интересно заметить, что евангелисты Лука и Марк не были в числе 12 апостолов, и, стало быть, не четыре, а только два Евангелия, написанные апостолами (Матфеем и Иоанном, которые принадлежали к числу 12 апостолов) вошли в состав Библии. Почему же нет Евангелий, написанных другими близкими учениками Иисуса Христа?
Евангелие от Луки начитается следующими словами: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен » (Лука 1:1-4 ).
Из этого отрывка можно узнать две вещи, которые позволят нам ответить на поставленный вопрос:
1. Во-первых
, – Лука свидетельствует о том, что в то время многие брались за написание Евангелия: «…уже многие начали составлять повествования
о совершенно известных между нами событиях
» (Лука 1:1
).
Действительно, в то время многие (даже не апостолы) писали и составляли повествования о жизни Иисуса Христа. Однако только 4 Евангелия являются Богодухновенным Писанием. Остальные сохранившиеся Евангелия называются апокрифами, не являющимися Богодухновенным Писанием.
2. Во-вторых
, – Лука свидетельствует о том, что при написании своего Евангелия он целиком и полностью опирался на свидетельства других апостолов: «…как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами
и служителями Слова
» (Лука 1:2
).
То же самое относится к Евангелию от Марка, которое было написано Марком со слов других 12 апостолов. А если учесть, что другие апостолы сделали свой вклад в написание Евангелий от Луки от Марка, то у них уже не было необходимости писать дополнительные Евангелия.
Да и что бы вам дало, если бы было 12 или больше Евангелий? Они бы только повторяли друг друга. Но всё, что нам нужно знать о Господе, заключено в 4-х Евангелиях. Именно поэтому апостол Иоанн написал в своём Евангелии: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг
. Аминь
» (Иоанна 21:25
). Все же остальные описания могли бы только увести читателей в сторону от той истины, которую Господь хотел до нас донести и донёс в 4-х имеющихся Евангелиях.
Наша задача – познать эту истину, примириться с Богом и обрести спасение и жизнь вечную.
