Кратко о философии ницше. Основные идеи ницше

А.А.Лаврова
кандидат философских наук, доцент

Творчество этого неординарного немецкого мыслителя, который принадлежит 19 веку, но идейно предвосхищает проблематику и философские споры 20 века, представляет собой сложный комплекс идей, выраженных не в виде научных сочинений, а в мифопоэтической, художественной форме, что создает немалые трудности как для изложения, так и для интерпретации данного учения.

Фридрих Вильгельм Ницше родился 15 октября 1844 г. в саксонском городке Рекен в семье протестантского священника. Он получил блестящее гуманитарное образование сначала в школе, а затем в Боннском и Лейпцигском университетах. Едва достигнув возраста 24 лет, он получает должность профессора классической филологии в университете г. Базеля (Швейцария). Столь благополучно складывавшаяся вначале академическая карьера Ницше, однако, была вскоре разрушена как его скандальными, с точки зрения тогдашнего историко- филологического сообщества, публикациями, так и нараставшими симптомами нездоровья.

Творчество Ф.Ницше изобилует крайностями. Так, раннее увлечение философией А.Шопенгауэра и музыкальным реформаторством Р.Вагнера сменяется очень резкой критикой и того и другого. За романтической культурфилософией начала 70- х годов, нашедшей воплощение в таких работах, как "Рождение трагедии из духа музыки" (1872) и четырех эссе, объединенных названием "Несвоевременные размышления" (1873- 1(S76), следуют ""позитивистские" книги "Человеческое, слишком человеческое" (1878-1880), "Утренняя заря" (1881) и "Веселая наука" (1882).

Ухудшающееся состояние здоровья, а также глубокое разочарование в академической деятельности приводят к тому, что в 1879 г. Ницше навсегда оставляет профессорскую должность и с тех пор ведет жизнь свободного художника. На курортах Швейцарии и Италии он создает свои сочинения, воплотившие наиболее зрелые и оригинальные его идеи: "Так говорил Заратустра" (1883-1885), "По ту сторону добра и зла" (1886), "Генеалогия морали" (1887). Ницше намеревался осуществить систематическое изложение своей философии, в его архиве имеются многочисленные планы и наброски, свидетельствующие о том, что стержнем этого сочинения должна была стать идея "воли к власти". Однако проект magnum opus так и остался нереализованным: им была написана лишь первая часть, озаглавленная "Антихрист". Часть подготовительных набросков была опубликована посмертно под названием ""Воля к власти" (1901-1906).

Ницше отвлекался от работы над главным проектом, чтобы написать памфлет "Казус Вагнера" (1888), за которым последовало не менее резкое сочинение "Ницше против Вагнера". Эта последняя работа, как и другие сочинения 1888 г. - "Сумерки идолов", "Антихрист" и "Ессе Homo". являющаяся своего рода автобиографией, - были опубликованы уже после того, как разум философа помрачился. Это случилось в первых числах 1889 г. Умер Ф.Ницше 25 августа 1900 г.

РАННИЕ СОЧИНЕНИЯ И КРИТИКА КУЛЬТУРЫ

Хотя в ранний период творчества на Ницше большое влияние оказала философия А.Шопенгауэра. его трудно назвать собственно учеником и последователем знаменитого франкфуртского пессимиста. Когда в первой своей книге "Рождение трагедии из духа музыки" Ницше вслед за Шопенгауэром исходит из того, что существует некое "первоначальное единство", а также считает жизнь, как она есть сама по себе, чем-то ужасным и трагичным. нуждающимся в творческом преобразовании с помощью искусства; он скорее стремится оправдать ее, нежели отвергнуть, и берет в союзники древнегреческую культуру досократовской эпохи. Древние греки, утверждает Ницше, хорошо представляли себе опасности жизни, и это знание не отвращайте их от нее благодаря тому. что они были способны сделать ее приемлемой, творчески преобразовав. В их глазах мир получал оправдание как эстетический феномен. Ницше при этом обращает внимание на два мотива древнегреческой мифологии: дионисийский и аполлоновский.

Бог Дионис является как бы символом потока жизни в ее первозданности, жизни, опрокидывающей любые барьеры и не знающей никаких ограничений. В дионисическом культовом действе, носящем оргиастический характер, как бы происходит слияние участвующих в нем с самой стихией жизни, растворение в ней. приобщение к ""первоначальному единству". При этом слетает покрывало эстетической иллюзии, и ничто не сдерживает проявление витальных сил.

В то же время бог Аполлон - это символ света, меры и гармонии. Он олицетворяет собой принцип индивидуации. Дионисийский культ Ницше считает началом более древним, и это дает ему основание утверждать, что под покровом умеренности, столь часто приписываемой грекам, под покровом их приверженности искусству, красоте, совершенным формам таится темное, алчное и необузданное напряжение инстинкта, порыва, страсти, которые готовы все смести на своем пути. Именно за это мнение, шокировавшее научное сообщество филологов - классиков того времени, Ницше был подвергнут остракизму как ученый-историк. Правда, данное обстоятельство нс повергло его в отчаяние, а, напротив, послужило более ясному осознанию им смысла собственной деятельности.

Итак, поскольку жизнь есть вещь ужасная и жестокая, то пессимизма в шопенгауэровском смысле, т.е. как преодоления самого желания жить, можно избежать, только если первобытный ужас будет переведен на язык настроения, которое не лишает человека возможности испытывать потрясение от соприкосновения с хаосом, но при этом удерживает его в определенных рамках повседневности. Этим путем идет дионисийская эстетика, типичными формами которой, по Ницше, выступают музыка и аттическая трагедия.

В своей первой книге, как это следует из названия, Ницше исследует вопрос, из каких предпосылок возникла древнегреческая трагедия, какие потребности народной души она выражала и что случилось с ней под влиянием исторических перемен при переходе к классической эпохе - эпохе Сократа и Платона. Важнейшей целью Ницше в этой книге было показать, что высшие достижения греческой культуры - до того, как их "испортил" сократовский рационализм, - явились результатом гармоничного соединения аполлоновского и дионисического начал. В способности к подобной гармонии философ видит высший образец и смысл культуротворчества. "Гибель греческой трагедии должна была представиться нам результатом достопримечательного разрыва этих двух коренных художественных стремлении; в полном согласии с этим последним процессом шло вырождение и перерождение греческого народного характера, вызывая нас на серьезное размышление о том, насколько необходимо и тесно срастаются в своих основах искусство и народ, миф и нравы, трагедия и государство" (1. T.I. С. 150).

Если существование оправдано только как эстетический феномен, то цветом народа будут те, кто преобразует существование в такой феномен, т.е. сильные и одаренные натуры, способные взирать на жизнь без страха. Ницше утверждает, что именно они составляют базис культуры. Ради их произрастания и деятельности должны трудиться целые народы, потом и кровью удобряя ту землю, которая, возможно, станет родиной гения: поэта или художника, музыканта или философа.

В одном из "Несвоевременных размышлений" Ницше ставит вопрос, к которому будет возвращаться и впоследствии. Что должно доминировать: жизнь над знанием или наоборот? "Какая из двух сил есть высшая и решающая? - риторически спрашивает он. - Никто не усомнится: жизнь есть высшая, господствующая сила..." (1. T.I. С.227). Это означает, по мнению Ницше, что культура 19-го столетия, для которой было характерно доминирование знания и науки, будет взорвана подавленными витальными силами, и это приведет к эпохе нового варварства. Под поверхностью размеренной и благополучной жизни философ чувствует бурление непреложных сил, ибо это силы "дикие, первобытные и совершенно немилосердные. На них смотришь с трепетным ожиданием, как на котел волшебной кухни... Уже целое столетие мы подготовлены к капитальным потрясениям", - заключает он (2. С.31). Враждебная подлинной культуре тенденция, с его точки зрения, заключена в массовых демократических и социалистических движениях, ибо они ведут к опошлению и стандартизации культурных ценностей. Однако Ницше нс считает, что подобная ситуация непреодолима. Напротив, угроза со стороны деструктивных сил может и должна разбудить способность людей ценить и сохранять высшие проявления человеческого гения.

Ницше считает, что культурные ценности траисцендентны конкретной исторической ситуации, а человек - существо пластичное, ибо он способен сам преодолевать себя, обнаруживая новые возможности. Эмпирическая наука, по Ницше, не способна дать подходящую перспективу. То же касается и христианского вероучения, о котором он в ранний период еще мало говорит. Это миссия одинокого мыслителя-философа, который не интегрирован в сложившуюся образовательную систему и потому не боится стать "опасным". Самый главный вопрос для всякой философии, считает Ницше, состоит в том, чтобы понять "насколько вещи обладают неизменными качествами и формами, чтоб затем, дав ответ на этот вопрос, с беззаветной храбростью отдатьсясовершенствованию той стороны мира, которая будет признана изменчивой (2. С.91). Этот идеал философа как судьи над свершившимся и творца новых ценностей Ницше сохранит и в последующие годы.

КРИТИКА МОРАЛИ

Если в первый период творчества проблема культурных ценностей интересовала Ницше главным образом с эстетической точки зрения, то во второй период основное свое внимание он сосредоточивает на анализе этических норм и оценок, их сущности и происхождении. В этот период вырабатывается специфический для философа стиль изложения: его книги отныне уже ничем не напоминают научные трактаты, это -композиционно и тематически оформленные собрания афоризмов.

"Нравственность, - пишет Ницше, - есть, ближайшим образом, средство предохранения общества от распадения" (2. С.298). Прежде всего должна появиться система принуждения, заставляющая индивида согласовывать свои личные мнения и интересы с общественными. Успешнее всего этот механизм действует, если принуждение принимает анонимную форму обычая, когда общественный авторитет утверждается исподволь через систему воспитания и обучения. В таком случае лояльность может стать "второй натурой", демонстрироваться добровольно и даже приносить удовольствие. Нравственность становится внутренним свойством и средством самоконтроля человеком своего поведения по мере совершенствования общественного организма.

Подобные рассуждения, казалось бы, должны наводить на мысль, что Ницше - сторонник утилитаризма. На самом деле его позиция не столь однозначна. Так, он говорит о "двойной предыстории" (1. С.270) понятий добра и зла. развивая эту мысль в поздних сочинениях. В книге "По ту сторону добра и зла" он выдвигает учение о двух основных типах морали:

"морали господ и морали рабов" (1. Т.2. С.381). Во всех развитых цивилизациях они смешаны, элементы той и другой можно обнаружить буквально в одном и том же человеке. Но различать их, считает Ницше, необходимо. В морали господ, или аристократической морали, "добро" и "зло" эквивалентны понятиям "благородный" и "презренный" и относятся не столько к поступкам людей, сколько к самим людям, эти поступки совершающим. В рабской же морали смысл основных этических категорий зависит от того, что полезно, что служит поддержанию порядка в обществе, отстаивающем интересы слабых в духовном и физическом отношении индивидов. Такие качества, как сострадание, добросердечность и скромность, рассматриваются как добродетели, в то же время свойства, которые обнаруживают сильные и независимые индивиды, считаются опасными, а потому "злыми".

Данные идеи представлены и в книге "Генеалогия морали", где Ницше широко использует понятие мстительности (ressentiment). Высший тип человека, по его мнению, создает свои ценности от избытка жизненной силы. Слабые же и бессильные боятся таких людей, они стремятся обуздать и приручить их, подавить своей численностью, навязывая в качестве абсолютных "стадные ценности". Разумеется, подобная мстительность открыто не признается и, возможно, даже не осознается "толпой" в качестве побудительного мотива, однако, она действует, находя как прямые, так и окольные пути и косвенные выражения. Все это выводит на свет искушенный "психолог морали", каковым Ницше считает себя.

Итак, в истории морали, согласно Ницше, борются друг с другом две основные этические позиции. С точки зрения высшего типа людей, они могут сосуществовать. Это возможно, если "толпа", нс способная ни к чему возвышенному, будет практиковать "рабскую морить" исключительно в своей среде. Но она, подчеркивает Ницше, никогда не ограничится этим и не откажется от универсалистских претензий. Более того, по крайней мере в истории Запада у "рабской морали" были и остаются все шансы па успех. Об этом, например, свидетельствует распространение христианства. Ницше не отрицает полностью какую бы то ни было ценность христианской морали, признавая, что она сделала человеческий внутренний мир более утонченным. Однако он видит в ней выражение мстительности, характерной для стадного инстинкта, или "рабской морали". То же воплощение мстительности видит Ницше в демократическом и социалистическом движениях, считая их производной формой от христианской идеологии.

Ницше полагает, что идеал всеобщей, единой и абсолютной морали должен быть отброшен, так как он ведет жизнь к упадку, а человечество - к вырождению. Его место должна занять градация рангов, степеней различных типов морали. Пусть "стадо" остается приверженным своей системе ценностей, считает Ницше, при условии, что оно лишено права навязывать ее людям "высшего типа".

Когда Ницше говорит о необходимости стать "по ту сторону добра и зла", это надо понимать как призыв к преодолению так называемой рабской морали, которая, с его точки зрения, ставит всех на одну доску, любить и охраняет посредственность, препятствует возвышению человеческого типа. Он не имеет в виду, как это иногда утверждают, полное безразличие к природе ценностей и упразднение всяких нравственных критериев. Подобное было бы самоубийственным для обычного человека. Только те, кто принадлежит к высшему типу, могут без ущерба для себя стать "по ту сторону" навязываемых обществом пониманий добра и зла, ибо эти индивиды сами являются носителями нравственного закона и не нуждаются ни в чьем попечительстве. Их свободное самоопределение, считает Ницше, - это единственный путь к более высокому уровню человеческого существования, к сверх-человеку (Ubermensch).

АТЕИЗМ И НИГИЛИЗМ

В "Веселой науке" Ницше замечает, что "величайшее из новых событий - что "Бог умер" и что вера в христианского Бога старта чем-то не заслуживающим доверия - начинает уже бросать на Европу свои первые тени... Наконец, нам снова открыт горизонт, даже если он и затуманен; наконец наши корабли снова могут пуститься в плавание, готовые ко всякой опасности; снова дозволен всякий риск познающего" (1. T.I. С.662). Разрушение веры в Бога открывает перед человеком возможность полной реализации его творческих потенций; христианский Бог с его повелениями и запретами больше не стоит на пути; и взгляд человека уже не устремляется от этого мира ввысь - к несуществующей сверхчувственной реальности.

Подобная точка зрения основана на том, что понятие Бога враждебно жизни. Это глубочайшее убеждение Ницше, которое не изменилось с течением времени. "Понятие "Бог", - пишет он в "Сумерках идолов", - было до сих пор сильнейшимвозражением против существования" (1. Т.2. С.584). А в "Антихристе" мы читаем, что в христианстве почитается Бог, «объявляющий войну жизни, природе, воле к жизни! Бог как формула всякой клеветы на "посюстороннее", для всякой лжи о "потустороннем"!» (1. Т.2. С.644).

Ницше допускает, что в некоторые исторические периоды религия могла служить поступательной жизни, однако в целом его точка зрения относительно веры в Бога, особенно христианского, такова, что она враждебна жизни. В соответствии с подобным воззрением, философ истолковывает выбор между верой в Бога и атеизмом как вопрос вкуса, или инстинкта. Он признает, что среди великих людей были верующие. Однако теперь, когда существование Бога больше не является бесспорным, сила, интеллектуальная свобода, независимость и забота о будущем человеческого типа требует атеизма.

Время от времени Ницше приводит теоретические аргументы против религии, указывающие на ее иллюзорный характер. Решающим же мотивом его отвержения религии вообще и христианства в частности является то воздействие, которое религиозная вера оказывает на человека: ему прививается чувство бессилия, ущербности, послушания и т.п., он лишается способности к свободному саморазвитию. Религия, согласно Ницше, препятствует появлению высших индивидов либо разрушает их внутренний строй.

Вместе с тем, нападая на христианство, Ницше нередко отмечает привлекательность и благородство его идеалов. Известно, что философ сам испытал их сильное влияние и, возможно, он потому столь страстно отрицает их, что желает доказать себе, что хотя он и декадент, он "еще и его противоположность" (1. T.I. С.699). Богоборчество Ницше считает как бы подтверждением собственной силы и способности жить без божественной опеки. Однако с чисто философской точки зрения, выводы, которые он делает из атеизма, более важны, чем психологические мотивы его отрицания христианства.

Люди воображают, считает Ницше, будто нет никакой необходимой связи между верой в христианского Бога и следованием христианским нравственным критериям и ценностям, то есть последнее-де можно сохранить в неприкосновенности, а первое отбросить. Так поступают приверженцы секуляризированных форм христианства - демократических и социалистических доктрин, которые заимствуют большую часть моральной системы христианства, отвергая теологические обоснования. Однако подобные опыты, подчеркивает Ницше, обречены на неудачу. За "смертью Бога" рано или поздно, однако, неизбежно должно последовать отрицание абсолютных ценностей и самой идеи объективного и всеобщего морального закона.

Согласно Ницше, человек, воспитанный в лоне западноевропейской культуры, соединяет в своем сознании представление о моральных ценностях с христианской религией. Поэтому, если он теряет веру вэти ценности, то он теряет веру в ценности вообще. Утрата ценностных ориентиров, сопровождаемая чувством бесцельности, бессмысленности мира - один из важнейших элементов такого явления, как "европейский нигилизм". Ницше пишет, что "мораль была великимсредством для противодействия практическому и теоретическомунигилизму" (3. С. 37), она предписывала человеку следовать абсолютным ценностям, чем "охраняла человека от презрения к себе, как к человеку, от восстания с его стороны на жизнь, от отчаяния в познании. Она была средством сохранения" (Там же). И хотя человек, которого оберегает христианская мораль, - это слабый, декадентский тип, все же следование данным моральным предписаниям чаще всего приносит положительные результаты. Поэтому упадок веры ставит европейца перед опасностью нигилизма.

Нигилизм может выступать в разных формах. Так, существует пассивный нигилизм, покорно признающий, что высших ценностей нет, а существование бессмысленно. Это ощущение может побудить человека как к самоубийству, так и к жестокости по отношению к другим по принципу "все позволено". Но есть и активный нигилизм, который стремится сокрушить лишенных доверия и обесцененных кумиров. Ницше предсказывает, что активный нигилизм вскоре выйдет на сцену истории (собственно, он уже заявил о себе в его лице) и вызовет потрясающие основы миропорядка катаклизмы: "...Будут войны, каких еще никогда нс было на земле. Только с меня начинается на земле большаяполитика" (1. Т.2. С.763).

Наступление нигилистической эпохи, с точки зрения Ницше, неизбежно. Это будет означать окончательный закат "декадентской" христианской цивилизации в Европе. В то же время через переоценку всех ценностей будет расчищен путь к появлению и упрочению власти высшего типа людей. С этой точки зрения, приход нигилизма, этого "самого жуткого из всех гостей", который уже "стоит за дверями" (3. С.35), нужно приветствовать.

ГИПОТЕЗА О ВОЛЕ К ВЛАСТИ

Когда Ницше пишет, что "жизнь - это воля к власти" (3. С.106), то складывается впечатление, что он просто заменяет шопенгауэровское понятие "воля к жизни" понятием "воля к власти". Это, однако, означало бы, что Ницше смотрит на мир как на проявление некоего изначального единства, трансцендентного этому миру. На самом деле в зрелый период творчества он не только не разделяет подобной идеи, но и резко критикует различение нашего мира, мира явлений, с одной стороны, и "истинного" мира, с другой. Следует учитывать, что, согласно Ницше, чувственно-воспринимаемый мир - это отнюдь не "видимость", иллюзия, создаваемая неким субстанциальным началом. Мир явлений и есть единственная реальность, представляющая собой динамическую целостность. Понятие воли к власти оказывается у немецкого философа универсальным объяснительным принципом, с помощью которого он характеризует процесс непрерывного становления. Гипотезу воли к власти нужно рассматривать скорее как определенную интерпретацию реальности, угол зрения и способ описания, нежели как метафизическую доктрину о запредельной видимому миру реальности.

Ницше, разумеется, опирался на Шопенгауэра, однако эта идейная преемственность не носит прямого и непосредственного характера. В своей концепции мира как воли к власти он идет не от общего к частному, а в обратном направлении: применив сначала это понятие к объяснению психических процессов, он затем распространяет его и на всю органическую природу. Он пишет: "Прежде всего нечто живое хочет проявлять свою силу - сама жизнь есть воля к власти: самосохранение есть только одно из косвенных и многочисленныхследствий этого" (1. Т.2. С.250). В дальнейшем философ применяет данное понятие и к миру в целом: "Допустим, наконец, что удалось бы объяснить совокупную жизнь наших инстинктов как оформление и разветвлениеодной основной формы воли - именно воли к власти, как гласитмое положение; допустим, что явилась бы возможность отнести все органические функции к этой воле к власти... тогда мы приобрели бы себе этим право определить всю действующую силу единственно как волю к власти. Мир, рассматриваемый изнутри, мир, определяемый и обозначаемый в зависимости от его "интеллигибельного характера", был бы "волей к власти", и ничем, кроме этого" (1. Т.2. С.270). В архиве философа сохранились многочисленные наброски, в которых он стремился дать всеохватывающее описание действительности с позиции волютаризма.

ВОЛЯ К ВЛАСТИ КАК ПОЗНАНИЕ. УЧЕНИЕ ОБ ИСТИНЕ

"Познание, - пишет в указанной выше связи Ницше, - работает как орудие власти. Поэтому совершенно ясно, что оно растет соответственно росту власти" (3. С.224). Стремление к расширению области познания и само желание знать зависят от воли к власти, т.е. от способности той или иной разновидности жизни контролировать и подчинять себе определенную часть реальности. Цель познания, по Ницше, состоит не в стремлении постичь абсолютисте истину из любви к ней, а в том, чтобы распространить свою власть до максимально возможных пределов. С помощью схематизации, подчинения многообразия впечатлений и переживаний более или менее устойчивому порядку, разделения их на роды и виды, словом, с помощью концептуализации опыта мы, согласно Ницше, решаем прежде всего практические задачи: выжить и утвердить свое влияние. Изначальная реальность представляет собой неупорядоченный поток становления, лишенный каких бы то ни было форм и качеств. Именно люди набрасывают на него удобную им концептуальную схему, превращая становление в бытие. Подобная деятельность "законна" в том смысле, что она есть форма проявления воли к власти. Суть же науки как квинтэссенции стремления людей к познанию определяется философом как "превращение природы в понятия в целях господства над природой" (3. С.287).

Итак, познание зля Ницше - это процессинтерпретации, истолкования. Он основан на витальной потребности контролировать поток становления. "Упущение индивидуального и действительного дает нам понятие и форму, природа же не знает ни понятий, ни форм, ни родов, но только одно недостижимое для нас и неопределимое х" (4. С.258). То есть речь идет скорее о приписывании интрепретации реальности, нежели об извлечении этой интепретации из нее: "Если кто-нибудь прячет вещь за кустом, ищет ее там и находит, - то в этом искании и нахождении нет ничего особенно достойного прославления" (4. С.260). И хотя мы рассматриваем те или иные положения дел в физическом или духовном мире как "тождественные" и считаем их присущими обладающим постоянством природы "объектам" и "субъектам", подчеркивает Ницше, это происходит не потому, что мы приблизились к "истине", а потому, что этоудобно для нас. Здесь имеет место подмена тезиса: от полезности интерпретации мы умозаключаем к ее объективности.

Однако ни о какой объективности истины, согласно Ницше, речи не может быть. Это "выдумка" учёных и философов. Вместе с тем они по-своему правы, настаивая на том, что некоторые положения, идеи и концепции должны иметь преимущество перед другими."Истина, - отмечает Ницше, - есть тот род заблуждения, без которого некоторый определенный род живых существ не мог бы жить. Ценность дляжизни является последним основанием" (3. С.229). Некоторые "фикции" подтвердили свою полезность для рода человеческого и стали чем-то само собой разумеющимся, например, такие как: "существуют постоянные вещи; существуют одинаковые веши: существуют вещи, вещества, юла; вещь есть то, чем она кажется" (1. Т.1. С.583) и т.п. Сходным образом законы логики, а также закон причинности пустили в человеческой природе такие глубокие корни. что"не верить в них значило бы обречь род на гибель" (3. С.230).

В свою очередь "фикции", которые оказались менее полезными или даже приносящими вред, получили название "ошибок", "заблуждений". Те же, которые доказали свою полезность для рода, постепенно вписались в структуру языка, вплелись в его лексику. В этом факте, предупреждает Ницше, заключена известная опасность, поскольку язык оказывается способным обольщать нас и создавать беспочвенную уверенность в том, будто наш способ высказываться о мире действительно отражает реальность: "Слова и понятия вводятнас постоянно в заблуждение... В словах скрыта философская мифология, которая постоянно сказывается, как бы мы ни старались быть осторожными" (2. С.277).

Все истины, как считает Ницше, будучи по своей сути фикциями, вместе с тем являются интерпретациями реальности, в которых находят выражение те или иныеперспективы. Любая форма жизни имеет свою точку зрения свою перспективу, которую она стремится навязать всем другим как обязательную. Категории разума и законы науки, будучи логическими фикциями, тоже имеют в виду определенную (не только познавательную) перспективу и не является олицетворением необходимой, априорной истины. Из сказанного ясно, что немецкий философ постоянно критикует классическое понимание истины как соответствия идей реальному положению дел в мире. При этом он в известной мере предвосхищаетпрагматическую трактовку истины, отдающую преимущество тем идеям, которые способствуют достижению желаемого практического результата. Однако в целом позицию Ницше по вопросу об истине правильнее всего назвать релятивистской. В этой связи интересна его самооценка, говорящая, что гипотеза воли к власти - это нс истина в собственном смысле слова, а "тоже лишь толкование" (1. Т.2. С.258).

ВОЛЯ К ВЛАСТИ В ПРИРОДЕ И ЧЕЛОВЕКЕ

Для разъяснения того, как воля к власти работает в природе, Ницше использует аналогию с атомистической моделью строения материи. Он считает возможным говорить о мельчайших количествах, или квантах, власти (силы, энергии), которые находятся в постоянном соперничестве и борьбе, ибо каждое из них стремится бесконечно увеличивать свое могущество. При этом Ницше подчеркивает условность данной физической аналогии, ибо само расчленение единого процесса на составляющие - вещь и ее воздействие, причину и следствие, субстанцию и акциденцию - представляет собой нс более, чем "психологическую примесь". "Если мы элиминируем эту примесь, - поясняет Ницше, - то вещей не будет, а останутся динамические количества, находящиеся в известном отношении напряженности ко всем другим динамическим количествам" (3. С.297).

Что касается органического мира, то Ницше пишет следующее: "Известное количество сил, связанных общим процессом питания, мы называем "жизнью" (3. С.300). В другом месте он определяет жизнь как "длительную формупроцессов уравновешения силы, в течение которых силы борющихся в свою очередь, растут в неодинаковой степени" (3. С.301). Иными словами, организм - это совокупность взаимодействующих систем, главное стремление которой заключается в повышении чувства власти. Это достигается за счет преодоления препятствий, противодействия тому, что оказывает сопротивление.

Говоря о биологической эволюции, Ницше яростно критикует дарвинизм. Он, в частности, обращает внимание на то, что в течение длительного времени, которое требуется для закрепления какого-либо полезного свойства, это свойство не приносит выгод своему носителю в плане приспособления к внешним обстоятельствам и борьбы с врагами. "Влияние "внешних обстоятельств"переоценено у Дарвина до нелепости: существенным в процессе жизни представляется именно та огромная созидающая изнутри формы сила, котораяобращает себе на пользу, эксплуатирует "внешние обстоятельства" (З.С.ЗОЗ). Ницше не согласен с мнением, что естественный отбор способствует прогрессированию биологических видов за счет сохранения их наиболее совершенных и индивидуально сильных особей. Как раз наоборот: наиболее совершенные, с его точки зрения, погибают легче всего; хорошо сохраняется лишь посредственность. Чувство страха и опасности объединяет слабых, и они благодаря своей численности получают преимущество в силе перед удачными, но все же редкими "детьми природы".

Если выводить какую-то мораль из дарвиновской теории эволюции, то, согласно Ницше, получится, что "средние более ценны, чем исключения, продукты декаданса более ценны, чем средние" (3. С.325). Поэтому, чтобы говорить о высших ценностях, придется принять в расчет и иные факторы, кроме естественноисторических. Надо заметить, что Ницше несправедливо требует от дарвиновской естественнонаучной теории объяснения сугубо культурологических вопросов. На это теория естественного отбора никогда не претендовала и не могла претендовать. Скорее всего адресатом ницшевской критики были довольно распространенные в его время всевозможные социал-дарвинистские построения.

Ницше считает лишенной каких бы то ни было оснований также и психологическую теорию, построенную на принципе гедонизма и видящую основные мотивы человеческого поведения в том, чтобы получать удовольствие и избегать страдания. С его точки зрения, удовольствие и неудовольствие - явления, сопутствующие увеличению или уменьшению власти. На неудовольствие нельзя смотреть как на абсолютное зло, ибо оно может послужить и часто служит источником достижения более сильных форм удовольствия, побуждая волю стремиться вперед и одерживать победу над тем, что стоит у нес на пути.

СВЕРХЧЕЛОВЕК И ПОРЯДОК РАНГОВ

Ницше объясняет мировой порядок в терминах соперничества и борьбы различных типов воли к власти. Подобная типология, с его точки зрения, существенна идя решения вопроса о ценности того или иного достигнутого состояния. Он выделяет два основных типа власти, или инстинкта: тот, который выражает восходящее движение жизни, и противоположный ему, воплощающий нисходящую жизнь."Стадный инстинкт, завоевавший теперь верховодство, - пишет Ницше, направляя огонь своей критики против демократических и социалистических движений, выражающих интересы людей, так сказать, низшего типа, - представляет нечто в корне отличное от инстинктааристократического общества: от ценности единиц зависит то или другое значение суммы... Вся наша социология не знает другого инстинкта, кроме инстинкта стада, т.е.суммированных нулей, - где каждый нуль имеет "одинаковые права", где считается добродетелью быть нулем" (3. С.60).

Говоря о социально-политическом аспекте современной ему западной культуры, Ницше резко критикует такой институт, как национальное государство, - для него это - "самое холодное из всех холодных чудовищ" (1. Т.2.С.35), превращающее себя в объект для поклонения и стремящееся "усреднить" всех своих граждан. И хотя немецкий философ желает изменения современного ему национально-государственного устройства как препятствующего формированию выдающихся личностей, он тем не менее не считает, что безликой массе придет конец, если высший тип человека станет хозяином на земле. Ибо это не дело высшей касты направлять движение масс, подобно тому, как пастух ведет свое стадо. Наоборот, масса должна не покладая рук работать для создания условий появления "господ земли", способных творить новые ценности. Но прежде чем все это может случиться, возвещает Ницше, должны прийти новые варвары, которые разрушат нынешнее господство масс и создадут возможности дляясвободного произрастания выдающихся личностей.

Для демонстрации цели, к которой нужно стремиться в своем развитии человечеству, Ницше приводит миф о сверхчеловеке. Прежде всего он считает, что "человек есть нечто, что должно преодолеть" (1. Т.2. С.142). Но это не произойдет автоматически, так сказать, в ходе естественного отбора. К этому необходимо волевое усилие и чувство направления. Однако, по Ницше, движение к сверхчеловеку - это не конкретная естественноисторическая перспектива, а явление высшего культурного порядка: "Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью. Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка" (1. Т.2. С.9). Подобные предупреждения философ делает с фанатичной настойчивостью. Сверхчеловек не сможет появиться до тех пор, пока высшие индивиды не осмелятся на переоценку всех ценностей, не разобьют старые скрижали, особенно идеалы христианства, и не создадут новых ценностей не из страха перед опасностью, а от преизбытка своей жизненной силы.

Несмотря на крайнюю расплывчатость указанного образа-понятия, сверхчеловек олицетворяет для немецкого философа высшую степень развития и концентрации интеллектуальной мощи, силы характера и волеизъявления. независимости, целеустремленности, эстетического вкуса и совершенной физической конституции. Сверхчеловеком, по-видимому, стал бы тот, кто соединил бы в себе качества Гёте и Наполеона, Христа и Цезаря.

ТЕОРИЯ ВЕЧНОГО ВОЗВРАЩЕНИЯ

В уста своего известного персонажа Заратустры Ницше вкладывает нс только проповедь о пришествии сверхчеловека, но и другие важные для его зрелой философии идеи. Например, идею о вечном возвращении как "высшей форме утверждения, которая вообще может быть достигнута" (1. Т.2. С.743). Хотя Ницше согласен, что в известной еще со времен античности мысли о вечном повторении того же самого есть нечто удручающее, он использует ее как тест на выносливость и стойкость духа, на способность сказать "да" такой жизни, какова она есть. И как бы он сам не настаивал на "внезапности", с какой эта мысль пришла к нему (Там же), она, безусловно, есть реминисценция его увлечения древнегреческой мифологией в ранний период.

Так или иначе, эта идея была сформулирована в афоризме 341 "Веселой науки", где рассказывалось, как некий демон является мыслителю в его уединение и предлагает прочувствовать мысль, что вся жизнь последнего до мельчайших подробностей будет повторяться бесчисленное число раз. Ницше спрашивает, как же поступит мыслитель: будет ли он шокирован этой идеей и проклянет вестника, или он с благоговением воспримет сообщение и внутренне преобразится. Ответ на это искушение пока что остается открытым. В другой книге Ницше говорит о жизнерадостном человеке, который желает "повторения всего этоготак, как оно было и есть, во веки веков" (1. Т.2. С.284). Здесь уже явственно звучит сочувствие философа данной идее, ибо она противопоставляется "полухристианской, полунемецкой узости и наивности" (1. Т.2. С.283), которая воплощена, по его мнению, в пессимистической философии А.Шопенгауэра. В философско-поэтической книге "Так говорил Заратустра" Ницше передает чувство отчаяния при мысли, что худшие люди должны будут вернуться. Но не только они - и сам учитель вечного возвращения будет "вечно возвращаться к той же самой жизни, в большом и малом" (1. Т.2. С. 161). А это обнадеживает. Тем более, что сам Заратустра благославляет данный возврат: "О, как не стремиться мне страстно к Вечности и брачному кольцу колец - к кольцу колец - к кольцу возвращения!" (1. Т.2. С. 166). Наконец, в своих поздних заметках, частично опубликованных под названием "Воля к власти", философ несколько раз упоминает одновременно удручающую и несущую освобождение идею вечного возвращения, подчеркивая се дисциплинирующее воздействие.

В этих же заметках данная идея предстает и в качестве своеобразной эмпирической гипотезы, утверждающей, что "закон сохранения энергии требует вечного возвращения" (5. С.415). Если рассматривать мир, рассуждает Ницше, как определенное и ограниченное количество энергии, распределенной между фиксированным количеством ее носителей, то хотя число положений, комбинаций и изменений в распределении силы, или энергии, велико, оно все же конечно. А поскольку время бесконечно, то "все возможные развития должны были ужеосуществиться. Следовательно, наблюдаемое развитие должно быть повторением" (5. С. 130).

Скорее всего подобные рассуждения немецкого философа конца 19 века, с точки зрения научной обоснованности, покажутся наивными ученым двадцатого столетия. Однако вспомним о том историко-философском контексте, в котором они существовали. Возможно, главной причиной, по которой Ницше настаивает на идее вечного возвращения, является та, что данная идея заполняет некоторые существенные пробелы его философии. С ее помощью поток становления приобретает характер устойчивого бытия, и это достигается без метафизического допущения некоей трансцендентной чувственно-воспринимаемому миру реальности. Далее. Поскольку эта идея возвращения не предполагает никакого запредельного миру божества, то Ницше удается избежать и пантеизма. Исключает она также и личное бессмертие как вечное пребывание "по ту сторону" жизни. Вместе с тем предполагается возможность заменить утешающую многих перспективу христианского вероискупления тем, что человек сможет прожить свою собственную жизнь бесчисленное число раз. Ницшеанский миф о вечном возвращении венчает его дело: эта философия утверждает принципиальную посюсторонность человеческого бытия. В этом смысле правильно рассматривать ее как рубеж, разделяющий эпоху философской классики, эпоху формирования и кризиса крупных метафизических систем, и демонстрирующую небывалое многообразие и разнообразие концептуальных подходов. а также ярко выраженный интерес к различным аспектам человеческого существования философии 20 века.

ЛИТЕРАТУРА

Ницше Ф. Сочиненияяв 2- х томах. М.: "Мысль", 1990.

Ницше Ф. Странник и его тень. М.: "REEL- book", 1994.

Ницше Ф. Воля к власти. М.: "REEL-book , 1994.

Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху. М.: "REEL-book", 1994.

Цит. по книге: Богомолов А.С. Немецкая буржуазная философия после 1865 года. М.: МГУ, 1962.

Философия Ницше : Фридрих Ницше один из самых сложных философов 19 века. Его идеи принимаются абсолютно по-разному. Единственное что можно сказать это то что нет людей безразличных к его идеям. Фридрих Ницше - человек о котором в истории сложилось двойственное впечатление. Человек которого невозможно читать не испытывая ни каких эмоций. Этого мыслителя можно либо принимать либо ненавидеть.
Философия Ницше очень долгое время ассоциировалось с нацизмом и фашизмом, в частности с идеологией высшей арийской расы. До сих пор Ницше обвиняют в том, что он стал основоположником фашистского взгляда на мир и именно он виновен в том, что Гитлер продвинул и стал использовать идею знаменитой "белокурой бестии". Сам Ницше говорил о том что его философия будет принята и понята только через 200 лет после его смерти.

ФИЛОСОФИЯ НИЦШЕ. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО.
Годы жизни Фридриха Ницше 1844 - 1900 год. Интересно что вся его жизнь сопровождалась ужасными головными болями, которые в конце концов привели его к сумасшествию. Судьба философа довольно уникальна. Первоначально Ницше ни коим образом не связывает свой жизненный путь и творчество с философией. Он родился в довольно религиозной семье и получил хорошее воспитание. Его мать привила ему любовь к музыке и в дальнейшем он очень неплохо будет владеть музыкальными инструментами. Интерес к философии у Ницше проявляется в студенческие годы, когда он получает образование будущего филолога. Ницше не был ярым поклонником филологии. Известно что некоторое время он даже серьезно увлекался естественными науками, а в частности химией. Тем не менее без докторской, без кандидатской диссертации, уже в 24 года он становится самым молодым профессором в области филологии.

В 1870 году начинается франко-прусская война и Ницше просится стать добровольцем в качестве солдата или санитара. Правительство дает разрешение ему пойти на фронт в качестве санитара. Став санитаром он видит всю боль и грязь на поле битвы этой войны. Во время войны ему самому не раз приходилось быть на волоске от смерти. Вернувшись, домой он снова занимается университетскими делами, но со временем заявляет об уходе из филологии, говоря, что ему душно и он не может заняться своим любимым делом, творчеством, а именно сочинением и написанием книг. В 35 лет Ницше уходит из филологии. Живет на довольно скромную пенсию и очень много пишет. Всего спустя два года германия заговорит о нем не как о филологе, а как об очень талантливом философе.

ФИЛОСОФИЯ НИЦШЕ. ОСНОВНЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕИ
Его новые философские идеи стали очень популярными потому что были необычные и оригинальные. Взгляды которые он пропагандировал невозможно было не заметить.

Антихристианская философия Ницше: Работа под названием «антихристианин».
В этой работе Ницше призывает человечество произвести тотальную переоценку ценностей прежней культуры, прежде всего культуры христианской. Христианская культура, мораль, буквально выводила из себя автора и он ненавидел её всем своим существом. Что же так раздражало Ницше в христианстве?
Ницше говорит что на самом деле если мы попробуем для себя ответить на вопрос: «может ли существовать равенство между людьми?», (а именно это одна из идей христианской религии), то мы с неизбежностью ответим «НЕТ». Ни какого равенства быть и не может потому что изначально, кто-то может знает и умеет больше остальных. Ницше выделяет два класса людей; люди с сильной
волей к власти, и люди обладающие слабой волей к власти. Те, кто имеют слабую волю к власти по численности многократно превосходят первых. Ницше говорит, что христианство воспевает возводит на пьедестал большинство, (то есть, людей со слабой волей к власти). Это большинство по своей натуре не является борцами. Они слабое звено человечества. В них нет духа противостояния, они не являются катализатором прогресса человечества.

Ещё одна идея христианства к которой Ницше был крайне категоричен, это библейская заповедь «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Ницше говорит «Как возможно любить ближнего, который может быть ленив, ужасно себя ведёт. Ближнего от которого дурно пахнет, или он беспредельно глуп». Он задаёт вопрос «Почему я должен любить такого человека?». Философия Ницше относительно данного вопроса такова; Если уж мне и суждено кого-то любить в этом мире, то только «дальнего своего». По той простой причине, чем меньше я знаю о человеке, чем он дальше от меня, тем меньше я рискую разочароваться в нём.

Христианское милосердие , тоже попало под шквал критики Фридриха Ницше. По его мнению; помогая бедным, больным, слабым и всем нуждающимся христианство облачается в маску лицемерия. Ницше как бы обвиняет христианство в том, что оно защищает и пропагандирует слабые и не жизнеспособные элементы. Если оказаться от этих элементов (то есть людей) то они умрут, потому что не способны бороться за своё существование. Основной принцип этой идеи у Ницше заключается в том что помогая и сострадая человек со временем сам становится слабым и не жизнеспособным элементом. Помогая становясь милосердным человек противоречит самой природе, которая истребляет слабых.

Философия Ницше: Взаимодействие сознательного, и подсознательного элементов, или «Воля к власти»
Эта идея заключается в том что всё содержание нашего сознания, которым мы так гордимся, определяется глубинными жизненными устремлениями (неосознаваемыми механизмами). Что это за механизмы? Ницше для их обозначения вводит термин «Воля к власти». Этот термин обозначает слепое, бессознательное инстинктивное движение. Это мощнейший импульс который управляет этим миром.
«Волю» в своём понимании Ницше делит на четыре части воля к жизни, внутренняя воля, бессознательная воля и воля к власти. Волей к власти обладают все живые существа. Воля к власти определяется Ницше как предельный принцип. Действие этого принципа мы находим повсюду на любой ступени существования, либо в большей либо в меньшей степени.

Философия Ницше: «Так говорил Заратустра», или идея сверхчеловека.
Кто такой сверх человек по мнению Ницше? Конечно же это человек обладающий огромной волей. Это человек управляющий не только своей судьбой, но и судьбами других. Сверхчеловек это носитель новых ценностей, норм, моральных установок. Сверхчеловек должен быть лишён; ОБЩЕПРИНЯТЫХ моральных норм, милосердия, у него свой новый взгляд на мир. Сверхчеловеком можно назвать только того кто будет лишён совести, ведь именно она управляет внутренним миром человека. У совести нет срока давности, она может свести с ума, довести до самоубийства. Сверхчеловек должен быть свободен от её оков.

Философия Ницше, его сверхчеловек и сам Ницше предстаёт перед нами не совсем в приглядном виде, но здесь хотелось бы пояснить что Ницше наделял сверхчеловека творческими, духовными качествами, полной концентрации к власти, абсолютный самоконтроль. Ницше говорит что сверхчеловеку должен быть присущ сверх индивидуализм (в отличие от современности, где личность человека полностью нивелирована) Сверхчеловек обладает яркой индивидуальностью и стремится к самосовершенствованию. В своём труде философ чётко говорит о том что господство сверхчеловека может быть только в духовной сфере, то есть не в сфере политики экономики или права «ТОЛЬКО ГОСПОДСТВО ДУХА». Поэтому считать Ницше основоположником фашизма будет не правильно.

Философия Ницше: мораль рабов и мораль господ.
Ницше говорит что мораль господ это высокая степень самоуважения. Это ощущение себя личностью, человеком с большой буквы, когда человек может сказать о себе я господин духа.
Мораль рабов, это мораль полезности, малодушия и мелочности. Когда человек покорно принимает унижение, ради своей выгоды.

ВВЕДЕНИЕ

. «ДИОНИСИЙСКОЕ» и «АПОЛЛОНОВСКОЕ» НАЧАЛА

ГЕНЕАЛОГИЯ МОРАЛИ

ИДЕЯ СВЕРХЧЕЛОВЕКА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Фридрих Ницше (1844 - 1900) - великий немецкий философ и филолог, поэт и музыкант. Перед тем, как приступить к краткому изложению и анализу его работ, хочется сказать несколько слов, обрисовав характер его философского мировоззрения в целом. Для творчества Ницше характерно необычное употребление общепринятых в философии понятий. Его идеи, как правило, облечены в форму фрагментов и афоризмов. Ему чужды всякие попытки построения философской системы. Согласно Ницше, мир есть постоянное становление и бесцельность, что выражается в идее «вечного возвращения одного и того же». Лишь понятие «вещи» выступает, как некий момент устойчивости в хаосе становления. Ницше в основе мира мыслил волю как движущую силу становления, как порыв, как волю к власти, волю к расширению своего Я, к экспансии. Центральным понятием у Ницше является идея жизни, он является родоначальником направления, именуемого философией жизни.

Ницше можно назвать блестящим проповедником индивидуализма, волюнтаризма и иррационализма. Теория познания в ее классическом смысле не была предметом особого внимания мыслителя, а некоторые его высказывания по этим вопросам проникнуты субъективизмом и агностицизмом. Ницше отвергает принципы демократии и исторического прогресса, он противопоставляет ему любовь к судьбе; он отвергает также идеи равенства и справедливости, как «разлагающие цельность человеческой природы». Ницше, будучи сторонником принципа социальной иерархии, развивает элитарную концепцию абсолютного господства высшей касты - тех немногих, которые имеют право воплощать счастье, красоту и добро, господствовать над подавляющим большинством - серостью, которую не общество, а сама природа предназначила к тому, чтобы быть общественной пользой.

Основное внимание Ницше сосредоточено на проблемах культуры, на вопросах этики и эстетики, а также на идеях бытия человека. Ницше выделяет в искусстве два начала: дионисийское - стихийное, экстатическое - и аполлоновское - гармоническое, рефлексивное. Эти противоборствующие силы характеризуют само бытие, причем дионисийское, изначально-жизненное, лежит в основе бытия. Идеал же культуры заключается в достижении равновесия этих полярных начал. Искусство - это сублимация чувственного удовольствия: восприятие произведений искусства сопровождается возбуждением полового инстинкта, опьянением, жестокостью как глубинным состоянием психики. Именно их смешение производит эстетическое состояние.

Нельзя не отметить, что главная тенденция в воззрениях этого мыслителя и разносторонне развитого человека творчества состояла в совершенствовании культуры человеческого вида, в улучшении самого типа человеческой личности.

1. «ДИОНИСИЙСКОЕ» и «АПОЛЛОНОВСКОЕ» НАЧАЛА

Первой серьезной концептуальной работой Ницше становится «Рождение трагедии из духа музыки» (1872 год). В этой работе Ницше, искренне интересуясь античной философией и филологией, обращается к истории античного мира и стремиться противопоставить однообразный, скучный и серый современный ему мир миру античному, его многозвучью и многоцветию; окружавшую его бесформенную людскую массу - миру античных героев с их подвигами; рассуждения и воспоминания современников о величии - подлинному величию поступков и дел эпохи Античности.

Для этого Ницше исследует культуру Древней Греции и утверждает, что она определялась борьбой между культами двух богов - Аполлона и Диониса, в которой первоначально побеждал Дионис.

Существует много форм дионисийского мифа. В одном из мифов Дионис является сыном Зевса и Персефоны; будучи еще мальчиком, об был разорван на куски Титанами, которые сожрали всю его плоть, за исключением лишь сердца. Одни мифы говорят, что сердце было отдано Зевсом Семеле, другие - что сам Зевс проглотил его. Во всяком случае, это привело к вторичному рождению Диониса. Титаты были земного рождения, но после того, как они съели бога, они стали обладателями божественной искры. Так же и человек - отчасти земное, отчасти небесное существо, и вакхические ритуалы способствуют приближению его к полной божественности.

Дионис (Вакх) был первоначально фракийским богом. Фракийцы были гораздо менее цивилизованны, чем греки. Как и у всех народов с примитивным земледелием, у фракийцев существовали свои культы плодородия, а также бог, способствующий плодородию. Имя этого бога - Вакх. Никогда не было совершенно ясно, выступал ли Вакх в образе человека или быка. Когда фракийцы научились делать пиво, состояние опьянения они стали представлять как божественное и воздавать хвалу Вакху. Когда же позднее они познали вино, поклонение Вакху возросло еще более. Его функция способствовать плодородию вообще стала отчасти подчиненной его новой функции, связанной с виноградом и божественным безумием, порождаемым употреблением вина .

Успех Вакха в Греции неудивителен. Подобно всем народам, быстро пришедшим к цивилизации, греки развили в себе любовь к первобытному. Они жаждали поэтому более инстинктивного и полного страстей образа жизни, нежели тот, который им предписывала ходячая мораль.

Итак, пишет Ницше, культ Аполлона - это светлый культ разума, науки, самоограничения, свободы от диких порывов, аполлон - покровитель изящных искусств; культ Диониса - темный культ земли и плодородия, вина и опьянения, половой любви - культ самой жизни в ее биологическом и физиологическом смысле .

Воплощением культа стало учреждение дионисийских празднеств, напоминавших оргии большого числа людей, которые сливались в совместном экстазе ритуальных песнопений и шествий, каждый человек в этих ритуалах был уже не индивидом, а частью большого, единого целого.

Дионисийски феномен греков, раскрытый Ницше, - это и есть жизнь и настоящий подвиг. «Чары Диониса не только обновляют союз человека с человеком, но и зовут природу, отчужденную, враждебную или порабощенную, на праздник примирения с людьми … Земля по доброй воле приносит свои дары, а со скал и пустынь приходят миролюбивые хищники. Беззлобно шагают пантера и тигр, запряженные в колесницу Диониса, утопающую в цветах и венках … Отныне раб обретает свободу… Отныне, внимая благой вести о мировой гармонии, каждый чувствует, что он не только соединился, примирился и слился со своим ближним, но и просто-напросто составил с ним единое … звери получили дар речи, а земля потекла млеком и медом, так и в человеке звучит нечто сверхъестественное: он чувствует себя богом…» .

Настоящая жизнь появляется тогда, когда человек становится богом! Это первый крик Ницше о сверхчеловеке… Тема человека-бога, то есть человека, равнозначного богу, будет теперь с завидной периодичностью выступать то в одном, то в другом произведении Ницше.

Но в V-IV веках до нашей эры «дух Диониса», считает Ницше, стал вытесняться культом Аполлона, а великая трагедия с полнотой жизни уступила место мещанской комедии. Вместо героических поступков, совершавшихся инстинктивно «по велению сердца», общество получило трезвые сократовские размышления без геройства и без поступков. Время Аполлона - это время конкретных культурных ценностей, которые ведут мир к деградации (это явление Ницше назвал «запахом разложения»). Источником деградации является разумность, опасная сила которой подрывает основы жизни и начала которой Ницше связывал с именем «типичного декадента» Сократа .

По Ницше, сократовская диалектика враждебна родовым характеристикам человека: диалектика есть притворство, к ней прибегают лишь за неимением других средств, поэтому она не убеждает. Диалектика Сократа выполняла функцию только необходимой обороны, но и нападения, тирании, поэтому диалектика, заключает Ницше, - это умная уловка ради самосохранения, формы унижения другого человека.

Возвращаясь теперь к современной ему культуре, Ницше определяет, что она находится в таком глубоком кризисе в силу явного преобладания рационального начала над жизнью, над инстинктами и, в конечном итоге, над свободой человека.

Как уже сказано выше, теперь очевидно ощущается необходимость создания некоего идеала, того самого высшего, сверхсвободного человека, который в своем развитии достиг бога и сравнялся с ним. Такую концепцию Ницше создает в «Так говорил Заратустра» (1882-1885).

2. ГЕНЕАЛОГИЯ МОРАЛИ

Свое жестокое проклятие и обильно политое кровью обвинение Ницше бросает христианству в Антихристе, По ту сторону добра и зла и Генеалогии морали.

Но прежде всего, обратимся к истории возникновения богов вообще. Ницше дает несколько возможных трактовок их возникновения.

Первая возможная теория заключается в следующем. В мире существует много неоправданного зла и необъяснимого страдания. Люди, которые сами нередко подвергаются подобным страданиям, не могут их объяснить, а потому перед ними неизбежно встает вопрос трактовки подобных ситуаций. Тогда люди с неизбежностью переносят на некое сверхъестественное существо ответственность за все необъяснимое - таким образом они изобретают богов, которые, по словам Ницше, блуждают даже в сокровенном, видят даже в во мраке и охочи до интересного зрелища боли. Так вполне объясняется великая традиция приносить жертвы своим.

Частично связана с ней и другая теория. Идея богов могла возникнуть из отношения к своим предкам. Первоначально царит прямое убеждение, что род обязан своим процветанием исключительно некоему почтению и, можно сказать, некой юридической обязанности по отношению к предкам - ибо род процветает только благодаря жертвам и достижениям своих прародителей. Таким образом опять неизбежно возникает обязанность оплатить эти долги, возрастающая по мере роста власти данного рода, в той мере, в какой растет непобедимость, независимость и почитание данного рода.С другой стороны, каждый шаг к упадку рода, все его неудачи и злополучия уменьшают страх перед предками, и значит приводят к исчезновению почитания своих прародителей .

С этих позиций мы теперь можем теперь рассмотреть и христианского Бога. Если во всех нормальных обществах в богах в совершенстве воплощаются самые естественные качества человека, которые отвечают Воле к власти, то здесь все противоестественно. Во-первых, общество лишается тех божеств, в которых воплощаются такие качества, как гнев, месть, зависть, хитрость, насилие: в христианстве происходит противоестественная кастрация божества. Божество decadence, кастрированное в сильнейших своих мужских добродетелях и влечениях, делается теперь по необходимости Богом физиологически вырождающимся, Богом слабых. Сами себя они не называют слабыми, они называют себя добрыми… .

Если из понятия о божестве удалены все предпосылки возрастающей жизни, все сильное, смелое, повелевающее, гордое, если оно шаг за шагом опускается до символа посоха для уставших, якоря для людей, становится Богом грешников, Богом больных, то конечно, Божье царство увеличивается, говорит Ницше. Теперь этот Бог взял под свою опеку всех угнетенных, все народы - великий космополит, по словам Ницше… Но все равно он так или иначе остался слабым, бледным - такой декадент… Царство его мира всегда было царством преисподней, госпиталем… царством гетто… .

Но более того, даже самые слабые, бледные из бледных - метафизики взяли власть над Ним в свои руки, ограничив его своими законами.

Теперь очевидно, что такой Бог и не мог стать иным, чем только Богом погибающего народа, когда исчезает его вера в будущее, его надежда на свободу, в то время, как покорность входит в его сознание, а добродетели подчинения и рабства становятся необходимыми для существования. Вслед за народом и Бог становится пронырливым, боязливым, скромным, советует душевный мир, воздержание от ненависти, осторожность, любовь к другу и врагу.

В таком Боге и в вере в него видит Ницше причину упадка и деградации современного мира.

Важно отметить, что он не одинок в своих взглядах. (и не он первым их высказал). Например, Ницше весьма близок Никколо Макиавелли во многих отношениях, в связи с чем я и считаю необходимым рассмотреть это сходство подробнее в смысле отношения к христианству.

Размышляя над тем, почему люди в его время слабее, чем то было раньше, Макиавелли находит, что люди его времени к тому же менее свободны и менее любят свободу, и причина этого лежит в различиях между религиями античности и современности - что порождает различия в воспитании. Религия христианская ставит на низший уровень мирскую славу, считает Макиавелли, в то время как язычники весьма высоко ее ценили и видели в ней высшее благо. Они делали торжественные жертвоприношения и славили мужество, а христианство, конечно, не менее пышно устраивает свои обряды, но никакой мужественности в них нет. Христианство провозглашает святыми или блаженными смиренных и созерцательных, а не мужественных властителей или доблестных полководцев.

Нетрудно понять, говорит Макиавелли, откуда истекала благоустроенность общества в прошлом - началом жизни служили свобода и свободолюбие, тогда как в обществе современном доминирует жизнь раба .

Но Макиавелли видит причину этого в неверном истолковании христианской религии, тогда как Ницше - в самом фундаменте всего христианства.

Потому рассмотрим те отличительные качества христианства, которые Ницше со всей яростью обличает в своих работах.

Для начала, говорит Ницше, рассмотрим первую великую опасность для христианской веры. Для этого обратимся к самому началу Библии. Ветхий Бог от скуки изобретает и создает человека: человек занимателен. Но человеку скучно, и он тут же создал для человека животных. Здесь первый промах Бога по Ницше: человек не нашел животных занимательными, - он возгосподствовал над ними, он не пожелал быть животным. И вот Бог создает женщину, чтобы разрешить скуку Адама - второй промах Бога. Через женщину человек вкусил познания и стал адским страхом для ветхого Бога - он стал величайшим промахом Бога, ибо стал Ему соперником: наука делает равным Богу. Отсюда, по мнению Ницше, и выходит идея христианства - наука есть первый грех, первородный грех, а потому должна быть запрещена: ты не должен познавать!

С другой стороны, в основе христианства лежат 3 великих пласта - Вера, Надежда, Любовь. Позволим себе рассмотреть и их.

Хорошо известно, пишет Ницше, что Вера и истина - два совершенно различных, почти противоположных мира. Для веры нет необходимости в знании как таковом, более того, познание способно дискредитировать веру, а потому должно быть тогда запрещено.

Надежда не случайно привнесена в идею христианства. Сильная надежда есть величайшая движущая сила в мире, мало того, ее невозможно опровергнуть действительностью, ибо она связана с потусторонним. А потому надежда есть сильнейший жизненный стимул для всех тех, кто не может достигнуть счастья своими силами - для всех сирых, хворых и больных, заключает Ницше, - она своего рода наркотик.

Любовь - тоже основополагающая сила христианства. За счет любви христианство может укорениться в тех местах, где были до этого другие культы. То же целомудрие - усиливает внутренний пыл религиозного инстинкта - делает культ горячее, мечтательнее, душевнее. С другой стороны, любовь есть чувство, которое заставляет воспринимать реальность не такой, каковой она является на самом деле. Господствует сила иллюзии, при любви можно многое вынести, почти все перетерпеть. Вот где их истинная роль…

Теперь же пора вернуться к самому началу, ибо самой монументальной язвой христианства Ницше считает сострадание. Сострадание, в наибольшей степени способствует упадку и деградации. Сострадание увеличивает ущерб, наносимый личности страданием, порой достигаемый эффект до нелепости превышает величину причины, его вызвавшую. Сострадание противоречит самому принципу развития, закону отбора. В человеке поощряется то, что должно погибнуть, поддерживает в жизни все само неудачное. Сострадание же назвали добродетелью, и, мало того, сделали фундаментом всех других добродетелей, сделали фундаментом добродетели то, что противоречит самой жизни! Может ли что-либо быть более абсурдным, спрашивает Ницше?

Но это в самом основании религии, а как же поступают сами жрецы христианства? И на этот вопрос Ницше дает ответ.

Они извратили историю Израиля, из величайших людей они сделали иродов, все величайшие примеры истории они превратили в случаи послушания или непослушания Богу.

Доказательством истины служит у них некое мученичество - очень правдивое доказательство!

Чтобы объяснить свою необходимость, они придумали откровения и необходимость толковать Святое писание.

И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе (Марк 9, 1). - Хорошо солгал, лев.

А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море (Марк 9, 42) - Как это по-евангельски!

Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее, избрал Бог, чтобы посрамить значащее…(Павел 1 к Коринф. 1, 20). - прямое доказательство всех вышеприведенных слов… .

Отсюда Ницше выводит свой критерий истины: христианский священник есть критерий истины, ибо все его ценности, все его цели вредны, но кого он ненавидит, что он ненавидит, то имеет ценность….

Наконец, фундаментальный вывод Ницше: христианство есть фикция, оно не имеет никакой связи с действительностью - чисто воображаемые сущности (Бог, душа, свободная воля), воображаемые действия (грех, наказание, искупление), общение с воображаемыми существами (Бог, душа), воображаемая наука о природе (антропоцентризм), воображаемая психология, телеология (Божий суд, Царство Божие) - все это есть сущность decadence…

И в конце концов, против всего этого decadence и направлена концепция морали Ницше, ибо, как считает Ницше, …мы сами, свободные умы, уже есть переоценка всех ценностей, воплощенный клич войны и победы над всеми старыми понятиями об истинном и неистинном…. И Бог должен, по идее Ницше, все-таки умереть, а мы - стать Новыми Богами…

ИДЕЯ СВЕРХЧЕЛОВЕКА

Прежде, чем обратиться к самому произведению, необходимо понять, почему Ницше выбрал для своего героя именно это имя, которое несомненно выбрано неслучайно.

Заратустра или Зороастр - знаменитый древнеиранский пророк, законодатель и основатель религии, называемой Зороастризм, Маздаизм, Магизм, Парсаизм или просто Огнепоклонничество.

Заратустра принадлежал к народу арийцев. Несколько тысячелетий назад в долинах Северной Азии жила раса людей, называвших себя арийцами. Они эмигрировали из этих областей на юг и пришли в страну, которая сегодня нам известна как Иран. Страна эта получила название Арийское Ваеджо, что значит Вход в страну Ариев.

Дату рождения Заратустры трудно точно определить, но греческие философы Плиний, Геродот, Платон относят ее примерно к 6400 году до Рождества Христова. Заратустра родился в городе Раи провинции Бактрия.

В 25 лет он удалился в некую уединенную местность, чтобы предаться глубокой медитации и общению с Господом Маздой. Он пробыл в уединении десять лет, и там Господь озарил его сознание и открыл ему Свет Истины.

Убедившись в реальности своих видений, Зороастр приступил к назначенной ему миссии реформирования существующей веры. Долгое время он подвергался гонениям, но в конце концов люди уверовали в его святость и провозгласили Великим Пророком. Он упразднил древних богов персидского пантеона и утвердил единого и подлинного Владыку - Ахура Мазду.

Когда учение Заратустры было принято персидским королем Вистаспом, реформированная маздейская вера, зороастризм, стала национальной религией Ирана. В течение многих лет она господствовала в большей части цивилизованного мира и оказала свое влияние на все последующие мировые религии .

Уже в этой короткой справке мы находим большое сходство с Заратустрой Ницше. История Зороастра во многом близка идее Ницше (главная цель Заратустры - создать новую религию).

Обратимся к самой притче. Форма изложения заимствована из Библии и больше всего напоминает евангельские проповеди Иисуса Христа и рассказы о происходящих с ним и его учениками событиях.Прислушаемся же к его проповеди, яростному крику Ницше из самой глубины его души…

Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором.

Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще осталось от червя, некогда были вы обезьяной, и даже теперь еще человек больше обезьяны, чем иная из обезьян .

Человек, по Ницше, промежуточный этап на пути развития человечества, ибо есть высшая цель - сверхчеловек: В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель.

А потому миссия человека - подготовить землю к пришествию сверхчеловека: Я люблю тех, кто не умеет жить иначе, как чтобы погибнуть, ибо идут они по мосту.

Я люблю тех, кто не ищет за звездами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою - а приносит себя в жертву земле, чтобы земля некогда стала землею сверхчеловека…

Я люблю того, кто живет для познания и кто хочет познавать для того, чтобы когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо так хочет он своей гибели Я люблю всех тех, кто являются тяжелыми каплями, падающими одна за другой из темной тучи, нависшей над человеком: молния приближается, возвещают они и гибнут, как провозвестники….

Смотрите, я провозвестник молнии и тяжелая капля из тучи; но эта молния называется сверхчеловек .

Теперь очень важно разобраться в том, что же такое сверхчеловек, какие сущности вобрал он в себя в учении Ницше, ибо он есть особый идеал - нечто противоположное идеалу существующего мира, который есть лишь мост, перекинутый между двумя берегами - берегом животного и берегом сверхчеловека, достигнуть которого может лишь сильнейший.

Вернемся чуть назад. Человек - есть нечто, что должно переродиться в сверхчеловека своими собственными усилиями. Что это за процесс перерождения, по Ницше?

Это три стадии превращения:

На первом этапе дух человека уходит из этого несовершенного мира - уходит в мир себя - в мир своего одиночества. (подобно навьюченному верблюду, который спешит в пустыню, спешит и он в свою пустыню) .

Здесь наступает не менее важный этап - человек должен в своем уединении стать львом, ибо он хочет стать свободным и господином, прежде всего, господином самого себя. Но есть та преграда, та великая стена на его пути к собственному освобождению - это великий, непобедимый Дракон Ты Должен!. …Завоевать себе свободу и священное Нет даже перед долгом - для этого, братья мои, нужно стать львом. Но здесь недостаточно просто разрушить - стать львом еще недостаточно для пути человека по его мосту над пропастью, ибо лев не способен к созиданию….

Требуется новое начинание, начальное движение - нужно стать ребенком, чтобы провозгласить это святое слово утверждения, чтобы родить из себя и в себе мир новых ценностей: Да, для игры созидания, братья мои, нужно святое слово утверждения: своей воли хочет теперь дух….

С другой стороны, что значит победить Дракона? Всю свою жизнь мы тащим на себе бесконечный груз навязанных нам догм, и потому не способны к величию духа: А мы - мы доверчиво тащим, что дают нам в приданое, на грубых плечах по суровым горам! И если мы обливаемся потом, нам говорят: Да, жизнь тяжело нести!

Так значит, есть только одно, жестокое для человека, но единственно возможное средство: Надо, чтобы ты сжег себя в своем собственном пламени: как же мог бы ты обновиться, не сделавшись сперва пеплом!

Надо сжечь в себе все эти старые кафедры, все, на чем только восседало это старое самомнение. И надо стать разрушителем, ибо нельзя строить здание сверхчеловека на фундаменте навязанных обществом ценностей - ценностей ressentiment, а потому любой творец - прежде всего разрушитель!

И только из пепла своих сожженных идеалов надо возродить новый комплекс ценностей, ценностей истинного сверхчеловека.

Первое отличительное качество сверхчеловека - это мужество. У большинства людей еще нет мужества, ибо мужество нужно уметь в себе воспитать. Настоящее мужество - это способность побороть свой страх, умение смотреть в бездну с гордостью самопреодоления. И потому человек, стоя на мосту, не испытывает страха, если это мост на пути к сверхчеловеку.

Человек должен стать жестче и злее - для этого человеку еще нужно подняться, так как он сейчас слишком низок для сверхчеловека - а значит еще не понимает истинного блага сверхчеловека, а вместо того руководствуется благом толпы, над которой и надо подняться человеку на своем пути к сверхчеловеку.

С другой стороны, существуют 3 качества людей, которые считаются обществом проклятыми. Мы медленно, но неизменно подходим к самому великому качеству сверхчеловека, но следуем далее…

Прежде всего Ницше взвешивает на своих весах сладострастие. Сладострастие, пишет он, это медленный огонь для всех представителей отребья, и потому они, подобно зловонным кускам, боятся сгореть в печи сладострастия. Только великим доступно сладострастие: для них оно великий символ счастья и наивысшей надежды .

Себялюбие - не менее отличительно для высших людей. Более того, оно неизбежно для всякого великого человека - ибо оно есть символ могучей души. Это здоровое, цельное себялюбие, могучим ключом бьющее из человека, - есть признак сильного, красивого, всепобеждающего тела и его могучей души, радующейся самой себе, а потому оно естественно. Такая саморадость сверхчеловека и есть добродетель. В эгоизме вашем, вы, созидающие, есть осторожность и предусмотрительность беременной женщины! Чего никто еще не видел глазами, плод, - он охраняет, бережет и питает всю вашу любовь .

Наконец, властолюбие - бесконечно важно для сверхчеловека. Оно как пылающий бич для всего отребья и жестокая пытка: злая узда, наложенная на самые тщеславные народы; пересмешник всякой сомнительной добродетели; оно ездит верхом на всяком коне и на всякой гордости.

Властолюбие - проверка нашей души на гнилость - так, если в нашей душе есть такая гниль (стремление пресмыкаться и раболепствовать), то властолюбие сламывает всю эту накипь в душе - то бишь выступает как рокочущий и карающий разрушитель поваленных гробов. Под давлением его же человек раболепствует и пресмыкается, пока в нем не родится великое презрение, в таком случае властолюбие выступает, по словам Ницше, в роли грозного учителя великого презрения. Самое высокое, что может пережить человек, учит Ницше - это час великого презрения. Презрения к самому себе, к своим слабостям и порокам, к своей несправедливости, к жалкому довольству собою, называемому в этом мире добродетелью. И это презрение есть новый шаг на пути к сверхчеловеку…

Наконец, идея сверхчеловека в том, что надо возродить в себе Дионисическое начало. Надо поставить перед собой великую цель - и тогда самому стать величественным: Некогда были у тебя страсти, и ты называл их злыми. А теперь у тебя только твои добродетели: они выросли из твоих страстей. Ты положил свою высшую цель в эти страсти: и вот они стали твоей добродетелью и твоей радостью .

Таким образом, преодоление себя и становление сверхчеловека, так же как и все существование человека - ведомо только одной великой силой - волей к власти.

И вот он сверхчеловек - тот кто идет к вершине горы, не смотрит по сторонам, ибо он ищет познания и смотрит в глубь, он идет презирая опасность - ибо опасность стала его путем и сущностью души - в этом истинное величие, его путем уже никто не сможет пройти - ибо на нем начертано Невозможность, и когда уже нет пути вверх - он взбирается выше самого себя и своих звезд - ибо смотреть вниз на самого себя и даже на свои звезды - лишь это назвал бы я своей вершиной, лишь это осталось для меня моей последней вершиной!…

Другой подход Ницше к перерождению в сверхчеловека заключается, с одной стороны, в практических рекомендациях для человека на его пути, и с другой стороны, в его предсказаниях о рождении сверхчеловека.

Прежде всего, очень необходимо проследить за идеей войны как средства возвышения человека. Даже в красоте, учит Ницше, всегда есть борьба, есть неравенство - значит есть власть, и, следовательно, неизбежна война… И она тогда прекрасна - божественно преломляются здесь, в борьбе, своды и дуги; как светом и тенью они устремляются друг против друга, божественно стремительные…

Здесь Ницше говорит о том, что борьба и война сделали в мире гораздо больше, чем сострадание или любовь к ближнему, не жалость, а храбрость и доблесть создали и хранят наш мир, а потому следует любить мир как средство к новым войнам. Я призываю вас не к работе, а к борьбе. Я призываю вас не к миру, а к победе. Да будет труд ваш борьбой и мир ваш победою! .

Что же касается любви к ближнему своему, то тут Ницше беспощаден: люди теряют себя в этой любви, одни - бескорыстны и глупы в своей любви, другие - наоборот во всем ищут свою выгоду. Люди хотят сделать эту любовь своей добродетелью. Глупцы! Разве я советую вам любовь к ближнему? Скорее я советую вам бежать от ближнего и любить дальнего! Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему… Будущее и самое дальнее пусть будет причиною твоего сегодня: в своем друге ты должен любить сверхчеловека как свою причину.

С другой стороны, чтобы иметь друга, надо уметь вести за него войну, а значит надо уметь быть врагом. Только истинно свободный может быть другом и иметь друзей - это недоступно ни рабу, ни тирану!

Но созидающий ищет не просто друзей, он ищет спутников - также созидающих, как и он, тех, кто пишет новые истины на старых скрижалях. И не спутники ему эти грязные представители современного мира - трупы, стада и верующие. Они не знают, что мир незримо вращается вокруг созидающих - творителей новых ценностей, а потому их мир и, следовательно, они сами вращаются вокруг шарлатанов и комедиантов: Плохо понимает народ великое, т.е. творящее. Но любит он всех представителей и актеров великого.

Ницше видит Их в двух образах.

Они - это мухи или капли, маленькие, но побеждающие своим бесконечным количеством. Из этого Ницше делает вывод, что не следует обращать на них внимание, ибо не твое назначение быть махалкой от мух, а следует отвернуться от них - уйти в свое одиночество: Твои ближние будут всегда ядовитыми мухами; то, что есть в тебе великого, - должно делать их еще более ядовитыми и еще более похожими на мух. Беги, мой друг, в свое уединение, туда, где веет суровый, свежий воздух! Не твое назначение быть махалкой от мух. .

Но стоит теперь взглянуть в их глубь, чтобы увидеть их ущербность - их раскромсанность, обрезанность и недостаточность. Калеки наизнанку - называет их Ницше. Но он не ставит себе целью восстановить их - если вернуть слепому его зрение, приводит он пример, прозревший, видя несовершенство этого мира, проклянет своего врача. Нет, воссоединение возможно только в высшем человеке - человеке будущего.

Сейчас же всюду, где это отребье пьет из родника жизни, не может существовать не только сверхчеловек, но и нормальный человек вообще. На дереве будущего вьем мы свое гнездо; орлы должны в своих клювах приносить пищу нам, одиноким!

Но еще большее лицемерие Ницше встречает в предводителях народов: даже те, кто повелевают, подделываются под добродетели тех, кто служит им. Я служу, ты служишь, мы служим - так молится здесь лицемерие господствующих, - но горе! если первый господин есть только первый слуга! .

Следуя за мыслью Ницше, мы обращаемся к государству.

Государство, по Ницше, есть холодное и беспощадное животное - оно бесконечно лжет людям, в каждом слове его на любом языке - ложь. Все, что оно имеет - оно безжалостно украло, даже кусает нас оно украденными зубами. Здесь, на мой взгляд необходимо привести полностью обличающий крик Ницше, обращенный против современного ему общества.

Посмотрите же на этих лишних людей! Они крадут произведения изобретателей и сокровища мудрецов: культурой называют они свою кражу - и все обращается у них в болезнь и беду!

Посмотрите же на этих лишних людей! Они всегда больны, они выблевывают свою желчь и называют это газетой. Они проглатывают друг друга и никогда не могут переварить себя.

Посмотрите же на этих лишних людей! Богатства приобретают они и делаются от этого беднее. Власти хотят они, и прежде всего рычага власти, много денег, - эти немощные!

Посмотрите, как лезут они, эти проворные обезьяны! Они лезут друг на друга и потому срываются в грязь и в пропасть. Все они хотят достичь трона: безумие их в том - будто счастье восседало бы на троне! Часто грязь восседает на троне - а часто и трон на грязи… .

Много выводов можно еще сделать и еще больше можно найти новых доводов Ницше, но одним из не менее важных (по отношению к уже приведенным) я нахожу вывод о том, что для рождения сверхчеловека необходимо создать новую аристократию - общество благородных высших людей.

Нужна новая знать, противница всего, что есть всякая толпа и всякий деспотизм, знать, которая на новых скрижалях снова напишет слово: благородный… Не то, откуда вы идете, пусть составит отныне вашу честь, а то, куда вы идете! Ваша воля и ваши шаги, идущие дальше вас самих, - пусть будут отныне вашей новой честью!

Очень важно отметить, что именно в будущее учит смотреть Ницше - более того, своим будущим надо искупить свое прошлое. Потому надо любить свое будущее и искать его, искать неоткрытую страну своего будущего - новую скрижаль ставит Ницше.

сверхчеловек ницше мораль

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В учении Ницше, как и в любом серьезном нравственно философском исследовании, есть много ценного для нашего времени. Прежде всего, это яркая критика мещанства. Никто до и после Ницше с такой прозорливостью не смог предвидеть всю опасность общества маленьких, серых, покорных людей.

Это, кроме того неприятие социальной системы, построенной либо на безмерном подчинении какой-либо одной идеологии, либо на принципах утилитаризма и прогматизма, где обесценено главное - личность, ее индивидуальность и неповторимость. Это идея возвышения человека, преодоление всего мелочного, обыденного, незначительного для жизни.

В советской философской науке существовал один ответ на вопрос о гуманности учения Ницше - негативный. Безусловно, учение Ницше противоречиво, потому и не может быть оценено как только негативное или только позитивное. Ницше, заставляет думать, сравнивать, размышлять.

Главной позитивной ценностью нравственного учения Ницше является идея возвышения человека. Ницше с полным правом можно было бы назвать исследователем антропологического метода в философии. В своих нравственных оценках он стремился идти от индивида. Причем сам индивид рассматривался им как бесконечно становящаяся ценность, как процесс. По Ницше, человечество - это целостность, проявляющаяся через различие. Впрочем, любая абсолютизация приводит к крайностям и в познании и, что всего печальнее, в социально нравственной практике.

Одним из аспектов философского учения Ницше является критика христианской морали. Отметим, что здесь Ницше занимал весьма оригинальную позицию. Он считал, что религия формирует зависимое, несамостоятельное сознание, смирение, несвободу человека. Для Ницше религия стала символом зависимого сознания.

Конечно же, содержание и практику христианского учения нельзя свести к подобному его толкованию. Но тем не немее эта точка зрения немецкого мыслителя очень актуально сегодня. Ницше верил в возможности самого человека - единственного творца и самого себя, и своей истории.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Вересаев В. Живая жизнь: о Достоевском, о Толстом, Аполлон и Дионис (о Ницше). - М: Политиздат, 1991 - 336 с.

Фридрих Ницше. Собрание сочинений. Т.1.-М: издательство «Мысль», 1990 - 75 с.

Современная западная философия: Учебное пособие / В.Л. Абушенко, Л.Ю. Бабайцев, И.М. Бобков, Е.Н. Вежновец и др.; Под общей редакцией Т.Г. Румянцевой.- Мн.: Книжный Дом, 2009 - 1024 с.

Ницше.Ф. Собрание сочинений. Т.2.-М: Издание М.В. Клюкина, 1900 - 415 с.

Спиркин А.Г. Философия. - М.: УИЦ «Гордарики», 1999 - 815 с.

Ницше.Ф. Собрание сочинений. Т.1.-М: Издание М.В. Клюкина, 1900 - 446 с.

Репетиторство

>

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

Наибольший интерес у Ницше вызывают вопросы морали, постановки ценностей через себя, а не через религию и общественное мнение. Ницше одним из первых подверг сомнению единство субъекта, причинность воли, истину как единое основание мира, возможность рационального обоснования поступков. Его метафорическое, афористическое изложение своих взглядов снискало ему славу великого стилиста. Однако, афоризм для Ницше не просто стиль, но философская установка - не давать окончательных ответов, а создавать напряжение мысли, давать возможность самому читателю «разрешать» возникающие парадоксы мысли.

В учении Ницше можно выделить 5 основных идей:

1) Воля к власти
2) “Смерть бога”
3) Нигилизм
4) Переоценка ценностей
5) Сверхчеловек

Ницше считается основателем направления “философия жизни”, реальность понимается как форма жизни, сущность которой можно постичь интуитивно. Жизнь провозглашается абсолютной ценностью. Развитие жизни определяется двумя началами: Апполонистическим (бог гармонии) и Дионистическим (бог вина, стихия, хаотичная жизненная сила).

“Воля к власти”, “По ту сторону добра и зла”, “Антихристианин”, “Так говорил заратустра”. Основа всякой эволюции - воля к власти, это воля к мощи, самоутверждению. Воля человека не может быть свободной или не свободной, она может быть сильной или слабой. Воля - это аффект (инстинкт)Свобода воли - это аффект превосходства по отношению к повинующемуся.

Будущее человечества - не за слабыми, а за сильными, но в истории наблюдается падение жизненной силы и измельчание человека. Подобно тому как в животном мире есть хищники и ягнята, в человеческом обществе есть люди сильные и слабые, но слабые имеют сильную волю к власти (мстительность, алчность, завистливость - торгаши) Люди превращаются в торгашей - маленьких людей, злобных завистливых и мстительных. Сила в современном мире ассоциируется с негативными последствиями (зло, агрессия), а слабость наоборот (добро).Искажение ценностей связано с развитием христианства. Но современное христианство является варваризацией настоящего учения Христа. И. Христос, как воплощение евангелие любви, хотел дать людям образец нравственной практики поведения, но ученики исказили его учение и христианство стало той жизнью, избавление от которой проповедовал Христос. Вместо того чтобы говорить Да жизни, христианство говорит Нет, нет силе, красоте. Учение о равенстве - заблуждение великого Христа. “Не в неравенстве прав бесправие, а в претензиях на равенство прав”.Искажение подлинных ценностей означает что бог умер, “Смерть бога” - это путь к безверию и нигилизму. Единственный выход - из образовавшегося ничто, образовать нечто. “Бог умер, теперь хотим мы чтоб существовал сверхчеловек”. Сверхчеловек - это воплощенный образ человека гармонии, сильный. Предвестником сверхчеловека должны стать сильнейшие (высшие) - это познающие и созидающие.

Для того чтобы себя изменить и совершить переоценку ценностей, человеческий дух должен пройти 3 стадии:
- Стать верблюдом (взвалить все на себя)
- Львом (свобода)
- Ребенком (новое начинание, чистый холст)

Свобода - это воля к ответственности за самого себя.

Ответственность - это чрезвычайная привилегия, означающая прежде всего власть над собой. Самое главное в высшем человеке это самопреодоление: “Высокостоящий должен каждое утро доказывать свое право быть наверху”. Ницше провозглашает любовь к дальнему, т.е. к будущему идеалу человека. Человек - это канат между животным и сверхчеловеком, это мост к будущему идеалу. Это смеющийся Лев.

Насилие - это естественное условие эволюции. Величина прогресса, определяется тем, чем ему пришлось пожертвовать. Ницше был нигилистом, преодолевавшим свой нигилизм. Он хотел возродить этику аристократов, культ благородства и силы, и выступал против самодовольной посредственности. Человек - это мост, а не цель, т.е. то, что может превзойти.

Ницше уточняет шопенгауэровскую «волю к жизни» как «волю к власти», поскольку жизнь есть не что иное, как стремление расширять свою власть. Однако, Ницше критикует Шопенгауэра за нигилизм, за его отрицательное отношение к жизни. Рассматривая всю культуру человечества как способ, каким человек приспосабливается к жизни, Ницше исходит из примата самоутверждения жизни, её избытка и полноты. В этом смысле всякая религия, философия и мораль должны прославлять жизнь во всех её проявлениях, а все, что отрицает жизнь, её самоутверждение, - достойно смерти. Таким великим отрицанием жизни Ницше считал христианство.

Ницше первым заявил, что «нет никаких моральных феноменов, есть только моральное истолкование феноменов», тем самым подвергнув все моральные положения релятивизму. Согласно Ницше, здоровая мораль должна прославлять и укреплять жизнь, её волю к власти. Всякая иная мораль - упадочна, есть симптом болезни и разложения. Человечество инстинктивно использует мораль для того, чтобы добиваться своей цели - цели расширения своей власти. Вопрос не в том, истинна ли мораль, а в том, служит ли она своей цели. Такую «прагматическую» постановку вопроса мы наблюдаем у Ницше в отношении к философии и культуре вообще.

Ницше ратует за приход таких «свободных умов», кот. поставят себе сознательные цели «улучшения» человечества, мысли которых уже не будут «задурманены» никакой моралью, никакими ограничениями. Такого «сверхнравственного», «по ту сторону добра и зла» человека Ницше и называет «сверхчеловеком». В отношении познания, «воли к истине» Ницше опять же придерживается своего «прагматического» подхода, спрашивая «для чего нам нужна истина?» Для целей жизни истина не нужна, скорее иллюзия, самообман ведут человечество к его цели - самосовершенствованию в смысле расширения воли к власти. Но «свободные умы», избранные должны знать правду, чтобы быть способными управлять этим движением. Эти избранные, имморалисты человечества, созидатели ценностей должны знать основания своих поступков, отдавать отчет о своих целях и средствах.

Этой «школе» свободных умов Ницше посвящает многие свои произведения. Предметом философско-культурологических исследований Шпенглера была «морфология всемирной истории»: своеобразие мировых культур (или «духовных эпох»), рассматриваемых, как неповторимые органические формы, понимаемые с помощью аналогий. Решительно отвергая общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир - Средние века - Новое Время» (поскольку она никакого значения не имеет для неевропейских обществ), Шпенглер предлагает другой взгляд на мировую историю - как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания. Нивелирующее единство идеи всемирно-исторического процесса Шпенглер предлагает заменить более богатой содержанием картиной - циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур. К числу «великих культур», вполне реализовавших свои потенции, Шпенглер относит китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, западную, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую. Уникальность каждой культуры обеспечивается своеобразием её «души»: в основе античной культуры лежит «аполлоновская» душа, арабской - «магическая», западной - «фаустовская» и т. д. Умирание всякой культуры, будь то египетской или «фаустовской» (то есть западной культуры XII-XVIII вв), характеризуется переходом от культуры к цивилизации. Отсюда ключевое в его концепции противопоставление на «становящееся» (культура) и «ставшее» (цивилизация).

Так, культура Древней Греции находит свое завершение в цивилизации Древнего Рима. Западно-европейская культура, как неповторимый и ограниченный во времени феномен, зарождается в IX веке, переживает свой расцвет в 15-18 вв. и с 19 в., с наступлением периода цивилизации, начинает «закатываться»; конец западной цивилизации (с 2000 г.), по Шпенглеру, проделавшему колоссальную работу по сбору фактического материала о различных мировых культурах, сопоставим (или «одновременен»)с 1-2 вв. в Древнем Риме или 11-13 вв. в Китае. Последовательно проводимый Шпенглером тезис об уникальности культур, их сменяемости (не преемственности) вел к признанию их ценностной эквивалентности: все они равны по своему историческому значению и должны сопоставляться вне всяких оценочных категорий.

Сравнительный анализ культур, как считает Шпенглер, обнаруживает единство их судьбы: каждая культура проходит одну и ту же последовательность фаз развития, и основные черты каждой фазы тождественны во всех культурах; все культуры сходны по длительности существования (около 1000 лет) и темпам своего развития; исторические события, относящиеся к одной культуре, имеют соответствия (гомологии) во всех других. Каждая культура, исчерпывая свои внутренние творческие возможности, мертвеет и переходит в фазу цивилизации («цивилизация», по Шпенглеру, есть кризисный исход, завершение любой культуры), для которой свойственны атеизм и материализм, агрессивная экспансия вовне, радикальный революционизм, сциентизм и техницизм, а также урбанизация(«в мировом городе нет народа, а есть масса» ("Закат Европы").

В качестве фундамента исторического метода Шпенглера выступал концепт «смысла чисел», ещё более дистанцирующий друг от друга природу и историю. По мысли Шпенглера, духовная жизнь человека, наделенного «бодрствующим сознанием», разворачивается во времени и в определенном направлении. Как результат, в сознании индивида конституируется присущая только ему, его личная картина мира: либо образно-символическая, либо рационально-понятийная. Посредством типа математического числа или слова фиксируется образное мирочувствование уже ставшего, осуществленного - «природа», согласно Шпенглеру, «исчислима». История же как динамичное осуществление возможной культуры сопряжена с хронологическими величинами и чужда однозначным расчетам. При этом, согласно Шпенглеру, саморазвитие культуры возможно лишь в контексте осознания её субъектами значимости процедур измерения, счёта, формирования и фиксации образов внешнего мира и т. д. Так, в контексте концепции «смысла чисел», античная культура, базирующаяся, по Шпенглеру, на конечности, телесности числового ряда, противоположена цивилизации современного Запада, фундируемой числовой идеей бесконечности. Свое собственное видение истории Шпенглер определил как критику классического историзма: по его мнению, именно хронология и «глубинное переживание» судеб культур обусловливают систематизацию явлений по историческому методу - культурология в таком контексте выступает в качестве «морфологии» истории.

По схеме Шпенглера, все способы познания суть «морфологии»; морфология природы - это обезличенная систематика; морфология же органического - жизни и истории - есть «физиогномика» или перенесенное в духовную область подчеркнуто индивидуализированное искусство «портрета культуры». Постижение культурных форм, по мнению Шпенглера, в корне противоположно абстрактному научному познанию и основано на непосредственном «чувстве жизни». Проявления той или иной культуры объединяет не только общая хронологическая и географическая отнесенность, но, прежде всего, тождество стиля, который обнаруживается в искусстве, политике, экономической жизни, научном видении мира и т. п. Культуры, по мнению Шпенглера, возникают «с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», и столь же бесцельно уходят со сцены («…лишь живые культуры умирают»), не оставляя после себя ничего. Морфология культуры Шпенглера сообщила западному миру, что он неудержимо клонится к закату: по убеждению Шпенглера, рационалистическая цивилизация означает деградацию высших духовных ценностей культуры, обреченной на гибель. Великие культуры прошлого, по мысли Шпенглера, как бы демонстрируют Западу его собственную судьбу, его ближайшее историческое будущее.

Шпенглер негативно относился как к социалистическим идеям «социализм, вопреки внешним иллюзиям - отнюдь не есть система милосердия, гуманизма, мира и заботы, а есть система воли к власти… „благоденствие“ в экспансивном смысле… Все остальное самообман» так и к правым идеям - открыто отказался от сотрудничества с нацистами в Германии. Идеи Шпенглера оказали влияние на Тойнби, Ортегу-и-Гассета и др.

Очерк посвящен одному из титанов современной мысли, чья слава уже больше ста лет не ослабевает, хотя мало кто из любителей понимает его учение. Автор попытался, в меру своих ученических способностей, показать не самую трагедию Ницше (это блестяще сделали Стефан Цвейг, Карл Ясперс и др.), но внутренний, имманентно-присущий философский смысл этой трагедии.

Ницше Фридрих (1844 - 1900) : немецкий философ-волюнтарист, иррационалист и модернист, родоначальник европейской «философии жизни», поэт. Развивая идеи «новой морали», сверхчеловека, Ницше в конце жизни пришел к полному отрицанию христианства и даже написал трактат под названием «Антихрист» (Der Antichrist; обычно переводится как «Антихристианин»). В 1889 г. впал в безумие и до смерти пребывал умалишенным. Оказал значительное влияние на разные философские и социальные течения ХХ века: от фашизма и расизма до плюрализма и либерализма. Идеи Ницше обильно используются врагами христианства для борьбы с ним.

За последние десятилетия «ницшеанство» стало родом интеллектуальной моды для молодежи, а Ницше - кумиром многих образованных людей. В значительной степени это явление связано с моральной распущенностью и эгоизмом, которые стали принципами современного общества. «Ницше - пишет один из новых авторов - единственный, кто на каждом этапе каждого нового прочтения всё глубже и глубже подтверждал лишь мои собственные переживания »1. Без внимательного изучения жизни философа нельзя понять ни специфику его творчества, ни причин его колоссального влияния. Ведь эти причины кроются в совпадении многих субъективных факторов его и нашего времени. А по словам И. Гарина, горячего сторонника его идей, «философия Ницше - это раскрытие внутреннего мира Ницше»2.

Фридрих Ницше родился 15 октября 1844 г. в семье пастора. Несмотря на раннюю смерть отца (1848), глубоко поразившую мальчика, он получил хорошее воспитание с очень сильной религиозной составляющей. В детстве, восхищаясь музыкой или пением хора, он мечтательно созерцал излюбленные сюжеты, воображал пение ангелов. Но не только евангельские сюжеты, а и учение оказало на него большое влияние: такие понятия, как целомудрие, чистота, сострадание сильно трогали его сердце.

Развитие души философа во многом отражают его стихи. К молодым годам относится замечательное стихотворение:

Ты меня изранил новой клеветою.
Что ж! К могиле виден мне яснее путь...
Памятник, из злобы вылитый тобою,
Скоро мне придавит трепетную грудь.
Ты вздохнёшь... Надолго ль?! Сладкой местью очи
Снова загорятся к новому врагу;
Будешь ты томиться напролёт все ночи,
"Жить не отомстивши, - скажешь, - не могу"!
И теперь я знаю: из сырой могилы
Пожалею снова не свой грустный век,
Не свои, коварством сломленные силы,
А о том: зачем ты, враг мой - человек!

Здесь мы видим глубокое понимание христианского идеала. В другом стихотворении, тоже довольно раннем, Ницше серьезно предостерегает против подмены любви чувственной страстью:

Чувственность загубит
Все ростки любви...
Страсть любовь забудет,
Вспыхнет пыль в крови.
Ты мечтою жадной
Юности не тронь,
Иль огонь нещадный,
Чувственный огонь
Мужество расплавит
В пламенной крови,
Пепла не оставит
От твоей любви.

Так мыслил Ницше в молодости; но уже в те годы он писал и другие стихи, которые открывают перед нами демоническую силу, обитавшую в его душе. Чем более поздний период его жизни мы будем рассматривать, тем влиятельнее оказывается эта сила.

Ко мне опять вливается волною
В окно открытое живая кровь...
Вот, вот ровняется с моею головою
И шепчет: я - свобода и любовь!
Я чую вкус и запах крови слышу...
Волна её преследует меня...
Я задыхаюся, бросаюся на крышу...
Но не уйдёшь: она грозней огня!
Бегу на улицу... Дивлюся чуду:
Живая кровь царит и там повсюду...
Все люди, улицы, дома - всё в ней!..
Им не слепит она, как мне, очей,
И удобряет благо жизни люду,
Но душно мне: я вижу кровь повсюду!

Может быть, подобное стихотворение было только попыткой создания поэтического образа? - Нет, мы встречаем отзвуки того же «кошмара» в его дневниках и письмах, в самих его философских произведениях. Но стихи являют наиболее наглядный пример. Поэзия, как и музыка, рано стали любимым занятием Ницше, которым уже в детстве, по словам его лучшего биографа Д. Галеви, «овладел тиранический инстинкт творчества»3.

Люби и не стыдись безумных наслаждений,
Открыто говори, что молишься на зло,
И чудный аромат свирепых преступлений
Вдыхай в себя, пока блаженство не ушло.

Для многих привычным образом Ницше является именно такой «аморалист», жизнерадостно избирающий зло вместо добра и убежденный в том, что никто не вправе потребовать у него за это отчета. На самом деле, как мы видим, этот образ гораздо глубже и сложнее. Но Ницше, по крайней мере в какие-то моменты своей жизни, хотел бы видеть себя тем кумиром, которым он стал. Основной мотив - героизм человека, не боящегося остаться в полном одиночестве по мере того, как все человеческое отвергается им и предается посмеянию. Преодоление страха перед одиночеством является одним из наиболее убедительных показателей величия: не случайно же пустынники становились путеводными звездами для многих поколений, на целые века. Ницше, не имевший семьи, не признававший ценностей общества, хотел быть своего рода «пустынником» философии. Более того, он желал выйти из «пустыни» подобно пророку, чтобы возвестить новую эру - эру сверхчеловека. Поэтому в самом удачном своем произведении он вкладывает свои идеи в уста пророка, но правда не христианского, а персидского Заратустры.

Мой парус - мысль моя, а кормчий - дух свободный,
И гордо мой корабль плывёт по лону вод,
И голос совести, стихии благородной,
Спасёт, спасёт меня: я с силою природной
Один иду на бой, и океан ревёт...

Почитатели Ницше именно таким себе его и представляют: подобным доктору Фаусту, который силой (хотя с помощью дьявола) вырывает у природы ее тайны. «Они святые для нас! - говорил в начале ХХ в. писатель Герман Гессе. - Мы хотим радоваться им, хотим в благоговейной робости любоваться мощными, высокими колоннами, поддерживающими свод этих храмов... Фауста и Заратустру называем мы храмами и святыми местами»3. Здесь центральным идеалом является свобода, не признающая Бога . Он предполагает новую религиозную веру - веру человека в свои собственные силы, и новое религиозное поклонение - «сверхчеловеку». Но поистине пророческими оказались глубокие слова Ницше о самом себе:

Из дневника

Если враги все убиты,
Снова хочу воскресить
Тех, имена чьи забыты,
Чтобы их снова убить.
Страшно: боюсь, посмеётся
Злобно над сердцем судьба:
Биться с собой мне придётся,
Резать себя, как раба.

Основной подспудный мотив творчества Фридриха Ницше, и особенно его философии, главный двигатель и, вместе с тем, угроза его жизни - это таинственная сила , которая действовала через него, как через гения, но вместе с тем сама по себе, и Ницше сознавал это. Иногда он боялся ее, чаще - гордился ей, как своим высшим отличием от «простых смертных». Из этого следует, что идеал полной свободы, самодостаточности есть неверная интерпретация устремлений философа. Действительно, с тех пор как Ницше потерял веру в Бога, он уже не находил для себя идеала, которому бы мог поклониться: каждый новый идеал оказывался фальшивым, и все свое творчество он посвятил, фактически, разоблачению идеалов - общественного блага, морали4, гуманизма5, самостоятельности (например, женской, ибо вопрос эмансипации тогда находился на волне популярности)6, рассудка7, научной объективности8 и мн. др. Это была радикальная «переоценка ценностей», но не с целью отказа от всех ценностей вообще, а с целью создания новых ценностей.

Кто же должен был создать эти новые ценности? Сам Ницше писал о себе: «Я один из тех, которые диктуют ценности на тысячи лет. Погрузить в века, как в мягкий воск, свои руки, писать, как на меди, волю тысячи людей... вот, скажет Заратустра, блаженство творца»9. Но Заратустра - только «пророк» сверхчеловека. Разве может он диктовать ему ценности наперед? Размышляя над своим «Заратустрой» четыре года спустя его написания (и за год до сумасшествия), Ницше напишет слова, которые трудно сразу понять читателю, но которые очень важны для самого автора: «Заратустра определил однажды со всей строгостью свою задачу... он есть утверждающий вплоть до оправдания, вплоть до искупления всего прошедшего»10. Это значит, что его миссия касается не только будущего, но и прошлого - философия, воплощенная в образе Заратустры, должна была оправдать все человечество, его бесцельное и бессмысленное существование, перед испытующим взглядом мыслителя. Но каким образом, если это существование и вправду бесцельно и бессмысленно, можно было бы оправдать его, то есть философски осмыслить? Ответ на этот вопрос - может быть, главная цель Ницше как философа, который отрицал Бога и искал Ему замену. Он нашел ее, как ему казалось, в идее прогресса . Человечество, в согласии с теорией Дарвина, оказывается само лишь промежуточным видом: ему, в ходе естественного отбора (борьбы сильных особей со слабыми), предстоит еще стать сверх-человечеством. Отсюда видно, как несправедливо называть Ницше гуманистом (от слова humanum - человеческое). По его убеждению, человек есть лишь то, что должно быть преодолено. И молодой Герман Гессе в 1909 г. с радостью поставил Ницше на один пьедестал со своими кумирами - Дарвином и Геккелем, основателем социал-дарвинизма, за превознесение идеи прогресса: «мы радуемся новому прекрасному настоящему и чаем еще лучшего, прекраснейшего будущего»11.

Получается, что сам Ницше оказывается посредине между прошлым и будущим, которое еще не наступило. Но сам он себя сверхчеловеком еще не считал. Какие же ценности, по его мнению, мог создать он сам, будучи просто человеком? Возможно, это ценности преодоления, движения вперед без остановки, о котором он писал так много? Но как можно преодолевать нечто ради того, что еще не вмещается в твое сознание? Здесь мы встречаем явную параллель с христианством. Церковь учит, что человек должен бороться с низменными проявлениями в себе ради того высшего, что может подать ему лишь Сам Бог. Откуда же человеку знать, к чему стремиться, если он еще порабощен греху? Это знание мало-помалу дает ему Благодать, которая и призывает, и направляет, и поддерживает человека в этой борьбе. Благодать есть проявление силы Божией. Так и Ницше, только «наизнанку», верил в какую-то великую силу , сообщавшую ему знание о сверхчеловеке. Он не сам писал свои произведения, какая-то непреодолимая страсть водила его рукой, чему способствовала и «ужасающая, демоническая сверхчувствительность его нервов»12. Не только биографы Ницше, но и сам он во многих местах отмечал аффективность, даже медиумичность своего характера. К этому аспекту относится и справедливое утверждение И. Гарина: «Притягательность Ницше, которая, кстати, возрастает со временем, обусловлена его харизматическим даром «заражения», передачи мощного энергетического импульса»13. Для человека такое возможно лишь при условии, что энергия , питающая импульс, есть нечто объективное. Итак, чьим медиумом был Ницше?

Ключевое понятие, слово, в котором была зашифрована эта энергия или сила, есть «Воля». Ницше называют волюнтаристом, то есть представителем философского течения, считающего личную волю, а не законы бытия, главной причиной всего порядка вещей. Как правило, волюнтаризм отличался от христианства тем, что отвергал Бога - «Воля» оказывалась раздробленным, а потому хаотическим началом. Хотя были волюнтаристами и некоторые христианские мыслители Европы: например, английский философ и историк Томас Карлейль. В атеистическом волюнтаризме французского философа-экзистенциалиста Жана-Поля Сартра человек наделен абсолютной свободой, но может сам не знать об этом; человек один на один с самим собой, и никто больше с него не спросит. У Ницше понятие «Воли» имело особую предысторию, связанную с именами кумиров его юности - Шопенгауэра и Вагнера.

Ко времени первого знакомства с книгами немецкого философа Шопенгауэра (годы жизни 1788 - 1860) Ницше уже потерял веру в Бога. С четырнадцати лет учась в высшей школе Пфорта, он рано познакомился с безверием, царившим в умах признанных тогда писателей (хотя сама школа была религиозной). Его кумирами стали великие поэты Шиллер, Байрон, Гельдерлин и другие - многие из них люди глубоко развращенные, сделавшие принципом жизни гордость и самолюбие. Поступив в университет и делая хорошие успехи в науке, он по совету своего учителя, знаменитого филолога профессора Ритчля, полностью оставляет занятия теологией для того, чтобы всецело посвятить себя филологии, греческому языку и литературе. Отныне он будет размышлять о христианстве, которое никогда не давало ему покоя, только извне, со стороны, с позиции неверующего и даже недоброжелательного ума.

В 1865 г. чтение Шопенгауэра произвело настоящий переворот в его душе и впервые поставило перед необходимостью переоценки всех ценностей жизни. В книге «Мир как воля и представление» Шопенгауэр писал о Воле, управляющей миром, и о Представлении, которое наблюдает за ее грандиозным и страшным спектаклем. Воля безумна, страстна, в ней нет созерцающего начала, но лишь одно деятельное. Постоянно ведя борьбу с самой собой в ипостасях своих порождений, она представляет вечное страдание. Избежать смерти никто не может, потому что Воля должна разрушать, чтобы созидать. Представление само по себе находится в рабстве у Воли, но оно может, путем самопознания, достичь высот созерцания. Оно делает страдание личности осмысленным, приводя его в диссонанс с пустым содержанием окружающего мира. Ницше тонко чувствовал те страдания и неправды, которыми наполнен мир. Ему показалось, что Шопенгауэр - пророк освобождения, который безжалостно указывает обществу на его пороки, чтобы люди могли спастись. Хотя Шопенгауэр часто пользовался и христианскими понятиями, в особенности аскетическими, в его философии «спасение» напоминало то, что называется «просветлением» в индуизме и буддизме: нужно приобрести апатию, невозмутимость, угасить в себе волю к жизни, то есть выйти из нее. Тогда она больше не будет иметь власти над человеком. Нужно угаснуть, умереть навсегда. Ницше так понял это:

Мудрость

Правда - в недвижном одном замираньи, в гниеньи одном!
Тайна - нирвана; получит блаженство в ней ум безнадёжно-бессильный...
Жизнь - есть святое затишье, покрытое сном...
Жизнь - это мирно и тихо гниющий от света могильный
Череп.

Следующим, кто оказал на Ницше огромное влияние, был композитор Рихард Вагнер (1813 - 1883). Он познакомился с ним еще в пору горячего увлечения Шопенгауэром, которого Вагнер тоже ценил. Имея познания в музыке, талант и критический ум, Ницше стал хорошим собеседником для уставшего от поклонников нового кумира Германии. В операх Вагнера благородные и сильные герои всегда становятся жертвами, не умея пользоваться оружием подлых существ - обманом и т.д. Уход могучей культуры старой Европы Вагнер аллегорически изобразил в «Сумерках богов», где всесильные боги в результате борьбы, вероломства и неотвратимого хода вещей покидают этот мир. Германия восхищалась Вагнером за идею немецкого характера, которую он пытался передать своей музыкой, порвав с итальянскими оперными канонами. Он выстроил себе в Байрете настоящий храм - театр, специально предназначенный для его постановок, полуспектаклей-полумистерий (здание впоследствии сгорело). Вагнер, как и Ницше, оставил христианство в юности. Он пережил охлаждение к вере после конфирмации*, когда, по его собственному признанию, вместе с товарищем «проел на сластях часть денег, предназначенных в уплату пастору за исповедь»14. В зрелом возрасте он дружил с основателем русского анархизма Михаилом Бакуниным, ценил его советы; Бакунин однажды просил композитора, намеревавшегося писать трагедию «Иисус из Назарета», обрисовать Иисуса слабохарактерным человеком15. Сам Вагнер думал, подобно Ницше: «Христианство оправдывает бесчестное, бесполезное и жалкое существование человека на земле чудодейственной любовью Бога»16. Угасание жизни, как у Шопенгауэра, не было для Вагнера идеалом. Его больше занимала героика и ее эстетические черты. «Волю к жизни» он пытался облагородить, поместив ее в трагические обстоятельства. Но сам, по свидетельству современников, больше всего любил успех и личную славу.

Постепенно недовольство Ницше как Шопенгауэром, так и Вагнером нарастало. В обоих он видел символы упадка, попытку спрятаться от реальности, которая у Вагнера, к тому же, надевает личину наигранного героизма и лицемерной морали. Ницше, сам хотевший быть провозвестником новых истин, не нашел в лице двух своих кумиров ни истинного руководства, ни искренней дружбы. Как только он начал критиковать Вагнера, покровительственное отношение к нему мэтра начало становится враждебно-холодным, а окружение композитора подняло его на смех.

Страстная натура Ницше не могла примириться с безысходностью и угасанием. После осмысления ему стала видеться в этой философии «похотливая любовь к смерти», злонамеренная эстетизация разложения. Для создания качественно иной философии требовалась реабилитация Воли, а следовательно и тот культ самовластной, никому не подчиняющейся силы в человеке, по которому больше всего известна философия Ницше. Он знал, что эта Воля (которую он называл «Волей к власти») с особенной энергией действует через него, когда он творит: сочиняет музыку, стихи, философские афоризмы. Он жил этим, и без религиозной жизни у него возник эффект привыкания к неистовому «творчеству», единственная цель которого - самовыражение. Правда, в этом самовыражении он порой с трудом узнавал самого себя, и пугался масштабов собственной активности. Но все чаще сила захватывала его целиком, не оставляя времени для спокойного размышления. Он пришел к убеждению, очень знаменательному для европейского человека: «Культура - это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом»17.

Основными понятиями собственной философии Ницше стали рессентимент, сверхчеловек, вечное возвращение. Рассмотрим их по отдельности.

Рессентимент 18 - это скрытая ненависть, которую слабые питают к сильным. Ницше сам считал себя «сильным» человеком, хотя в минуты уныния нередко сомневался в этом. «Слабые» неспособны по-настоящему творить, поскольку их главная цель - выживание. Видя, что в одиночку не выжить, они объединились и создали общество, государство. Мораль этих «чудовищных» учреждений тяготеет на всех, в том числе «сильных», которым она не нужна. Но, чтобы держать их в узде, «слабые» придумали стыд, жалость, сострадание и т.п. На самом деле они не способны ни к чему такому: их сострадание, будучи внешним, исполнено похоти. Но «сильным» они внушают, что те во всем неправы. Таким образом, они защищают свою земную жизнь, хотя все время проповедуют о небесном. По мнению Ницше, в рессентименте заключается сущность христианства. «Это ненависть к уму , гордости, мужеству, свободе... к радостям чувств, к радости вообще»19. Известное убеждение, что последним христианином был Сам Христос, и Он умер на кресте, после чего апостолы (особенно Павел) радикально извратили Его учение о непротивлении злу, приводит его к «антихристианству». Идеал Христа Ницше считает слабым и безвольным, идеал Его учеников - низменным и варварским.

Было ли такое отношение следствием непонимания христианства? Отчасти так. Но нельзя сказать, что Ницше не понимал его совершенно и приветствовал примитивную критику религии как сплошного самообмана. В молодости, когда один из его друзей высказал ироничное мнение о сущности молитвы, Ницше хмуро прервал его словами: «Ослиное остроумие, достойное Фейербаха!»20. И в известной работе «По ту сторону добра и зла» он признает: «Любить человека ради Бога - это было до сих пор самое благородное и отдаленное чувство из достигнутых людьми»21. Но все такие высказывания тонут в его ненависти к христианству, которая со временем нарастала. Рессентимент не имеет собственного содержания. Будучи завистливым чувством, он питается только чужими благами. Вопрос о том, допустимо ли связывать рессентимент и христианство, есть вопрос о внутреннем содержании христианства. Ницше знал свои эмоции по поводу христианства: они были разными, и в зависимости от настроения он давал слово тем или другим. Но положительное содержание христианства было для него закрыто. Он обращал особенное внимание на критику «мира» в Священном Писании, не понимая ее смысла. Христианство учит о двух частях в человеке, лучшей и худшей. Любовь к миру и его суете дает развиться худшей части до демонических размеров; наоборот, отречение от мира освобождает место для лучшей, небесной стороны человеческой души. Эту сторону философ не признавал и не замечал, по крайней мере умом. Но тем самым он позволил страстям, которые принимал за «Волю к власти», завладеть собой и разрушить себя. Он строго делил человечество на «лучших» и «худших», но сам никак не мог достичь полной уверенности в том, что принадлежит к числу первых. Отвергнув сложность, неоднозначность и подвижность всякого живого человека, Ницше оказался безоружным перед сложностью своего собственного характера.

Сверхчеловек - предельное развитие идеи Ницше о «сильном» человеке. Это его мечта, которая не могла воплотиться в действительность. Противоположность сверхчеловеку - «последний человек», воплощением которого философ считал современное ему общество. Главная беда «последнего человека» заключается в его неспособности презирать самого себя22. Поэтому он не может и превзойти себя. Это предел развития «слабого». Неспособный творить, он отвергает всякое творчество за ненадобностью, и живет лишь для удовольствия. Никого не умея ненавидеть по-настоящему, он готов истребить всякого, кто попытается возмутить спокойствие и безопасность его жизни. В «последнем человеке» без труда узнается тот бытовой идеал, который навязывается людям XXI века. Для Ницше, который верил в эволюцию, такое человечество оказывается ее тупиковой ветвью. По его мысли, сверхчеловек должен будет отделиться от «последних людей», как личность от безличной массы. Может быть, он вступит с ними в борьбу, а может быть, будет повелевать ими. Но каковы качества сверхчеловека? - Это остается не вполне понятным. Что именно будет он созидать, ради чего жить? А если только ради себя, то в чем его настоящее отличие от «последнего человека»? Скорее всего, отличие заключается в демоничности его натуры. «Последний человек» просто жалок и ничтожен; сверхчеловек имеет отпечаток сверхсильного ума. Он отрицает качества Христа, но имеет качества Диониса - языческого «страдающего бога» вина, оргий и мистерий, неистового двойника Аполлона. Разрываемый на части разгулявшимся хаосом Дионис противостоит добровольно претерпевающему смерть, и остающемуся цельным Спасителю. Ницше видел Диониса в себе. Все чувства «сверхчеловека» обострены, он в буквальном смысле «носится» по вселенной, не останавливаясь ни на чем. Демоничность личности самого Ницше отмечал (не без восхищения) Стефан Цвейг23.

В идее разделения человеческого рода на изначально способных и неспособных мы видим одну из причин популярности философии Ницше в нашу эпоху. С одной стороны, все средства массовой информации проповедуют именно культ «последнего человека», которому нечего создавать и только предстоит счастливо всем пользоваться. С другой стороны, параллельно создается также культ «элиты», особого класса личностей, которые на благо всего мира могут мудро или «профессионально» управлять миллиардами простых смертных. И современная культура не стесняется подчеркивать «демонизм» этих людей, даже гордится им. Философию сатанизма многие сегодня считают уделом интеллектуалов, а само поклонение люциферу («светоносцу») - религией познания. Но пример Ницше всегда будет оставаться предостережением против этого. Будучи мыслителем, он не мог слепо уверовать в догматы созданной им религии. Он сомневался, чувствуя свою слабость, подверженность болезненным состояниям24. Опора, которую он нашел, стала причиной его духовной гибели. Это «миф о вечном возвращении».

Вечное возвращение - миропорядок, в соответствии с которым все, что происходило в мире, без конца и без начала повторяется в нем. Эта идея, схожая с воззрением индийского брахманизма и других языческих философий, пришла в голову Ницше до того, как он оформил учение о сверхчеловеке. Но ее влияние было глубже и продолжительнее. Смысл ее сам автор считал жестоким и безжалостным: пусть всякий будет готов бесконечное число раз прожить одну и ту же жизнь . Перед ним вставал трудный вопрос: может ли человек изменить эту жизнь? А если не может, тогда «возвращение» поистине ужасно. В том то и дело, что не может . Ницше был свидетелем собственной слабости; он чувствовал, как при болезни и бессилии в нем самом непреодолимо растет ощущение рессентимента25. И если человек не может изменить что-либо, он может лишь «запретить» себе те состояния, в которые готова погрузиться его личность. Значит, победа над самим собой заключается в готовности принять жизнь такую, как она есть. Это был ответ Шопенгауэру. Ницше провозгласил не отрицание, а утверждение Воли. Нужно полностью отдаться ей, и, став наперекор всему существующему, завладеть всем (конечно, в субъективном смысле). Так возникло понятие «Воли к власти», которое фашисты потом использовали в смысле объективном. И он отдался той силе , что в нем действовала, на расхищение.

Мысль о «вечном возвращении» получила название «мифа», или даже «символа» по той причине, что ее не следует понимать буквально. Мы не можем сказать, насколько верил автор в действительное повторение всего. Правда, эта идея оказала на него поистине мистическое воздействие: поразив его во время лесной прогулки в горах, она повергла мыслителя в шок. Он плакал от священного восторга, думая, что нашел «высшую точку мышления»26. Сущностью «вечного возвращения» было другое понятие - amor fati, любовь к судьбе. «Без сомнения, существует отдаленная, невидимая, чудесная звезда, управляющая всеми нашими поступками; возвысимся до такой мысли»27. Удивляет готовность, с которой «самый свободолюбивый философ» был готов отдаться во власть какой-то звезды. Но для него было важно то, что он получит взамен: сверхчеловеческие силы, гениальность.

Из дневника

Сердце не любит свободы,
Рабство от самой природы
Сердцу в награду дано.
Выпустишь сердце на волю,
Дух проклянет свою долю,
С жизнью порвётся звено!

Как раз к этому времени относится его увлечение Лу Саломе, которая сыграла в его судьбе роковую роль. Впервые влюбившись по-настоящему (это было в 1882 г., в возрасте 38 лет), Ницше дал предмету своего чувства такую характеристику: «Лу - дочь русского генерала, и ей 20 лет; она проницательна, как орёл, и отважна, как лев, и при всём том, однако, слишком девочка и дитя, которому, должно быть, не суждено долго жить»28. Он ошибался. Лу прожила еще долго (до 76 лет), и написала о нем в своих воспоминаниях. Она стала, в известной степени, также «музой» психоаналитического движения; с ней дружил З. Фрейд, чья низменная и полная извращений философия вряд ли пришлась бы самому Ницше по душе. Будучи женщиной легких принципов, Лу имела роман одновременно с Ницше и его другом, Паулем Рэ. Поначалу не замечая этого, философ избрал ее собеседницей для изложения своих сокровенных идей. Но через некоторое время ситуация стала ясна; Ницше был оскорблен до глубины души, тем более, что думал уже создать семью. Его сестра Лизбет, человек не очень проницательный, но любящий его, без обиняков указала брату на то, что Лу есть живое воплощение его собственной философии. (Она была права: сам Ницше признает это в «ЕССЕ НОМО»29). В результате он порвал с Лу Саломе и Паулем Рэ, а также поссорился с матерью и сестрой. Все это произвело переворот в его впечатлительной душе. Идея «вечного возвращения», любви к собственной судьбе оказалась под угрозой: «Несмотря ни на что , - писал он в эти дни своему лучшему другу Петеру Гасту, - я не хотел бы снова пережить эти несколько последних месяцев»30.

В стремлении преодолеть свое униженное состояние, он заканчивает свою самую известную книгу - «Так говорил Заратустра». В ней чувствуется поистине демонический заряд гениальности. Вместе с тем, будучи как бы пророчеством о сверхчеловеке, книга ждала своего продолжения. Ницше хотел общественного резонанса, полемики. Не дождавшись их, он предсказал, что его труды будут влиять на умы людей после его смерти. Но на этом остановиться Ницше не мог. До конца 1880-х гг. он пишет еще ряд произведений, все более вызывающих. Его цель - «восстать против всего больного во мне, включая сюда Вагнера, включая сюда Шопенгауэра, включая сюда всю современную «человечность»»31. Однако увязывать все больное в себе только с посторонними, только с бывшими кумирами было большой ошибкой. Какая-то тяжелая болезнь прогрессировала в нем самом, требуя выражения в злых памфлетах, в стихах. Даже поклонник Ницше И.Гарин признает за ним садистические наклонности, хотя целиком относит их причину к болезни мозга32.

Расплата

Казни красотою своей, бросаясь на грязное ложе...
В объятьях безумных ночей казни красотою своей,
И тело богини моей на падаль пусть будет похоже!..

Из дневника

Не осуждай меня, мои порывы злости:
Я раб страстей и грозный бич ума...
Душа моя сгнила, и вместо тела - кости...
Не осуждай! Свобода есть тюрьма.

Эти и другие стихотворения показывают, что происходило в его душе. Болезнь действительно развивалась и на телесном уровне. Карл Ясперс, психиатр, пишет об этом: «Болезнь Ницше (прогрессивный паралич вследствие заражения сифилисом) была из тех, что ослабляют все процессы торможения. Резкая смена настроений, упоение небывалыми возможностями, скачки из крайности в крайность... все это чисто болезненные состояния»33. Но при этом неуклонно нарастала тоска духовного одиночества. В те самые годы, когда он писал знаменитую книгу «Воля к власти», Ницше признавался в письме сестре: «Где же они, те друзья, с которыми, как мне когда-то казалось, я так тесно был связан? Мы живем в разных мирах, говорим на разных языках! Я хожу среди них как изгнанник, как чужой человек; до меня не доходит ни одно слово, ни один взгляд... «Глубокому человеку» необходимо иметь друга, если у него нет Бога; а у меня нет ни Бога, ни друга»34. Невозможно только с болезнью связывать проявления самой болезни, которые бывают разными у разных людей. К тому же и заражение сифилисом должно было иметь причиной неправильный образ жизни. В сорок лет он чувствовал себя в расцвете сил и написал известное стихотворение

Полдень жизни.

О, полдень жизни, знойный летний сад,
Обремененный,
Тревожным чутким счастьем упоенный!
Я жду друзей. И день, и ночь прождал...
Где вы, друзья? Придите! Час настал!

В 1889 г. рассудок покинул Ницше и он внезапно погрузился в неадекватное состояние, в котором, с небольшими просветами, пребывал до смерти в 1900 г. Этому предшествовали несколько месяцев борьбы с психической болезнью. Знакомые и родственники лишь постепенно смогли заметить, что происходит в уме философа. Ницше тогда жил на отдыхе в Турине, в Италии, которая всегда вдохновляла его философские произведения. Как и в прежние годы, он активно вел переписку - его письма приходили г-же Мейзенбух, Козиме Вагнер (жене композитора), Петеру Гасту, Францу Овербеку и многим из тех, кто раньше окружал Ницше и теперь оставался неравнодушным к его судьбе. «Самый независимый ум во всей Европе», «единственный немецкий писатель», «гений истины»... все эти эпитеты, которыми он величал себя в письмах, воспринимались теперь как проявление творческого кризиса, несдержанности характера. Но за ними следовали другие, все более странные слова. Письма сокращались до одной строки, которая содержала какие-то непонятные признания. Он то называл себя именами убийц, о которых писали современные газеты, то вдруг подписывался - «Дионис» или «Распятый»... Последние чувства Ницше по отношению к Христу так и остались тайной. Когда Овербек приехал в Турин, он застал своего приятеля в невменяемом состоянии, под наблюдением чужих людей. Ницше играл локтем на пианино, пел гимны в честь Диониса, прыгал на одной ноге. Более поздние годы безумия были спокойными, есть свидетельства о неожиданных проблесках сознания, хотя врачи утверждали, что мозг поражен безнадежно. 25 августа 1900 года Фридрих Ницше умер в городе Веймаре.

«Заратустра» Фридриха Ницше в свете Заповедей Блаженств

Влияние Ницше на современников было не так велико, как на потомков, и в том числе на нынешние поколения. По словам К. Ясперса, «Ницше, а вместе с ним и современный человек, не живет больше связью с Единым, которое есть Бог, но существует как бы в состоянии свободного падения»35. Мы рассмотрели жизнь этого немецкого философа, печальный конец которой не находится в диссонансе с закономерностями ее развития. Но самым удачным произведением Ницше, сквозь которое пробивается мощная струя его таланта, еще не подверженная очевидному болезненному разложению ума, - это, конечно, «Так говорил Заратустра». Здесь в поэтической форме философ противопоставил себя всем ценностям христианского мира, смешав их с предметами, вызывающими презрение. Он, как мы уже могли заметить, пытался в лице христианства устранить препятствие на пути пророчества грядущего «сверхчеловека». Поэтому наше исследование будет неполным, если мы не рассмотрим именно этот его труд в свете Заповедей блаженства из Нагорной Проповеди Спасителя (Мф. 5: 3-12).

Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное.	Заратустра почти нигде прямо не противоречит Евангелию, и это глубоко неслучайно - Ницше как бы боялся приступать к Библии; он лишь косвенно ссылается на нее. Идеал евангельской нищеты в понимании Ницше (как и многих неверующих философов) теснее всего связан с неведением, которому он противопоставляет активное познание. «Так как мы мало знаем, то нам от души нравятся нищие духом... Как будто существует особый, тайный доступ к знанию, скрытый для тех, кто чему-нибудь учится: так верим мы в народ и «мудрость» его»36. Ницше видел в нищете духа стремление познавать истину, не трудясь и не страдая. Отсюда видно, как он глубоко заблуждался в отношении христианства, не желая видеть в нем подвига. То, что называет он «добровольной нищетой»37, в сущности есть лишь бегство от реальности. Но Господь призывал совсем к другому. «Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ и слеп и наг» (Откр. 3: 17). Быть нищим духом, значит прежде всего осознать это. «Когда человек посмотрит внутрь сердца своего, и разсудит внутреннее состояние свое, то увидит душевную нищету, горшую паче телесной. Ничего бо в себе, кроме бедности, окаянства, греха и тьмы не имеет. Не имеет истинной и живой веры, истинной и сердечной молитвы, истинного и сердечного благодарения, своея правды, любве, чистоты, благости, милосердия, кротости, терпения, покоя, тишины, мира и прочаго душевнаго добра. ... Но кто имеет тое сокровище, от Бога тое получает, а не от себя имеет» (святитель Тихон Задонский)37.
Блажени плачущии, яко тии утешатся.	Ницше высоко ценил плач, и мы в его произведениях, а также письмах и дневниках нередко можем встретить свидетельства, что его нервической натуре было свойственно проливать потоки слез. «Мир - говорит Заратустра - это скорбь до всех глубин»38. Однако не менее важно для него преодоление плача, то есть уже упомянутая нами amor fati . Мог ли бы философ понять слова: «в бездне плача находится утешение» (Лествица 7. 55)? Его плач имел другую природу, и евангельского плача «по Богу» Ницше не знал. То есть, не знал плача как просьбы об исцелении, которая одновременно служит и средством к исцелению. Многие подвижники могли бы в уединении впасть в безумие, подобно Ницше, если бы плач о грехах не сохранял в них ясность сознания.
Блажени кротцыи, яко тии наследят землю.	«Радостотворному» плачу в христианском учении сопустствует кротость. Ницше не выступал за культ силы, как может показаться. Он был мягок в обращении с людьми и даже говорил о себе как о человеке кротком. Но как совместить это с «волей к власти»? Дело в том, что вся философия Ницше относится к внутреннему миру человека, и его внимание направлено только на самоощущение. Кротость как нравственное усилие он считал лицемерием, под которым скрыты внутренние человеческие пороки. «Я смеялся часто над слабыми, которые мнят себя добрыми, потому что у них расслабленные лапы»39. Надо признать, что такие примеры философ мог действительно встречать в жизни. Доброта, по его мнению, всецело должна быть естественным порывом, опять же - действием силы природы в человеке. Поэтому Ницше защищает идею мести: лучше отомстить в естественном порыве, чем унижать обидчика личиной всепрощения. Итак, мы видим, что философ не понимал нравственной кротости как работы человека над самим собой. Это говорит лишь о том, что на каком-то этапе жизни он сам забросил эту работу, отдавшись в волю бушующих стихий. Но Господь говорит о кротких как о делателях, неустанно трудящихся не над внешним своим образом, а над состоянием сердца. Поэтому, как трудящиеся на земле, они и наследуют ее. «В сердцах кротких почивает Господь, душа же смятенная седалище диаволе есть» (Лествица 24. 7).
Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся.	Стремление к познанию всегда отмечают как существенную черту характера Ницше. Но его познание не имело конечной цели, в конечном итоге не имело предмета. В работах, посвященных Ницше, можно встретить понятие «Дон Жуан познания». Что оно означает? Как дон Жуан, по легенде, сразу охладевал к жертвам своего соблазнительства, так и философ, якобы, бросал истину тотчас после того, как находил ее. На самом деле это неверно: Ницше очень привязывался к своим идеям и оставлял их только тогда, когда мощный поток сознания увлекал его за собой. Он был соблазненным, а не соблазняющим. Но его желанием было уподобиться своему Заратустре, для которого, в конце концов, «добро и зло суть только бегущие тени, влажная скорбь и ползущие облака»40. Христиане жаждут правды, говоря вообще, потому, что не сочувствуют кривде. Блаженство обещано потому, что правда восторжествует. Мир, таким образом, есть борьба правды и кривды, причем последняя не существует сама по себе: она искажение, ложь, обман. Для Ницше, получается, и добра то же не существует. Он ищет истину «по ту сторону добра и зла». Но тем самым, что все-таки ищет , он показывает присущее каждому человеку тяготение к истине.
Блажени милостивии, яко тии помиловани будут.	Больше всего Ницше как мыслитель получает упреков в немилосердии. На самом деле и здесь проявилась неоднозначность его характера. Он мог, увидев на улице собачку с пораненной лапой, заботливо перевязать ее; в то же время, когда в газетах написали о землетрясении на острове Ява, унесшем жизни сразу нескольких сотен тысяч человек, Ницше был в эстетическом восторге от такой «красоты». Что же говорит о милосердии Заратустра? Прежде всего, он прибегает к своему излюбленному приему обличения ложной, лицемерной добродетели. «У вас слишком жестокие глаза, и вы похотливо смотрите на страдающих. Не переоделось ли только ваше сладострастие и теперь называется состраданием!»41. Это разоблачение похоти, скрытой в жалости, много занимает Ницше. Возможно, кто-то лицемерно выражал сочувствие ему самому, как человеку болезненному, а он остро чувствовал такие моменты. Страх перед унижением всегда жил в нем: он боялся внутреннего рессентимента. При этом, конечно, у него не было и досуга для того, чтобы составить представление о живом, деятельном милосердии, которое совсем не напоказ, а напротив, даже таясь и скрываясь, оказывает добро тому, кто в этом нуждается. Так, под покровом ночи, совершал свою милостыню свт. Николай Чудотворец. Это значит - предоставить себя и свое имущество в распоряжение Богу, Который дает всякое благо просящим у Него. Милосердие не мнит себя добродетелью: оно, скорее, послушание, с помощью которого можно приобрести какие-то добродетели души. Оно помогает приобрести чистоту сердца.
Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят.	Ницше довольно часто говорит о теле; по сути, являясь монистом*, он пытается перевести внимание немецкой философии с ума на эмоциональную сферу плоти. Но при этом - странное дело - Ницше очень мало говорит о сердце. Тем более «чистота сердца» вообще игнорируется им. «Я учу вас о друге и переполненном сердце его»42 - такие высказывания еще можно встретить у Заратустры. Сердце должно быть переполнено. Чем же? Здесь автор описывает себя самого, высокое чувственное напряжение своего характера. Сердце понимается, скорее всего, как плотской мускул, но не как средоточие духовно-телесной жизни. Между тем, Господь не случайно уделял сердцу много внимания. Говоря о том, что человек оскверняется не тем, что в него входит, а тем, что от него исходит, Он имел в виду именно сердце: «От сердца бо исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния... сия суть сквернящая человека» (Мф. 15: 19). И еще: от избытка сердца глаголют уста человека (Лк. 6: 45). Словом, как учит свт. Тихон Задонский43, «чего на сердце нет, того и в самой вещи нет. Вера не есть вера, любовь не есть любовь, когда на сердце не имеется, но есть лицемерие». В Евангелии, значит, содержится ответ Ницше, который так боялся всякого лицемерия. Чистота сердца исключает притворство, и только в ней человек возвращает себе первозданную способность видеть Бога.
Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся.	Ницше часто говорил о «любви к дальнему», вместо любви к ближнему. А слово Божие говорит: «Я исполню слово: мир, мир дальнему и ближнему, говорит Господь, и исцелю его» (Ис. 57: 19). Что значит у Ницше «этика любви к дальнему»? Это довольно глубокая мысль: в человеке нужно любить то, чем он может стать, и с требовательностью относиться к тому, что он есть. Иначе, любя его просто так, мы окажем ему плохую услугу. Человек в его развитии (в перспективе сверхчеловек) - это и есть, по Ницше, «дальний». Как видно, своя правда в этом есть. Евангельская любовь не потакает и всегда требует изменений от человека. Но не менее верно и то, что человек должен хранить мир с другими людьми, как условие внутреннего мира с Богом. Часто человечество, и особенно Церковь сравнивают с едином телом, в котором если разные члены враждуют, не может быть здоров ни один из них. Естественно, что миротворцам дается такое высокое достоинство: ведь они, примиряя враждующих, восстанавливают гармонию, созданную Самим Богом. Но для Ницше война (прежде всего в иносказательном, но и в буквальном смысле тоже) является необходимым условием развития. Почему? Потому что он не верит в Бога и разумное устройство вселенной. Заратустра так говорит от имени Жизни: «что бы ни создавала я и как бы ни любила я созданное - скоро должна я стать противницей ему и моей любви: так хочет моя воля»44. Здесь мы узнаем ту слепую Волю, о которой учил Шопенгауэр: она порождает и убивает своих созданий. Достаточно сказать о том, что эта безотрадная идея разрушила самого Фридриха Ницше.
Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царствие Небесное. Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради.	Христианство тоже знает о наличии злой Воли в мире, но видит ее причину не в объективном порядке бытия, а в его субъективных искажениях, умалении добра. Поэтому, если ради правды Божией нужно быть изгнанным откуда-либо, или даже лишенным жизни, христианин принимает это как блаженство, потому что сам мир, пораженный злом, этим помогает ему избежать своих соблазнов. Ницше интуитивно понимал это. Большинство, по его мнению, «ненавидит одинокого»45, который идет другим путем. Таким видится философу Христос, распятый большинством за то, что Он отрицал его показную добродетель. Но далее Ницше утверждает, что если бы Господь еще пожил на земле, Он отказался бы пройти путь на Крест. Это была добровольная жертва, она осуществилась путем отказа от власти. А новая, нетривиальная добродетель сама является Властью46. «Разве ты не знаешь, кто наиболее нужен всем? Кто приказывает великое»47. Христианский смысл изгнанничества правды ради был философу непонятен. Он хотел приказывать, диктовать людям ценности, быть услышанным. Но Царствие Небесное чуждо тщеславия, и потому не приходит «приметным образом» (Лк. 17: 20). Ему нужно сначала наступить в сердцах верующих, и только после этого восторжествовать в мире. О Спасителе сказано у пророка: «не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах. Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине» (Ис. 42: 2-3). Если Суд Божий все равно грядет, то блаженны изгнанные за правду.
Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.	На этом будет справедливо закончить наше чтение Ницше. Что может быть естественнее и вместе с тем отраднее для человека, чем вера в то, что жизнь вечна, и наша земная жизнь - лишь испытание? Даже язычники сохранили представление об этом; но европейская философия утратила его, поддавшись материализму. Ницше нарочито противопоставляет Вечности свое механическое «вечное возвращение». Его герой рискует потеряться в безвременьи: «я смотрю вперед и назад - и не вижу конца»47. Но даже вопреки этому он произносит очень верную истину: «Всякая радость хочет вечности всех вещей» 48. Только сам Ницше пытался найти радость в обреченности, в «любви к судьбе», в наслаждении человека самим собой. Но в результате получалось как бы здание без фундамента и без крыши, непригодное для жизни. «Радость о созданном бывает недолго, как сон, и как сон, с отъятием любимых мирских вещей исчезает: радость же духовная во времени начинается, но в вечности совершится, и во веки пребывает, якоже Сам Бог, о Котором радуются любящие Его, во веки пребывает» (свт. Тихон Задонский)49.

«Человек любит быть Богом, - писал сербский богослов преп. Иустин Попович. - Но никто из богов не компрометировал себя так страшно, как человекобог. Он не мог осмыслить ни смерти, ни страдания, ни жизни»50. В этом - судьба трагического европейского мыслителя Ф. Ницше. Он утратил понимание христианства и самого главного, что оно в себе заключает: того, благодаря чему оно не является ни рессентиментом, ни просто моральным учением, ни философией. Это - единение со Христом и во Христе, в Боге. Обетование вечной жизни, заключающей в себе неисчерпаемые блага, потому что жив и благ Господь. Это смиряющая всякий разум себе в послушание христианская любовь, которая «долготерпит, милосердствует, не завидит, не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине; вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николиже отпадает: аще ли пророчествия упразднятся, аще ли языцы умолкнут, аще разум испразднится...» (1 Кор. 13: 4 - 8).

1 Смольянинов А.Е. Мой Ницше. Хроники интерпретирующего пилигрима. 2003 (htm).

2 Гарин И . Ницше. М.: ТЕРРА, 2000.

3 Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. Рига, 1991. С. 14.

3 Фауст и Заратустра. СПб.: Азбука, 2001. С. 6.

4 См. К генеалогии морали .

5 См. Так говорил Заратустра.

6 См. По ту сторону добра и зла .

7 См. К генеалогии морали.

8 См. О пользе и вреде истории для жизни .

9 См. Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. С. 203.

10 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. М.: МЫСЛЬ, 1990. С. 752.

11 Фауст и Заратустра. С. 17.

12 Стефан Цвейг . Фридрих Ницше. СПб.: «Азбука-классика», 2001. С. 20.

13 Гарин И . Ницше. С. 23.

* Конфирмация - обряд миропомазания у католиков и лютеран, который они проходят в юношеском возрасте.

14 Рихард Вагнер . Кольцо Нибелунга. М. - СПб., 2001. С. 713.

15 Там же. С. 731.

16 Там же. С. 675.

17 Ницше Ф . Сочинения. Т. 1. С. 767.

18 Ressentiment (франц.) - злопамятство, враждебность.

19 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 647.

20 Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. С. 30.

21 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 287.

22 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 11.

23 Стефан Цвейг . Фридрих Ницше. С. 95.

24 Многие годы своей жизни Ницше не мог работать и спать без наркотических препаратов: так сильно его одолевали головные боли и общее нервное расстройство. См. Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. С. 192.

25 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 704 - 705.

26 Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. С. 172.

27 Там же. С. 178.

28 Биография Фридриха Ницше // Мир слова (htm).

29 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 744.

30 Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. С. 191.

31 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 526.

32 Гарин И . Ницше. С. 569.

33 Карл Ясперс . Ницше и христианство. М.: «МЕДИУМ», 1994. С. 97.

34 Даниэль Галеви . Жизнь Фридриха Ницше. С. 235.

35 Карл Ясперс . Ницше и христианство. С. 55.

36 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 92.

37 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 193-196.

37 Схиархм. Иоанн (Маслов). Симфония. М.: 2003. С. 614.

38 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 233.

39 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 85.

40 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 118.

41 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 39.

* Монизм - широкое философское течение, один из постулатов которого состоит в том, что душа и тело суть одно и то же.

42 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 44.

43 Симфония. С. 836.

44 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 83.

45 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 46.

46 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 55.

47 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 106.

47 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 116.

48 Ницше Ф . Сочинения. Т. 2. С. 234.

49 Симфония. С. 785.

50 Преподобный Иустин (Попович). Философские пропасти. М.: 2004. С. 31.