Стране нужен был за-конный, признанный всеми слоями общества монарх. С этой целью руководители Второго ополчения уже в конце 1612 г. разослали по городам грамоты с требованием выслать представителей сословий на Земский собор.
В начале 1613 г. Земский собор начал свою работу. Пре-жде всего решено было не обсуждать канди-датуры иностранцев на русский престол и не вспоминать «ворёнка» Ивана. Но и без этого оставалось достаточно соискателей царского престола из числа представителей московской знати. После ожесточённых споров и интриг участники Собора остановились на кандида-туре 16-летнего Михаила Романова — сына Фёдора (в монашестве — Филарета ) Романо-ва . 21 февраля 1613 г. он был официально объявлен новым русским царём. Материал с сайта
Причины избрания Михаила Романова
>На первый взгляд решение Земского со-бора кажется непонятным. Выводить стра-ну из хаоса и разрухи, решать сложнейшие внешнеполитические вопросы доверено было юноше, не имеющему никакого опыта в государственных делах. Однако в этом стран-ном выборе была своя логика. Россия начинала новый период сво-ей истории с чистого листа. В отличие от всех прочих соискателей престола Михаил Романов уже в силу своей молодости не был за-мешан в изменах и преступлениях Смутного времени . Его отец находился в это время в плену у поляков и не мог править от имени своего сына. Особый энтузиазм в выборе юного Романова проявили казаки, ненавидевшие спесивую московскую знать.
На этой странице материал по темам:
3 марта 1613 года Земский собор посадил на царство Михаила Федоровича Романова. Как избирали первого царя из рода Романовых, кто за этим стоял, и могло ли быть принято другое решение?
Кандидаты
>Претендентов на русский трон было немало. Двух самых непопулярных кандидатов - польского королевича Владислава и сына Лжедмитрия II – «отсеяли» сразу. У шведского королевича Карла-Филиппа сторонников было больше, среди них - вождь земского войска князь Пожарский. Почему же патриот земли русской остановил выбор на иностранном принце? Возможно, сказалась антипатия «худородного» Пожарского к отечественным претендентам - родовитым боярам, которые в Смутное время не раз предавали тех, кому присягали на верность. Он опасался, что «боярский царь» посеет в России семена новой смуты, как это случилось во время недолгого правления Василия Шуйского. Поэтому князь Дмитрий стоял за призвание «варяга», но вероятнее всего это был "маневр" Пожарского, так как в итоге в борьбе за царский трон участвовали лишь русские претенденты – высокородные князья. Руководитель печально известной «семибоярщины» Федор Мстиславский скомпрометировал себя сотрудничеством с поляками, Иван Воротынский отказался от притязания на престол, Василий Голицын находился в польском плену, вожди ополчения Дмитрий Трубецкой и Дмитрий Пожарский не отличались знатностью. А ведь новый царь должен объединить расколотую Смутой страну. Стоял вопрос: как отдать предпочтение одному роду, чтобы не начался новый виток боярских междоусобиц?
Михаил Фёдорович не прошел первый тур
>Кандидатура Романовых как главных претендентов возникла неслучайно: Михаил Романов был племянником царя Фёдора Иоанновича. Отец Михаила, патриарх Филарет, пользовался уважением среди духовенства и казаков. В пользу кандидатуры Михаила Фёдоровича активно агитировал боярин Фёдор Шереметьев. Он уверял строптивых бояр, что Михаил «молод и будет нам поваден». Другими словами, станет их марионеткой. Но бояре не дали себя уговорить: на предварительном голосовании кандидатура Михаила Романова не набрала нужного числа голосов.
Неявка
>При избрании Романова возникла накладка: Собор потребовал приезда юного претендента в Москву. Этого романовская партия допустить не могла: неопытный, робкий, неискушённый в интригах юноша произвёл бы на делегатов Собора невыгодное впечатление. Шереметьеву и его сторонникам пришлось проявить чудеса красноречия, доказывая, сколь опасен путь из костромского села Домнино, где пребывал Михаил, в Москву. Не тогда ли возникла легенда о подвиге Ивана Сусанина, спасшего жизнь будущему царю? После жарких дебатов романовцам удалось убедить Собор отменить решение о приезде Михаила.
Затягивание
>7 февраля 1613 года порядком подуставшие делегаты объявили двухнедельный перерыв: «для большого укрепления отложили февраля з 7-го числа февраля по 21 число». В города разослали гонцов «во всяких людех мысли их проведывати». Глас народа, конечно, глас Божий, но не маловато ли двух недель на мониторинг общественного мнения большой страны? В Сибирь, например, гонцу и за два месяца доскакать непросто. Скорее всего, бояре рассчитывали на уход из Москвы самых активных сторонников Михаила Романова – казаков. Прискучит, мол, станичникам в городе без дела сидеть, они и разойдутся. Казаки и в самом деле разошлись, да так, что боярам мало не показалось…
Роль Пожарского
>Вернемся к Пожарскому и к его лоббированию шведского претендента на русский трон. Осенью 1612 года ополченцы захватили шведского шпиона. До января 1613-го он томился в неволе, но незадолго до начала Земского собора Пожарский освобождает соглядатая и отсылает его в занятый шведами Новгород с письмом к полководцу Якобу Делагарди. В нём Пожарский сообщает, будто и он сам, и большинство знатных бояр хотят видеть на русском троне именно Карла-Филиппа. Но, как показали дальнейшие события, Пожарский дезинформировал шведа. Одно из первых решений Земского собора – иноземцу на русском троне не быть, избирать государя следует «из московских родов, ково Бог даст». Неужели Пожарский был настолько наивен, что не знал настроения большинства? Конечно, нет. Князь Дмитрий сознательно морочил голову Делагарди «всеобщей поддержкой» кандидатуры Карла-Филиппа, чтобы не допустить шведского вмешательства в избрание царя. Русские с трудом отражали польский натиск, поход на Москву ещё и шведской армии мог оказаться роковым.
«Операция прикрытия» Пожарского прошла успешно: шведы не двинулись с места. Вот почему 20 февраля князь Дмитрий, благополучно позабыв о шведском принце, предложил Земскому собору выбрать царя из семьи Романовых, а затем - поставил свою подпись на соборной грамоте об избрании Михаила Фёдоровича. Во время коронации нового государя именно Пожарскому Михаил оказал высокую честь: князь поднёс ему один из символов власти - царскую державу. Современным политтехнологам остаётся лишь позавидовать такому грамотному пиар-ходу: спаситель Отечества вручает державу новому царю. Красиво. Забегая вперёд, заметим, что до самой смерти (1642) Пожарский верой и правдой служил Михаилу Фёдоровичу, пользуясь его неизменным расположением. Вряд ли бы царь благоволил тому, кто желал видеть на троне Рюриковичей не его, а какого-то шведского принца.
Казаки
>Особая роль в ибрании царя принадлежит казакам. Прелюбопытный рассказ об этом содержится в «Повести о Земском соборе 1613 года». Оказывается, 21 февраля бояре решили выбрать царя, бросив жребий, но упование на «авось», при котором возможен любой подлог, не на шутку разозлило казаков. Казачьи ораторы разнесли в пух и прах боярские «хитрости» и торжественно провозгласили: «По Божии воли на царствующем граде Москве и всея России да будет царь, государь и великий князь Михайло Федорович!». Этот клич тотчас подхватили сторонники Романовых, причём не только в Соборе, но и среди многочисленной толпы народа на площади. Именно казаки разрубили «гордиев узел», добившись избрания Михаила. Неведомый автор «Повести» (наверняка очевидец происходящего) не жалеет красок, описывая реакцию бояр: «Боляра же в то время страхом одержими и трепетни трясущеся, и лица их кровию пременяющеся, и ни един никто не може что изрещи».
Лишь дядя Михаила, Иван Романов по прозвищу Каша, почему-то не желавший видеть племянника на престоле, пытался возразить: «Михайло Федорович еще млад и не в полне разуме». На что казачьи острословы возразили: «Но ты, Иван Никитич, стар верстой, в полне разуме… ты ему крепкий потпор будеши». Дядюшкину оценку своих умственных способностей Михаил не забыл и впоследствии отстранил Ивана Кашу от всех государственных дел. Казачий демарш стал полной неожиданностью для Дмитрия Трубецкого: «Лице у него почерне, и паде в недуг, и лежа много дней, не выходя из двора своего с кручины, что казны изтощил казаком и позна их лестны в словесех и обман». Князя можно понять: именно он, вождь казаков ополчения, рассчитывал на поддержку своих боевых товарищей, щедро одаривал их «казной» - и вдруг они оказались на стороне Михаила. Быть может, романовская партия заплатила больше?
Британское признание
>21 февраля (3 марта) 1613 года Земский собор принял историческое решение: избрать на царство Михаила Федоровича Романова. Первой страной, признавшей нового государя, стала Англия: в том же, 1613 г., в Москву прибыло посольство Джона Метрика. Так начиналась история второй и последней царской династии России. Показательно, что все свое царствование Михаил Фёдорович выказывал особое отношение к англичанам. Так, Михаил Фёдорович восстановил после Смуты отношения с британской «Московской компанией» и хотя урезал свободу действий английских купцов, всё же поставил их в льготные условия не только с прочими иностранцами, но и с представителями российского «крупного бизнеса».
Земский собор 1613 года ознаменовал завершения Смутного времени и должен был внести внести в правление Россией порядок. Напомню, что после сметри Ивана 4 (Грозного) место на престоле было свободным, поскольку царь не оставил после себя наследников. Именно поэтому и произошла Смута, когда и внутренние силы и внешние представители осуществляли бесконечные попытки захвата власти.
Причины созыва Земского собора
>После того, как иноземные захватчики были изгнаны не только из Москвы, но и из России, Минин, Пожарский и Трубецкой отправили пригласительные письма во все уделы страны, призывая всех представителей знати явиться на Собор, где будет избран новый царь.
Земский собор 1613 года открылся в январе месяце, и в нем принимали участие:
- Духовенство
- Бояре
- Дворяне
- Городские старейшины
- Представители крестьян
- Казаки
Всего в земском соборе приняло участие 700 человек.
Ход Собора и его решения
>Первое решение, которое утвердил Земский Собор – царь должен быть русским. Он не должен никоим образом относиться к ностранцам.
Марина Мнишек намеревалась венчать на царствование своего сына Ивана (которого историки часто называют «воренок»), по после решения Собора о том, что царь не должен быть иноземцем – бежала в Рязань.
Историческая справка
События тех дней нужно рассматирвать с точки хзрения того, что желающих занять место на престоле было огромное количество. Поэтому стали образовываться группировки, которые объядинялись, продвигая своего представителя. Таких группировок было несколько:
- Знатные бояре. Сюда относились представителнй боярского рода. Одна часть из них считали, что идеальным царем для России станет Федор Мстиславский или Василий Голицын. Другие склонялись к юному Михаилу Романову. Количество бояр по интересам разделилось примерно поровну.
- Дворяне. Это также были знатные люди с большим авторитетом. Они продвигали своего «царя» - Дмитрия Трубецкого. Сложность заключалась в том, что у Трубецкого был чин «боярин», который он совсем недавно получил в Тушенском дворе.
- Казаки. По традиции казаки примкнули к тому, у кого были деньги. В частности они активно служили Тушенскому двору, а после того, как последний, разогнали – стали поддерживать царя, который имел отношениек Тушину.
Отец Михаила Романова, Филарет, был патриархом в Тушенском дворе и пользовался там большим уважением. Во многом благодаря этому факту Михаила поддержали казаки и духовенство.
Карамзин
Прав на пристол у Романова было не так много. Тем более боьшая претензия к нему была в том, что его отец был в дружественных отношениях с обоими Лжедмитриями. Первый Лжедмитрий сделал Филарета митрополитом и своим ставленником, а второй Лжедмитрий назначил его патриархом и своим ставленником. То есть отце Михаила был в весьма дружественных отношениях с иноземцами, от которых только что избавились по решению Собора 1613 года решили больше на власть не призывать.
Результаты
>Земский собор 1613 года завершился 21 февраля – царем был избран Михаил Романов. Сейчас сложно достоверно говорить обо всех тонкостях событий тех дней, поскольку документов сохранилось не так много. Тем не менее доподлино известно, что Собор окружали спложные интриги. Это неудивительно – слишком высоки были ставки. Решалась участь страны и целых правящих династий.
Результатом Собора стало то, что на царство был избран Михаил Романов, которому на тот момент было всего 16 лет. Однозначного ответа «Почем именно он?» не даст никто. Историки говорят о том, что это была фигура наиболее удобная всем династиям. Якобы молодой Михаил был крайне внушаемым человеком и им можно было бы «управлять как нужно большинству». По факту же вся полнота власти (особено в первые годы правления Романова) была не у самого царя, а у его отца, патриарха Филарета. Именно он фактически правил Россией от имени своего сына.
Особенность и противоречие
>Главная особенность Земского Собора 1613 года заключалась в его массовости. В решении будущего страны принимали участие представители всех классов и сословий, за исключением холопов и безродных крестьян. Фактически речь идет о всесословном Соборе, аналогов которому еще в истории России не было.
Вторая особенность заключается в важности решения и в егосложности. Однозначного ответа почему выбрали именно Романова нет. Ведь это была не самая очевидная кандидатура. Весь же Собор был ознаменован большим количеством интриг, попыток подкупа и другими манипуляциями людьми.
Резюмируя, можно сказать,что Земский собор 1613 года имел важное значение для истории России. Он сосредоточил власть в руках русского царя, заложил основу новой династии (Романовы) и избавил страну от постоянных проблем и притязаний на престол со стороны Германцев, Поляков, Шведов и других.
Избрание на царство Михаила Романова сегодня, издалека, кажется единственно верным решением. Другого отношения к началу романовской династии и не может быть, учитывая ее почтенный возраст. Но для современников выбор на трон одного из Романовых отнюдь не казался самым лучшим. Все политические страсти, обычно сопровождающие выборы, присутствовали в 1613 г. в полной мере.
Достаточно сказать, что в числе претендентов на русский трон оказался представитель иноземного королевского двора и несколько своих бояр, в том числе руководители московской Боярской думы в 1610-1612 гг. князь Федор Иванович Мстиславский и князь Иван Михайлович Воротынский, а также главные воеводы ополчения, недавно освободившего Москву, - князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и князь . Романовский круг если чем и выделялся на этом фоне, то обилием предложенных кандидатов, в число которых входили Иван Никитич Романов (дядя Михаила Романова), князь Иван Борисович Черкасский и Федор Иванович Шереметев. К этим семи претендентам, по словам «Повести о Земском соборе 1613 года» , был еще «осьмый причитаючи» князь Петр Иванович Пронский, ставший заметным благодаря своей службе в земском ополчении. Это был такой же молодой и родовитый стольник, как и Михаил Романов, только княжеского происхождения. В ходе обсуждений на избирательном Соборе и вокруг него звучали еще имена находившегося в польско-литовском плену князя Ивана Ивановича Шуйского, князя Ивана Васильевича Голицына и князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского.
Открытие Собора все откладывалось и откладывалось, потому что Москва оказалась во власти казаков, потому что не приезжало достаточное количество выборных, потому что не было казанского митрополита Ефрема и потому что не было главы Боярской думы - боярина князя Федора Ивановича Мстиславского, удалившегося в свои вотчины после освобождения столицы. Слишком много было причин, по которым Собор не хотел или не мог взять на себя всю ответственность. Вероятно, из-за этого избрание царя поначалу напоминало вечевые собрания, где свое мнение могли выразить и недавние герои боев под Москвой, и приехавшие с мест выборщики, а также обыкновенные жители столицы, толпившиеся вокруг Кремля. Проводилась и предвыборная агитация, принимавшая, правда, соответствующие своей эпохе формы пиров, которые устраивали кандидаты.
Основная предвыборная интрига состояла в том, чтобы согласовать противоположные позиции боярской курии на Соборе и казаков в избрании нового царя. Казалось бы, искушенные в хитросплетениях дворцовой политики бояре имели здесь преимущество, но и казаки продолжали представлять значительную силу, не считаться с которой было нельзя.
Еще летом 1612 г., когда князь Дмитрий Михайлович Пожарский договаривался об избрании на русский престол герцога Карла-Филиппа, он «доверительно» сообщал Якобу Делагарди, что все «знатнейшие бояре» объединились вокруг этой кандидатуры. Противниками же избрания иноземного государя была «часть простой и неразумной толпы, особенно отчаянные и беспокойные казаки» . Якоб Делагарди передал своему королю слова князя Дмитрия Пожарского о казаках, которые «не желают никакого определенного правительства, но хотят избрать такого правителя, при котором они могли бы и впредь свободно грабить и нападать, как было до сих пор».
Боярские представления о казаках вряд ли могли быстро измениться после освобождения Москвы. Осенью 1612 г., по показаниям Ивана Философова, в Москве находилось четыре с половиной тысячи казаков и «во всем-де казаки бояром и дворяном сильны, делают, что хотят, а дворяне де, и дети боярские разъехались по поместьям» . Сходным образом описывал ситуацию в столице в ноябре - начале декабря 1612 г. новгородец Богдан Дубровский. По его оценке, в Москве было 11 тысяч отобранных на разборе «лучших и старших казаков» . Несмотря на проведенный разбор, призванный разделить казаков, они продолжали действовать заодно и в итоге смогли не только объединиться вокруг одной кандидатуры, но и настоять на ее избрании. Они отнюдь не разъезжались из Москвы, как того хотели бояре, а дожидались того момента, когда прозвучат все имена возможных претендентов, чтобы предложить своего кандидата. Именно такая версия событий содержится в «Повести о Земском соборе 1613 года».
Точное время начала соборных заседаний так и остается неизвестным. Скорее всего, официальное открытие Собора не состоялось, иначе известие об этом должно было попасть в «Утвержденную грамоту об избрании царя Михаила Федоровича». После 6 января 1613 г. начались бесконечные обсуждения, о которых сообщают современники. «И мы, со всего Собору и всяких чинов выборные люди, о государьском обираньи многое время говорили и мыслили…» - так писали в первых грамотах об избрании Михаила Федоровича, описывая ход избирательного Собора . Первый вывод, устроивший большинство, состоял в отказе от всех иноземных кандидатур: «…чтобы литовского и свейского короля и их детей, и иных немецких вер и некоторых государств иноязычных не христьянской веры греческого закона на Владимирское и на Московское государство не обирати и Маринки и сына ее на государство не хотети» . Это означало крах многих политических надежд и пристрастий. Проигрывали те, кто входил в Боярскую думу, заключавшую договор о призвании королевича Владислава, не было больше перспектив у притязаний бывших тушинцев, особенно казаков Ивана Заруцкого, продолжавших свою войну за малолетнего претендента царевича Ивана Дмитриевича. Но чувствительное поражение потерпел и организатор земского ополчения князь Дмитрий Михайлович Пожарский, последовательно придерживавшийся кандидатуры шведского королевича Карла-Филиппа. На Соборе возобладала другая точка зрения, опыт Смуты научил не доверять никому со стороны: «…потому что полсково и немецково короля видели к себе неправду и крестное преступление и мирное нарушение, как литовской король Московское государство разорил, а свейской король Великий Новгород взял оманом за крестным же целованьем» . Договорившись о том, кого «вся земля» не хотела видеть на троне (тут не было особенных неожиданностей), выборные приняли еще одно важнейшее общее решение: «А обирати на Владимерское и на Московское государство и на все великие государства Росийсково царствия государя из московских родов, ково Бог даст» .
Все возвращалось «на круги своя», повторялась ситуация, возникшая в момент пресечения династии Рюриковичей в 1598 г., но не было такого деятеля, как Борис Годунов. Какие бы кандидаты в цари ни назывались, у каждого из них чего-то не хватало для настоятельно ощущавшегося всеми объединения перед лицом внешней угрозы, продолжавшей исходить от Речи Посполитой и Швеции. Что нужно было придумать для того, чтобы новый царь сумел справиться с налаживанием внутреннего управления и устранил казацкие своеволия и грабежи? Все претенденты принадлежали к знатным княжеским и боярским родам, но как отдать предпочтение одному из них, без того чтобы немедленно не возникла междоусобная борьба и местнические споры? Все эти трудноразрешимые противоречия завели членов избирательного Собора в тупик.
Ближе всех к «венцу Мономаха», казалось, был князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, его поддерживали до какого-то времени и казаки подмосковных полков, которыми он командовал. В январе 1613 г. ему была выдана жалованная грамота на Вагу, которой до него владели Борис Годунов и князья Шуйские, что означало преемственность идущей от них властной традиции. Но ближе казакам оказались Романовы: сыграли свою роль отголоски воспоминаний о деятельности Никиты Романовича Юрьева, нанимавшего казаков на службу при устроении южной границы государства еще при царе Иване Грозном. Имела значение и мученическая судьба Романовых при царе Борисе Годунове, и пребывание митрополита Филарета (Романова) в тушинском стане в качестве нареченного патриарха. Из-за отсутствия в Москве плененного Филарета вспомнили о его единственном сыне - стольнике Михаиле Романове. Ему едва исполнилось 16 лет, т. е. он вступил в тот возраст, с которого обычно начиналась служба дворянина. В царствование Василия Шуйского он был еще мал и не получал никаких служебных назначений, а потом, оказавшись в осаде в Москве, он уже и не мог выйти на службу, находясь все время вместе со своей матерью инокиней Марфой Ивановной. Таким образом, в случае избрания Михаила Романова никто не мог сказать, что когда-то командовал царем или исполнял такую же службу, как и он. Но главным преимуществом кандидата из рода Романовых было его родство с пресекшейся династией. Как известно, Михаил Романов приходился племянником царю Федору Ивановичу (их отцы были двоюродными братьями). Это обстоятельство в итоге пересилило все другие аргументы «за» или «против».
7 февраля 1613 г., примерно месяц спустя после начала соборных заседаний, было принято решение о двухнедельном перерыве. В «Утвержденной грамоте» писали, что избрание царя «для большого укрепления отложили февраля з 7-го числа февраля по 21 число» . В города были разосланы тайные посланники «во всяких людех мысли их про государское обиранье проведывати». Известие «Утвержденной грамоты» дало основание говорить о «предъизбрании» на русский престол стольника Михаила Романова уже 7 февраля. Однако если к этой дате уже все согласились с кандидатурой Михаила Романова, то какое еще «укрепленье» ожидалось? Скорее всего, за решением о перерыве в соборных заседаниях скрывалось прежнее желание дождаться присутствия на соборе казанского митрополита Ефрема, главы Боярской думы князя Федора Ивановича Мстиславского и неуверенность из-за неполного представительства городов на Соборе. Две недели - совсем небольшой срок, чтобы узнать, о чем думали люди Московского государства, в разные концы которого в то время можно было ехать месяцами, а то и годами (как, например, в Сибирь). К кому должны были стекаться собранные в стране сведения, кто занимался их сводкой, оглашались ли эти «мнения» на Соборе? Обо всем этом тоже должны были позаботиться при правильной организации Собора. Но собиравшийся в чрезвычайных условиях избирательный Земский собор сам устанавливал правила своей работы.
В середине февраля 1613 г. некоторые выборные действительно разъехались из столицы (посоветоваться со своими избирателями?). Известие об этом сохранилось случайно, потому что несколько торопецких депутатов были захвачены Александром Госевским, исполнявшим к тому времени должность литовского референдария, но продолжавшего не только пристально следить за московскими делами, но даже, как видим, вмешиваться в них. Он сообщал князю Христофору Радзивиллу, что «торопецкие послы», ездившие в столицу для выборов царя, возвратились ни с чем и, будучи схвачены на обратной дороге, поведали ему, что новые выборы были назначены на 21 февраля. Есть также упоминания о поездке в Кострому перед окончательным избранием Михаила Романова братьев Бориса Михайловича и Михаила Михайловича Салтыковых, родственников матери царя Марфы Ивановны, пытавшихся узнать их мнение по поводу соборного решения. Вопрос, в какой мере избрание Михаила Романова было предрешено 7 февраля, остается открытым. Самым правдоподобным объяснением перерыва является его совпадение с Масленицей и последовавшим за ней Великим постом. В такое же время, 15 лет назад, избирали царя Бориса Годунова. Выборы же нового царя были назначены на первое воскресение Великого поста - 21 февраля.
Об обстоятельствах двухнедельного перерыва перед избранием Михаила Романова писали также в грамоте в Казань митрополиту Ефрему 22-24 февраля 1613 г., извещавшей о состоявшемся выборе. В ней тоже говорилось о тайном сборе сведений по поводу будущей кандидатуры царя:
«… и до его государского обиранья посылали мы Московского государства во всех городех и в уездех тех городов во всяких людех тайно проведывати верными людми, ково чаяти государем царем на Московское государство, и во всех городех и уездех от мала и до велика та же одна мысль, что быти на Московском государстве государем царем Михаилу Федоровичу Романову Юрьева» .
О «предъизбрании» Михаила Романова Собором 7 февраля ничего не говорилось. Из-за «замотчанья», связанного с отсутствием выборных людей от Казанского царства, и продолжающегося разорения государства на Соборе решили «упросити сроку в государском обираньи до зборнаго воскресения сто двадесят перваго году февруария до двадесят перваго числа» . Во всех храмах государства шли молебны о даровании «на Московское государство царя из русских людей». Скорее всего, это и было официальное решение, достигнутое Собором 7 февраля, а настроение первой, одной из самых строгих недель Великого поста, когда мирские страсти были неуместны, должно было помочь сделать верный выбор из всех претендентов на трон.
Собравшийся заново к намеченному сроку «на Зборное воскресенье», 21 февраля 1613 г., Земский собор принял историческое решение об избрании Михаила Федоровича на царство. В грамоте в Казань к митрополиту Ефрему писали, как «на упросный срок» 21 февраля сначала состоялся молебен, а потом возобновились заседания Земского собора:
«…был у нас в царствующем граде Москве всяких чинов с выборными людми изо всех городов и царствующего града Москвы со всякими жилецкими людьми и говорили и советовали все общим советом, ково на Московское государство обрати государем царем, и говорили о том многое время, и приговорив и усоветовав все единым и невозвратным советом и с совету своего всего Московского государства всяких чинов люди принесли к нам митрополиту, и архиепископом, и епископом и ко всему Освященному собору, и к нам бояром и ко окольничим и всяких чинов людем, мысль свою порознь» .
Это и есть описание того самого Собора, изменившего русскую . Понять суть происходившего можно, лишь раскрыв, что стоит за каждой из этикетных формул текста грамоты. Очевидно только, что Собор продолжался долго, разные чины - московские и городовые дворяне, гости, посадские люди и казаки - должны были сформулировать свое единое мнение, т. е. «мысль». Такая практика соответствовала порядку заседаний Земских соборов позднейших десятилетий. Важной, но не раскрытой до конца, является ссылка на то, что решение принималось «со всякими жилецкими людми» из Москвы. Отдельно упомянутое участие московского «мира» в событиях отнюдь не случайно и является дополнительным свидетельством его «вторжения» в дела царского избрания. Подтверждение этому содержится в расспросных речах стольника Ивана Ивановича Чепчугова (и еще двух московских дворян) в Новгороде в 1614 г. По словам Ивана Чепчугова, который воевал в земском ополчении и как стольник должен был участвовать в деятельности Земского собора, казаки и чернь «с большим шумом ворвались в Кремль» и стали обвинять бояр, что они «не выбирают в государи никого из здешних господ, чтобы самим править и одним пользоваться доходами страны» . Сторонники Михаила Романова так и не отошли от Кремля, пока «Дума и земские чины» не присягнули новому царю.
Еще один рассказ о царском выборе содержит «Повесть о Земском соборе 1613 года». Согласно этому источнику, 21 февраля бояре придумали выбирать царя из нескольких кандидатов, по жребию (заимствованная из церковного права процедура выбора, по которой в XVII в. избрали одного из московских патриархов). Все планы смешали приглашенные на Собор казачьи атаманы, обвинившие высшие государственные чины в стремлении узурпировать власть. Имя нового царя Михаила Федоровича на Соборе тоже было произнесено в тот день казачьими атаманами, верившими в с передачей царского посоха по наследству от царя Федора Ивановича «князю» (так!) Федору Никитичу Романову: «И тот ныне в Литве полонен, и от благодобраго корени и отрасль добрая, и есть сын его князь Михайло Федорович. Да подобает по Божии воли тому державствовать». Ораторы из казаков очень быстро перешли от слов к делу и тут же возгласили имя нового царя и «многолетствовали ему»: «По Божии воли на царствующем граде Москве и всеа Росии да будет царь государь и великий князь Михайло Федорович и всеа Росии!» .
Хотя имя Михаила Романова как претендента на царский престол обсуждалось давно, призыв казачьих атаманов на Соборе, поддержанный рядовыми казаками и московским «миром», собравшимися на кремлевских площадях, застал бояр врасплох.
«Повесть о Земском соборе 1613 года» сообщает очень правдивые детали о реакции членов Боярской думы, считавших, что имя Михаила Романова не будет серьезно рассматриваться на Соборе. Не приходится сомневаться, что автор «Повести» если сам не был очевидцем, то записал все со слов очень информированного человека. Во всяком случае, у читателя этого рассказа возникает «эффект присутствия»: «Боляра же в то время страхом одержими и трепетни трясущеся, и лица их кровию пременяющеся, и ни един никто же може что изрещи, но токмо един Иван Никитич Романов проглагола: «Тот есть князь Михайло Федорович еще млад и не в полне разуме»».
Неловкая фраза, выдающая волнение боярина Ивана Романова. Стремясь сказать, что его племянник не столь еще опытен в делах, он вовсе обвинил Михаила в отсутствии ума. Далее последовал примечательный по-своему ответ казачьих атаманов, превративших эту оговорку в шутку: «Но ты, Иван Никитич, стар верстой, в полне разуме, а ему, государю, ты по плоти дядюшка прирожденный, и ты ему крепкий потпор будеши» . После этого «боляра же разыдошася вси восвояси».
Но главный удар получил князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой (обвинения в стремлении к «самовластию» во многом были обращены именно к нему как руководителю правительства «всея земли», по-прежнему решавшему все дела в стране). «Князь же Дмитрей Трубецкой, - пишет о нем автор «Повести о Земском соборе 1613 года», - лице у него ту и почерне, и паде в недуг, и лежа много дней, не выходя из двора своего с кручины, что казны изтощил казаком и позна их лестны в словесех и обман» . Теперь становится понятным, почему подписи князя Дмитрия Трубецкого нет на грамотах, извещавших города о состоявшемся избрании нового царя.
Таким образом, соборное заседание 21 февраля 1613 г. завершилось тем, что все чины сошлись на кандидатуре Михаила Романова и «приговор на том написали и руки свои на том приложили». Решающим обстоятельством стало все-таки родство будущего царя с прежней династией. Извещая об этом митрополита Ефрема, не удержались от «подправления» генеалогических аргументов:
«И по милости Божией и Пречистыя Богородицы и всех святых молитвами совет наш и всяких чинов людей во едину мысль и во едино согласие учинилась на том, чтоб быти на Московском государстве государем царем и великим князем всеа Росии благословенной отрасли блаженныя памяти великого государя царя и великого князя Иоанна Васильевича все России самодержца и великие государыни царицы и великие княгини Анастасии Романовны внуку, а великого государя царя и великого князя Федора Ивановича всеа Росии по материю сродству племяннику Михаилу Федоровичу Романову Юрьева» .
Легкое расхождение с действительностью степени родства Михаила Романова с царями Иваном Грозным и Федором Ивановичем было уже несущественным. Нужнее оказалась объединяющая идея, связанная с возвратом к именам прежних правителей. Юноша Михаил Романов в 1613 г. все равно мог лишь символически объединять прошлое с настоящим в сознании современников Смутного времени. Главное было обозначить другое, о чем сообщалось в первых грамотах об избрании на царство Михаила Федоровича: «…ни по чьему заводу и кромоле Бог его, государя, на такой великой царский престол изобрал, мимо всех людей» .
Одного соборного «приговора», принятого 21 февраля 1613 г., было еще недостаточно для того, чтобы сразу передать власть новому царю, к тому же отсутствовавшему в столице и не знавшему о состоявшемся избрании. Правительство «Совета всей земли» продолжало действовать и принимать решения и выдавать грамоты от имени бояр князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого и князя Дмитрия Михайловича Пожарского вплоть до 25 февраля. Только с 26 февраля, по наблюдению Л. М. Сухотина, раздачи поместий и назначения окладов служилым людям стали производиться «по государеву указу» . Основанием для такого перехода власти было еще одно соборное решение 24 февраля о посылке к Михаилу Федоровичу «на Кострому в вотчину его царского величества» представителей «всей земли» и принятии присяги новому государю. Об этом рассказывала грамота казанскому митрополиту Ефрему, подготовленная 22 февраля, а отправленная после 25 февраля. События в Москве сменялись буквально по часам, и постановление о присяге было принято в тот момент, когда готовилось другое посольство членов Собора «к великому господину к Ефрему митрополиту и ко всем людям Казанского государства». В казанской грамоте, написанной в дни избирательного Собора, его состав перечислен самым полным образом, в отличие от источников более позднего времени, когда «волостные крестьяне» и другие категории выборных скрывались под общим названием «всяких чинов люди»:
«И в те поры пришли к нам, ко властем, на Собор, бояре, и околничие, и чашники, и столники, и стряпчие, и дворяне болшие, и дворяне думные, и приказные люди, и дворяне из городов, и жильцы, и дети боярские, и головы стрелецкие, и гости торговые, и атаманы, и казаки, и стрельцы, и пушкари, и затинщики, и всякие служилые и жилецкие люди, и всего Московского государства и из городов всяких чинов люди, и волостные крестьяня от литовские, и от крымские, и от немецкие украины, заволских и поморских и северных всех городов, московские жильцы, черные всякие люди с женами и с детьми и с сущими младенцы и били челом, чтобы нам послати к нему, великому государю, вскоре и молити его, великого государя, чтобы он, великий государь, подвиг свой учинил в царствующий град Москву на свой данный ему от Бога царский престол, а без него бы ему, великому государю, крест целовати» .
24 февраля снова повторилось то же, что было три года назад, когда казаки и московский «мир», вмешались в ход соборных заседаний. Отражением этого является упоминание в «Повести о Земском соборе 1613 года» о том, что казаки едва ли не силой заставили бояр целовать крест Михаилу Федоровичу. Именно казаки оказались больше всего заинтересованными, чтобы уже не случилось никакого поворота и произошло воцарение Михаила Романова, на выборе которого они так настаивали:
«Боляра же умыслиша казаком за государя крест целовать, из Москвы бы им вон выехать, а самим креста при казаках не целовать. Казаки же ведающе их умышление и принудиша им, боляром, крест целовать. И целоваша боляра крест. Также потом казаки вынесоша на Лобное место шесть крестов, и целоваша казаки крест, и прославиша Бога вси» .
В официальных документах, выпущенных от имени Собора, конечно, о принудительной присяге бояр не говорилось ни слова. Наоборот, в грамоте в Казань и в другие города подчеркивалось, что целованье креста совершается «по общему всемирному совету» и «всею землею». Однако острое неприятие некоторыми боярами и участниками избирательного Собора (в том числе временными управителями государства князем Дмитрием Трубецким и князем Дмитрием Пожарским) кандидатуры Михаила Романова было известно современникам. В начале 1614 г. в Новгороде сын боярский Никита Калитин рассказывал о расстановке сил при избрании царя Михаила Федоровича:
«Некоторые князья, бояре и казаки, как и простые люди, знатнейшие из них - князь Иван Никитьевич Юрьев, дядя выбранного теперь великого князя, князь Иван Голицын, князь Борис Лыков и Борис Салтыков, сын Михаила Салтыкова, подали свои голоса за Феодорова сына и выбрали и поставили его своим великим князем; они теперь очень держатся за него и присягнули; но князь Дмитрий Пожарский, князь Дмитрий Трубецкой, князь Иван Куракин, князь Федор Мстиславский, как и князь Василий Борисович Черкасский, твердо стояли против и не хотели соглашаться ни на что, что другие так сделали. Особенно князь Дмитрий Пожарский открыто говорил в Москве боярам, казакам и земским чинам и не хотел одобрить выбора сына Феодора, утверждая, что как только они примут его своим великим князем, недолго сможет продолжаться порядок, но им лучше бы стоять на том, что все они постановили раньше, именно не выбирать в великие князья никого из своих одноплеменников» .
Позиция князя Дмитрия Пожарского была понятна, он должен был продолжать придерживаться договоренностей своего земского правительства о призвании королевича Карла-Филиппа. Сейчас уже трудно определенно сказать, когда наступил поворот в воззрениях князя Пожарского, но бесспорно, что кандидатура Михаила Романова утверждалась в острейшей политической борьбе.
Присяга царю Михаилу Федоровичу началась с 25 февраля, и с этого времени происходит смена власти. В города были направлены первые грамоты, сообщавшие об избрании Михаила Федоровича, а к ним прилагались крестоцеловальные записи. В текст присяги включили отказ от всех других возможных претендентов, обязывая всех служить «государю своему, и прямить и добра хотеть во всем безо всякие хитрости».
Грамота московского Земского собора рассылалась от имени Освященного собора во главе с митрополитом Кириллом, состоявшего из епархиальных и монастырских властей и «великих обителей честных монастырей старцев, которые собраны для царского обиранья к Москве».
Все остальные чины были лишь перечислены по порядку. И это не случайно. Строго говоря, в те дни только Освященный собор мог восприниматься как созванный с достаточно полным представительством (за исключением митрополита Ефрема). Все другие депутаты, а также просто оказавшиеся в Москве люди обращались именно к этому церковному собору, освящавшему подобные общие сборы людей, собравшихся для выборов царя. Грамоты в города отправляли, обращаясь прежде всего тоже к местному Освященному собору, а потом к воеводам, уездным дворянам и детям боярским, стрельцам, казакам, гостям, посадским и уездным «всяким людям великого Московского государства».
Из Москвы напоминали о «пресечении царского корени» и о времени, наступившем после низложения царя Василия Шуйского: «…по общему земскому греху, а по зависти дияволи, многие люди его государя возненавидели, и от него отстали; и учинилась в Московском государстве рознь» . Далее, коротко напоминая о договоре с гетманом Жолкевским, об «очищении» Москвы от польских и литовских людей приходили к главному - царскому выбору. Здесь в грамотах могли быть нюансы, так как некоторые города, несмотря на все просьбы, так и не прислали своих представителей «для государского обиранья». Теперь им напоминали об этом и сообщали повсюду о том, что «выборные люди» из замосковных, поморских и украинных городов уже давно съехались и живут в Москве «долгое время». Сложилось общее мнение, что «без государя Московское государство ничем не строитца, и воровскими заводы на многие части разделяетца, и воровство многое множитца». Описывая перечень кандидатур, обсуждавшихся на Земском соборе, выборные объясняли, почему отказались от «литовского и свийского короля и их детей», сообщали о том, что «Маринки и сына ея на государство не хотети». Так - по принципу отрицания - родилось решение выбрать «государя из московских родов, кого Бог даст». По общему мнению, такой кандидатурой и был Михаил Федорович, избрание которого на русский престол состоялось 21 февраля. Новому царю целовали крест, обещая ему «служити и прямити и с недруги его государьскими и с неприятели государства Московского с полскими и с литовскими и с неметцкими людми, и с татары, и с ызменники, которые ему государю служити не учнут, битися до смерти». В конце грамоты об избрании Михаила Федоровича призывали петь многолетие и проводить «молебны з звоном» о здоровье нового царя и об успокоении в стране: «… и християнское бы государство мирно и в тишине и во благоденьствии устроил» .
Однако в Московском государстве оставалось еще немало мест, где не признавали решения избирательного Земского собора об избрании на царство Михаила Федоровича. Самая большая опасность продолжала исходить от еще одного казачьего претендента - сына Марины Мнишек царевича Ивана Дмитриевича. В это время он и его мать находились в руках у Ивана Заруцкого, обосновавшегося в Епифани, в верховьях Дона. Сразу после избрания Михаила «земский совет» направил туда с грамотами трех казаков из полка князя Дмитрия Трубецкого - Ваську Медведя, Тимошку Иванова и Богдашку Твердикова. Что из этого получилось, они рассказали сами в своей челобитной:
«Как, государь, всею землею, и все ратные люди целовали крест на Москве тобе государю, посылоны мы с Москвы от твоих государевых бояр и ото всей земли к Заруцкому. И как мы холопи твои приехали на Епифань к Заруцкому з боярскими и з земскими грамотами, и Заруцкой нас холопей твоих подавал за крепких приставов и переграбил донага, лошеди и ружье и платье и деньженка все пограбил. И из-за приставов, государь, нас холопей твоих переграбленных душею да телом отпустил з грамотами к Москве к твоим государевым бояром и ко всей земле» .
О содержании и стиле переписки «Совета всей земли» с мятежным казачьим атаманом можно только догадываться, судя по всему, ему было предложено (как это будет еще раз сделано в 1614 г., когда Заруцкий окажется в Астрахани) отказаться от поддержки претензий Марины Мнишек на царские регалии для своего сына. Однако Иван Заруцкий уже перешел грань, отделяющую борца за «правильного» претендента от обыкновенного грабителя, что вскоре и докажет своим походом на тульские и орловские города - Крапивну, Чернь, Мценск, Новосиль, Ливны, - сжигая крепости, «высекая» людей и с особым ожесточением разоряя поместья выборных представителей, находившихся в Москве при избрании Михаила Федоровича.
Присяга царю Михаилу Федоровичу началась в то время, когда еще не было получено его согласие занять престол. Что же должен был чувствовать находившийся в Костроме, в Ипатьевском монастыре, юноша Михаил Романов, на которого пала эта участь?
В рамках празднования 400-летия династии российских царей Романовых в заонежском селе Толвуя 18 апреля прошла межшкольная научно-практическая конференция, о чем сообщалось в апрельском номере газеты «Кижи». Сегодня мы, продолжая цикл публикаций, посвященных юбилейной дате, начинаем знакомить читателей с лучшими материалами участников конференции.
Избрание на царство Михаила Фёдоровича Романова, согласно традиционной точке зрения, положило конец Смуте и дало начало династии Романовых. Люди того времени полагали (и не без основания), что для уверенности в завтрашнем дне нужен один государь, который был бы символом власти. Поэтому выборы нового царя касались всех и каждого.
* * *
>Руководство Земского ополчения приступило к подготовке избирательного Земского собора сразу же после освобождения Москвы. Предстояло избрать царя. Земский собор правильного состава состоял из Боярской думы, Освященного собора и представителей провинции. Некоторые русские земли могли послать всего по 10-15 человек. Москва была разрушена, и единственным зданием, которое могло вместить всех, был Успенский собор Кремля. Численность собравшихся могла быть от 700 до 1500 человек.
В самом начале 1613 года в Москву стали съезжаться выборные со всех концов Русской земли. Это был первый бесспорно всесословный Земский собор с участием посадских и даже сельских обывателей.
На соборе заседали представители духовенства, боярства (в крайне ослабленном составе), дворянства, купечества, городского посадского населения и государственных крестьян. Но самой сильной группой было казачество. Оно как сословие особенно окрепло за период Смутного времени, когда его состав значительно пополнился представителями городских казаков. К ним относились те горожане, которые в период Смуты бросили свои основные занятия, сформировали ополчения, организовались на манер казацких отрядов и уже не вернулись к предыдущей профессии.
Земский собор начал свою работу 6 января 1613 года, в Крещение Господне. Первые три дня посвятили посту и молитве. На четвертый день было аннулировано решение об избрании на русский престол иноземных представителей - польского и шведского королевичей, также была отвергнута и кандидатура сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II. Вслед за этим был оглашён список восьми московских бояр, из которых предстояло избрать царя.
Руководители Земского ополчения, судя по всему, не сомневались, что бывшие члены Семибоярщины - как служившие иноземцам (князь Фёдор Мстиславский, Иван Романов), так и отказавшиеся сотрудничать с ними (князь Иван Воротынский, Фёдор Шереметьев) - будут отвергнуты членами Земского собора, и не ошиблись в своих расчётах. Они, вероятно, были уверены, что в сложившейся ситуации кандидаты-ополченцы получат значительные преимущества. Чтобы не распылять силы, было решено организовать акцию в поддержку главного кандидата от ополчений - князя Дмитрия Трубецкого.
Но ни одна из предложенных собором кандидатур не набрала необходимого большинства голосов, и продуманный, казалось, до мелочей план царского избрания провалился. Тотчас на соборе начали появляться и отвергаться новые претенденты на престол: Михаил Романов, князь Дмитрий Черкасский, князь Иван Голицын, князь Иван Шуйский-Пуговка.
Ход работы собора явно вышел из-под контроля его организаторов. Согласно сложившейся практике, в этих условиях решение вопроса о царском избрании неминуемо должно было быть вынесено на улицы Москвы, где сильно было влияние Казачьего круга. Победители - казацко-дворянское ополчение - долго не могли сойтись во мнениях: все кандидатуры отметались. Дмитрия Трубецкого не хотели видеть на престоле дворяне, ибо он, хотя и был князем, командовал казаками. Князя Дмитрия Пожарского не хотели иметь государем казаки: ведь он был вождем дворянского ополчения. Но был еще один кандидат - тихий и совершенно бесцветный человек, шестнадцатилетний Михаил Федорович Романов.
* * *
>Сохранились свидетельства о решающем влиянии казаков на приговор Земского собора. 13 апреля 1613 г. шведские лазутчики сообщали из Москвы, что казаки избрали М. Ф. Романова против воли бояр, принудив Трубецкого и Пожарского дать согласие на эту кандидатуру после осады их дворов. Жак Маржерет в 1613 г. в письме английскому королю Якову I, призывая его к интервенции, писал, что казаки выбрали «этого ребенка», чтобы манипулировать им, и что большая часть русского общества с радостью встретит английскую армию, поскольку живет в постоянном страхе перед казаками. Холоп новгородского дворянина Ф. Бобарыкина, бежавший в Новгород из Москвы в июне 1613 г., утверждал, что царя выбрали «московские простые люди и казаки» без общего согласия. Наконец, так называемый «Хронограф» Оболенского второй половины XVII в. упоминает, что за избрание Михаила Романова высказался на соборе «славного Дону атаман».
Разумеется, сторонниками Михаила Фёдоровича Романова были не одни казаки. Его поддерживали влиятельная боярская группировка и определенная часть дворянства. Данные «Докладной выписи о вотчинах и поместьях 1613 года», в которой зафиксированы земельные пожалования, сделанные сразу же после избрания царя, позволяют установить наиболее активных членов романовского окружения. В первые недели царствования Михаил Фёдорович пожаловал поместьями на Вологде, Галиче и Белоозере обширную «группу товарищей»: Шереметевых, Головиных, Салтыковых, князя Лобанова-Ростовского, князя Голицына, князя Троекурова, князя Пронского, князя Хилкова, князя Егупова-Черкасского, князя Львова-Салтыкова, князя Мезецкого, Татищевых, Траханиотова, Плещеева, Волынского, Нагих, князей Репнина, Сумина, Тюменских, Звенигородских, Щербатова, Дмитриева, Селунского, Шеховского, Бегичева.
Примечательно, что среди пожалованных нет дяди царя - боярина Ивана Никитича Романова, который был одним из главных помощников главы «семибоярщины» князя Мстиславского, так как в начальный период работы собора вместе с другими седьмочисленными боярами пребывал на богомолье.
Итак, к 25 февраля выборы были проведены и Михаила Романова провозгласили русским царем. На лобном месте присягнуло новому царю казачье войско. Законность самого голосования никогда сомнению не подвергалась. Любопытно, что В.О. Ключевский позднее очень точно заметил по поводу выборов: «Хотели выбрать не способнейшего, а удобнейшего».
Во все концы страны были отправлены грамоты, извещавшие об избрании царем Михаила Романова.
* * *
>К Михаилу Романову отправили специальное посольство: послы от Земского собора во главе с архиепископом рязанским Феодоритом, келарем Троице-Сергиева монастыря Авраамием Палицыным и боярином Фёдором Ивановичем Шереметевым.
Собственно, Романова еще предстояло найти, так как точных сведений о месте его пребывания Собор не имел, поэтому посольству было предписано отправляться в «Ярославль или где он, государь, будет».
Михаил с матерью сначала находился в родовой вотчине под Костромой, где, согласно легенде, произошло его чудесное спасение от поляков стараниями Ивана Сусанина, а затем в Ипатьевском монастыре.
Посольство добралось в Кострому к вечеру 13 марта. На следующий день во главе крестного хода оно отправилось просить Михаила принять царство. В реальности просить пришлось не его самого, а мать, инокиню Марфу, которая потом еще несколько лет (до возвращения из Польши Филарета) принимала решения за сына. Сохранилось донесение посольства в Москву о том, как убеждали Михаила принять царство и с какими сомнениями он это решение принял.
14 марта 1613 года у России появился законно избранный царь. Дальнейшие события показали, что выбор оказался не худшим. И даже хорошо, что долгие годы Михаил был только номинальным правителем, а реальная власть была в руках людей с большим жизненным опытом - сначала его матери, а затем отца, патриарха Филарета, который по возвращении из плена был официально провозглашен соправителем царя.
Постепенное преодоление последствий Смутного времени, женитьба Михаила и рождение наследника престола создавали в стране убеждение, что новая династия - это надолго. Так и произошло: династия Романовых царствовала более 300 лет.
* * *
>Выборы государя состоялись, и это стало началом успокоения страны. У Михаила Романова были сильные соперники, события развивались непредсказуемо, и его шансы стать царем были невелики. Однако само избрание Михаила на царство едва ли можно рассматривать как случайность. Его кандидатуру озвучили бояре, затем за него выступило казачество, духовенство тоже его поддержало - таким образом, можно говорить о всенародном избрании Михаила Романова на русский престол.
Что же получили остальные участники Земского собора?
Дворянское сословие заботилось о сохранности поместий, полученных во время Смуты, и окончательного утверждения наследственного характера своих владений.
Казаки были согласны на следующие условия: верхушка донского казачества получила дворянство и право на автономное управление своим кругом и выборным атаманом (он должен был осуществлять военную и гражданскую власть на этой территории), а городовые получили деньги. Амнистию получал тот, кто присягал царю. Часть донских казаков, принимавших участие в освободительном движении, после выборов Михаила отправилась по домам, другие остались в Москве. Они и составили основу правительственных вооруженных сил. Кроме донских казаков, были отряды служилых казаков, которые за Смутное время весьма прониклись независимым духом дончан. У казаков была собственная военная организация, и они не считали себя составной частью регулярной армии. Отдельные их группы, разбросанные по стране, не желали подчиняться приказам даже собственных старших по чину. Когда истощались запасы, они обирали население, что очень походило на разбой.
Но теперь и самому Романову необходимо было согласиться еще на одно условие: разделить власть с Земским собором. Теперь Земский собор стал постоянно действующим учреждением, заседавшим практически без перерывов все царствование Михаила Романова. Все важные решения разрабатывались при участии Собора и подписывались следующим образом: «по царскому указу и по земскому приговору». Собор стал высшим органом законодательной власти, без которого царь не мог принять ни одного закона и внести изменения в законодательство.
Собор разделил с царем и исполнительную власть. Причина этого состоит в том, что после Смутного времени невозможно было сразу восстановить порядок и закон, не опираясь на структуры, которые были выработаны ходом Смутного времени.
Таким образом, власть нового правительства вынуждена была базироваться не на силе, а на народной поддержке в первую очередь для восстановления порядка в стране.
* * *
>Боярская Дума оставалась частью Земского собора, высшим органом правительства и центральной администрации, но при этом в самом составе Боярской Думы произошли некоторые изменения:
- боярская партия была дискредитирована, ее представители выводились из состава Боярской Думы;
- на первые роли в Боярской Думе вышли Минин, Пожарский, Черкасский, а большинство должностей заняли окольничьи и думные дворяне.
В первый состав новой Думы вошли: 2 боярина, 5 окольничьих, 7 думных дворян, 4 думных дьяка, а самым влиятельным человеком в ней был думный дворянин Минин. Был определен круг вопросов, рассматриваемых Думой в первоочередном порядке: вопросы ликвидации остатков неконтролируемого казачества; уничтожение Заруцкого и Мнишек; восстановление народного хозяйства.
Для решения первых двух вопросов необходимо было установить связь с казаками. В это время казачество составляло основу правительственных вооруженных сил, в отличие от дворянства, чье положение было подорвано во время Смуты. У казаков была своя военная организация, они не считались составной частью регулярной армии, никому не подчинялись, а отдельные группы, которые были разбросаны по всей стране, только и знали одно дело - грабеж.
В итоге Земским собором против них было выдвинуто обвинение в государственной измене. Особую роль в ликвидации неконтролируемых казаков сыграли местные городские власти. Они подчинились приговору земского собора, и бандиты были пойманы и казнены. Были казнены И. Заруцкий, М. Мнишек и ее трёхлетний сын «ворёнок Ивашка».
Именно так была ликвидирована вооруженная оппозиция нового режима.
Вступая на престол, новый царь не заключил никакого договора с подданными. Это означало, что царская власть снова становилась ничем не ограниченной, самодержавной, как при Рюриковичах. Но после бурь Смуты стране необходима была сильная единоличная власть, чтобы пришло спокойствие.
Так началось трехсотлетнее служение династии Романовых на благо России.
При подготовке материала использована литература: «Романовы. 300 лет служения России», М.: изд.Белый город, сост. Астахов А.Ю.; И. Тюменцев «Умом Миша молод, не дошел…», Журнал «Родина», № 11, 2006 г.; Ключевский В.О. «Сочинения», М., 1990 г.
Максим КАШЕВАРОВ, 7 кл. Толвуйской CОШ
