На вопросы телезрителей отвечает игумен Силуан Туманов, настоятель храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Парголово, председатель издательского совета Санкт-Петербургской епархии. Передача из Санкт-Петербурга.
Добрый вечер, дорогие телезрители. В эфире телеканала «Союз» программа «Беседы с батюшкой». Ведущий диакон Михаил Кудрявцев. Сегодня у нас в гостях председатель Издательского совета Санкт-Петербургской епархии, настоятель храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Парголово игумен Силуан Туманов. Здравствуйте, батюшка. Благословите наших телезрителей.
Здравствуйте. Благословение Господне да будет со всеми вами!
- Наша сегодняшняя тема: «Монашество в миру». Батюшка, эта тема Вам очень близка.
- Несомненно. Более 17 лет я несу свое монашеское послушание вне монастырских стен. Я был пострижен в 1997 году в Иоанно-Богословском Макаровском мужском монастыре города Саранска и сразу же поставлен на послушание в Саранское духовное училище. Волей-неволей мне приходилось ездить в город постоянно, засиживаться за монастырскими стенами никогда не доводилось. Для меня монашество всегда было равноангельным житием в буквальном смысле этого слова. Ангел - это тот, кого Господь посылает для выполнения Своей воли. Меня владыка посылает куда-то, я еду и выполняю его послушание. В этом вся равноангельность, конечно, не в какой-то высоте жизни, не в молитвенном подвиге, потому что после тяжелого рабочего дня еле-еле правило вычитываешь - и слава Богу. Какие там дополнительные подвиги, вериги, молитвы. Поэтому с самого начала мое отношение к монашеству лишено романтизма, с которым его свойственно представлять людям в миру, лишено таинственностей, особенностей, возвышенностей. Все очень просто. Когда жил в монастыре первые три года, утром была полунощница, потом Литургия и послушания в епархиальном управлении, в Саранском духовном училище. Вечером, когда у всех людей рабочий день заканчивается, и они разъезжаются по домам, у нас вечерняя служба, затем время для чтения и для свободного времяпровождения. Вот так и жил первое время.
- Размышления о цели и смысле монашества в миру Вас не оставляли?
- Несомненно. Есть огромная монашеская литература: всем известное «Добротолюбие», сочинения Василия Великого, Иоанна Кассиана Римлянина. Практически все, что там написано, регламентирует жизнь человека, ушедшего от мира. Причем иногда настолько радикально, что монахи не хотели встречаться со своими родителями, чтобы не впускать в свою жизнь волну мира, которая могла бы их всколыхнуть, лишить покоя, заставить уйти от своего подвига, вернуться в мир.
Читая эту литературу, и видя, что де-факто вынужден половину дня проводить в миру, я уже начинал думать, как это возможно совместить. В принципе, если следовать букве Писания, то монах не должен выходить из монастыря вообще. Но такого нет, слава Богу. У нас архиереи-монахи вне монастырей трудятся, ученые монашества трудятся при семинариях, академиях, настоятель монастыря тоже вне его стен трудится. Я понял одно - либо у человека есть стремление реализовывать те благодатные дары, которые даны при постриге, либо нет.
Напомню, что отцы XIV-XV веков называли монашеский постриг одним из Церковных Таинств, еще до жесткого ограничения Таинств числом семь. Для монаха важно жить в послушании, чувствовать себя частью церковного организма, в таком случае он никогда не будет выходить из стен «внутренней кельи». Монастырь, келья, вериги и столп, отшельничество - все это будет внутри, в сердце.
Ведь это не серьезно, если со снятием подрясника - а мне приходится регулярно ездить и в светской одежде в транспорте, в метро - я «снимаю» свое монашество. Тогда грош цена моему монашеству и вообще монашеству. В Астрахани разбойники, убивая архиерея, сначала захотели «снять» его священный сан, а то как-то неловко убивать святителя. Как только одежду с него сняли - тогда можно и убивать. Это очень характерное рассуждение для человеческой психологии, что если одежды все сняли, то в таком случае, в человеке ничего священного не осталось. Я категорически с этим не согласен. Христианин, если снял крестик, например, в армии, по необходимости, даже если он не имеет регулярной возможности ходить в храм, все равно должен оставаться христианином. То призвание, которое есть у монаха в миру, равно призванию любого последователя Христа.
Мы должны быть Христовыми: думать не только о том, как наши слова или дела будут восприняты в обществе. Многие очень болезненно относятся к тому, что монах вдруг где-то прошелся в светской одежде, но ситуации бывают разные. А те, кто нас осуждает, тоже обязаны хранить обеты Святого Крещения, но они же их не хранят, иначе им не было бы смысла ходить на исповедь, их портрет можно было бы сразу ставить в иконостас. У всех нас есть свои обязанности и права, но нельзя мыслить в этих категориях, необходимо всегда помнить, в чем наше христианство и чем мы можем быть полезны для проповеди Христовой.
Служение монаха в миру, особенно в наше время, крайне важно. Наше время - испытание сущности вещей. Раньше, если видели человека, одетого в определенные одежды, то говорили: «Вот это - монах». Сегодня все сложнее, монаха можно встретить просто на улице. Перестает ли он быть при этом монахом? Я думаю, что вся деятельность человека должна быть проповедью, независимо от того произносим мы что-то при этом или нет, и какую одежду мы носим. Испытывается само существо нашего служения и сама сущность нашей жизни. За всяким антуражем надо увидеть суть. В монашестве есть определенная романтика: красивая одежда, монастырские длинные богослужения, определенные молитвенные правила, смирение. Но главное, чтобы все это не было внешним. К сожалению, сегодня люди очень охотно и быстро учатся внешнему - и им кажется, что дальше ничего делать не надо.
- Тем более спрос рождает предложение.
- Абсолютно верно. В обиходной церковной жизни слышишь: «Да спаси же Вас Господи, да во славу Божию!». Люди говорят красивыми обтекаемыми церковными фразами. Но каждый христианин свидетель того, как в эти фразы вкладываются такие интонации, что думаешь, зачем же оскорблять имя Божие таким употреблением. Нельзя сказать: «Спасибо» - это «греховно», нужно сказать: «Спаси Господи». Но ведь главное - с каким сердцем ты это сказал! Если у тебя в душе добра нет, то не важно, что ты говоришь - все это будет лукавство и лицемерие. Поэтому очень легко увлечься внешним. Оно тоже важно, иначе на иконах людей бы не изображали в определенных одеждах, ведь одежда - это символ нашего служения, и в гроб нас кладут тоже в наших монашеских одеждах. Но наше служение не должно ограничиваться нашими одеждами и внешним антуражем.
- В основании пострига лежат конкретные обеты, которые подразумевают определенную форму?
- Три обета, обещания перед Богом и братией: обет послушания, нестяжания и целомудрия. Деликатно напомню, что каждый христианин не может быть не послушен своему церковному начальству, не может быть стяжателем. Мы должны стяжать имущество только в той мере, какая нам необходимо для жизни. А целомудрие - это не только отказ от интимной жизни, но это еще и определенное состояние ума, когда весь мыслительный процесс человека подчинен богомыслию. По крупному счету, монашеские обеты - это попытка вернуть соль в теряющее ее христианское общество, акцентировать обеты, которые все мы принесли в Таинстве Крещения, а де-факто за нас их принесли наши восприемники, которые уже сами забыли, что они за нас обещали.
Не стоит думать, что монашество - это побег от сложностей семейной жизни, вообще от жизни в миру, каких-то потрясений. Архимандрит Иоанн Крестьянкин предупреждал неразумных искателей иноческого образа, которые ищут в монашестве лишь бегство от проблем и успокоение: «Вы ищете покоя и утешения и для этой цели собрались идти в монастырь. А я вот вам напомню завещание печальника земли Русской преподобного отца нашего Сергия: «Уготовайте души свои не на покой и беспечалие, но на многие скорби и лишения». А потому уверяю вас: ваши нынешние трудности по сравнению с монастырскими покажутся вам ничтожными». Это очень хорошие отрезвляющие слова.
Любой путь честного человека всегда будет сложным, и в монастыре, и в миру. Монашество нужно выбирать из любви к Богу, к этому образу жизни, оно помогает человеку всего себя посвятить служению Церкви. Апостол Павел писал, что женатый думает о том, как угодить жене, а неженатый думает о том, как угодить Богу. Но мы в истории видим огромное количество святых женатых, которые не только угодили жене, но и прославились в лике святых и угодили Богу, прославили Русскую Церковь и другие поместные Церкви своим служением.
Монашество нужно принимать от искреннего и горячего желания быть с Богом. А не случайно: «Ах, не удалось в течение трех дней жениться, так и быть, пойду в монастырь». Очень хорошо на эту тему сказал митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев): «Монашество можно принимать лишь в одном случае - если человек чувствует к этому горячее призвание. Монашеское призвание не может быть минутным порывом: оно должно вызревать в человеке на протяжении долгого времени, становиться все более явным, все более сильным. Если же человек не уверен в своем призвании, колеблется, то принимать монашество нельзя». Конечно, бывают исключения. Иногда слабый, колеблющийся человек приходит в монастырь, «случайно» принимает монашеский постриг, а потом оказывается, что дары Святого Духа прорастают в душе, и он становится светильником веры и благочестия. Всякое бывает.
Вопрос телезрителя: «Если Господь отверз разум, но не отверз сердце, как с этим быть? Мне очень тяжело, сейчас я грешу, и делаю это осознанно».
- Господь не отвергает разум, мы все обязаны руководствоваться разумом в своем служении, в жизненном пути. А сердце, как совокупность душевных сил, должно за разумом идти ко Христу. Конечно, у нас много трудностей, но когда мы говорим, что грешим осознанно - значит, не хватает силы воли, не хватает стремления к Богу и любви к Нему. Это не значит, что человек плохой и слабовольный. Это значит, что наша человеческая природа сама по себе очень повреждена, и когда мы говорим просто красивые фразы из учебника «Догматическое богословие», мы недооцениваем глубины нашего повреждения.
Апостол Павел не просто романтику писал: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим.7:19). Так что это обычная человеческая коллизия. Человеку ее решить невозможно, но все возможно в укрепляющем нас Иисусе. Нужно стараться очищать свою совесть в Таинстве Исповеди, причащаться Святых Христовых Тайн, регулярно ум свой «вымачивать» в творениях святых отцов. Для этой цели прекрасно подходят творения современных отцов Церкви, недавно прославленных: старца Паисия Святогорца, старца Порфирия Кавсокаливита. Они очень ободряющие, дают силы в нашем сумрачном скучном мире видеть свет Христов, свет радости.
Первое, что необходимо - прибегать к Таинствам Церкви, читать святых отцов максимально часто и много. Если такое сильное борение идет, такие нападки на внутреннюю жизнь - значит, это авральная ситуация, когда уже обычное расслабление, времяпровождение нужно отодвигать на второе место. Надо серьезно заняться своей душой. Очень хорошо помогает помощь другим. Главное - быть готовым это делать, а Господь покажет, в чем и кому помочь. Когда мы помогаем людям, мы отвлекаемся от собственных скорбей, проблем, перестаем на них акцентироваться. А если мы при этом молимся, то разум наш направляется ко Христу. Так мы получаем благодатную силу, благодаря которой можем, потрудившись, изменить свою жизнь и преодолеть те борения и скорби, которые нас так ранят.
Вопрос телезрительницы из Екатеринбурга: «На монашествующих в миру, мир все равно давит, как и на любого христианина. Как батюшка справляется, как он снова возвращается в покой?»
- Я не считаю, что у меня есть какие-то особенные технологии. Все, что с древних лет заведено в Церкви, то действует и по сей день. Спасибо за этот вопрос, это огромная проблема. Монахи - не сверхлюди, которые не подвластны никаким порокам, грехам и соблазнам. Естественно, все это есть.
Я могу выделить четыре основных соблазна для монаха. Целомудрие в первую очередь. Постоянное общение с лицами противоположного пола - это всегда соблазн и искушение. Но я глубоко убежден, что если человек с этим готов работать вообще, то он и в миру будет находить возможность не доводить общение с противоположным полом до греха. Практика показывает справедливость моего убеждения. Мы все овцы стада Христова, нам всем надо спастись, а когда ты хочешь спасаться, то не засматриваешься на красоту или уродство других овец. Гребешь к спасательной лодке, к руке Христовой, и уже не до всего. Если есть такое настроение и готовность так жить, то оно поможет и в миру, а если нет, то и в монастыре человек блестяще падет, уйдет из монастыря, женится. Самодисциплина здесь помогает.
Второй момент - послушание. В миру человек очень быстро начинает чувствовать себя мерилом всех вещей, считать, что от него что-то зависит. Но это все фикции. Человеку нужно помнить, и прежде всего, монаху, что он солдат воинства Христова, генерал в котором - правящий архиерей. Что сказано - то и надо делать, а остальное - суета. Но мы видим, что в монастыре абсолютно те же проблемы.
Третий момент, как бы это ни было смешно - интернет. Это сегодня беда для очень многих людей. У меня есть аккаунты в социальных сетях. Это захватывает, забирает время, но это вопрос самодисциплины. Либо мы тратим время на пустую переписку и споры с кем-то, пусть даже справедливые, либо мы находим возможность на каком-то этапе остановить беседу, поняв, что дальнейшее ее продолжение уже неполезно собеседнику. Если монаху есть, что сказать, то его присутствие в социальных сетях будет миссионерским служением, как, собственно, и вся его жизнь и жизнь любого христианина. Если человек захочет согрешить, то он и в монастыре согрешит. Мы знаем, что в грехе человек всегда изобретательнее и настойчивее, чем в добродетелях.
Еще момент стяжания. Это кого-то смущает, но очевидно, что у любого христианина должно быть то, что необходимо для жизни и для служения. Сюда мы, конечно, можем записать современную технику и многое другое. «А не посмотреть ли мне в свободное время кинцо?» - это уже злоупотребление.
- Если есть свободное время - это уже «звоночек».
- Да, абсолютно верно. Монах послан в мир для миссионерской деятельности. Мы должны свидетельствовать миру, что не все еще сошли с ума, что есть еще какое-то здравое зерно в Церкви, которое мыслит мозгами 2000-летней давности, а по большому счету, от сотворения мира. Мы учитываем в нашей деятельности всю священную историю, а не просто что-то обсуждаем под влиянием модных веяний. В этом смысле я сугубый традиционалист. Я глубоко убежден, что, если мы уйдем с этой традиционной базы, то Церковь просто развалится, мы станем просто человеческим сообществом, а это недопустимо.
Был задан вопрос о том, как справляется монах в миру. Технологии простые: есть в меру, спать в меру, стараться заполнять свой рабочий день каким-то делом, чтобы свободного времени из разряда «чем бы мне заняться» не было. Честно сказать, за последние годы моей жизни я забыл, когда этот вопрос себе задавал. Скорее вопрос один: «Как все это успеть сделать?». Самодисциплина, организация своего дня, умеренность, очень важно оптимистическое настроение. Уныние часто камуфлируется под покаяние, под скорбь о своих грехах. А на практике это может быть скорбь не о грехах, а о том, что жизнь не такая, как хотелось бы. Мы произносим покаянные молитвы, о грехах плачем, а, по сути, мы просто плачемся и скулим. Это уже другое состояние души, и оно греховно.
Покаяние у нас должно вписываться в известный святоотеческий термин «радостопечалие». Симеон Новый Богослов в «Добротолюбии» написал: «Всякому надлежит рассматривать себя и внимать себе разумно, чтобы ни на надежду одну не полагаться без плача по Богу и смирения, ни опять на смирение и слезы не полагаться без последования им надежды и радости духовной». Не думайте, что ликом современного монашества должно быть суровое выражение лица, нахмуренные брови, сжатые от ненависти к врагам православия губы. Ликов столько, сколько людей. У каждого чего-то больше в жизни, а чего-то меньше, и задача каждого - привести все это в гармонию.
По наблюдениям за сегодняшними реалиями, я могу сказать, что нам не хватает радости, а не суетного и земного веселья. Кто смотрит телевизор в новогоднюю ночь, может убедиться, что там везде хохма, шутки и песни, но тоска зеленая. Потому что там нет подлинной радости, это все вымученное, фальшивое, натужное. Меня Господь милует уже много лет, мы новогоднюю ночь встречаем причащением на Литургии. В нашем мире мало радости - много скорби, а Господь нас призвал через апостола Павла: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за всё благодарите» (1 Фес. 5: 16-18). Это девиз жизни каждого христианина.
- Батюшка, как Вы считаете, возможно служение в миру монаху не в сане?
- Конечно, любое служение возможно. Важно, чтобы человек перед самим собой и Господом был честен. Ради чего он служит в миру: «Ради Иисуса или ради хлеба куса?». Либо это стяжание, но необязательно деньгами: человек может стяжать тщеславием, поклонением духовных чад. Мы живем во время, когда старцев много, а не к кому прийти на исповедь, душу излить. Главное понять, что мы хотим своим служением достичь? Найти монастырь, который бы подошел по духовному устроению, тоже не просто. Важно, чтобы было взаимопонимание с братией, с игуменом, чтобы ритм жизни в монастыре был по душе. Не стоит думать, что монах в миру спасается в более тяжелых условиях, чем монастыре.
Многократно бывая на святой горе Афон, я преисполняюсь невероятным благоговением и почтением к этому святому месту и считаю, что любому христианину стоит выезжать на Афон, чтобы напитываться духом гармоничного и правильного отношения к жизни. Было время, когда я там жил две недели подряд. Ох, как тяжко моя плоть ныла, это было испытание невероятное, потому что дьявол наседает. Искушения унынием, отчаянием, телесная слабость, тяжелые службы. Однако когда стоишь на службе - душа горит. Афон - это своя, совершенно особенная страница.
У меня был интересный опыт знакомства с современными исихастириями - греческими монастырями, которые открываются не по благословению сверху, а по движению снизу. Собирается группа духовных чад того или иного старца, как правило, это последователи святого Паисия Святогорца, святого Порфирия, старца Емилиана. Они берут благословение у правящего архиерея на полноценную литургическую жизнь. Благословение, как правило, им дается. Это такой же монастырь, как и все остальные, но там есть очень много интересных моментов. Есть монастырь Преображения Господня на горе Патрос и женский монастырь святого Георгия великомученика Караискаки. У них совсем не налажена хозяйственная жизнь, но они с большим теплом и заботой встречают людей, приходящих в этот монастырь. Там подвизаются самые разные люди, но от всех требуется иметь искреннее расположение и любовь к паломникам, друг к другу и любовь Христову. Там довольно жесткий образ жизни и не до безобразий - все это внушает уважение.
Те благочестивые женщины, которые страдают, оттого что не могут попасть на святую гору Афон, могли бы совершать паломническое путешествие по женским монастырям Греции. Монастырь Суроти, где погребен святой Паисий Святогорец, в Ормилии есть прекрасный женский монастырь, и монастырь Георгия великомученика в Караискаки. Они все разные по внутреннему устроению, по распорядку дня, по количеству монахинь, даже по внешнему обращению разные. Но у них есть черта, свойственная греческому монашеству - максимальная доброжелательность. Это очень хороший момент самодисциплины, они преодолевают себя, у них очень много скорбей в жизни, им очень нелегко нести это, но именно поэтому они и заставляют себя быть веселыми! И на людях они неизбежно приветливы, веселы. Если у послушницы происходит какой-то срыв, она себя собирает и старается при всей своей скорби быть с паломниками максимально доброжелательной. Она понимает, что это ее задача, как христианки, я был свидетелем: это не лицемерие. Видишь духовную работу прямо перед собой, это очень впечатляет. У нас мало кто старается себя сдерживать по религиозным соображениям. Как правило, это момент вежливости, воспитания, нежелания попасть в дурную историю или еще что-то. А там это никого не интересует.
Вопрос телезрительницы: «У меня дочка подросток двенадцати лет. К сожалению, я ее не привела к вере, редко в церковь с ней хожу, душой она не пришла к Богу. Сейчас она увлекается интернетом, ее просто не оторвать. Она не делает уроки, а если я забираю компьютер, ведет себя агрессивно. Что Вы посоветуете, с чего начать и как ее спасти?»
- В первую очередь, стараться быть максимально спокойной и хранить мир в душе. Это очень важно. Сейчас уже налицо финал процесса. Если бы она с большим рвением раньше приступала к Таинствам, участвовала в церковной жизни, ей было бы гораздо сложнее нырнуть в мир компьютерной трясины и проще мобилизоваться для каких-то важных задач. Это уже вопрос слабоволия, отсутствия иерархии ценностей, авторитетов. Надо понять: что-то Вы уже не можете сделать, потому что упущено время.
Во-первых, необходимо всем своим видом показывать, что храм - это то, что нас преображает к лучшему. Если мы уходим из храма лучшими, чем вошли в него, - значит, цель посещения храма достигнута. Дочь Ваша не ходит в храм. Вы сходили, вернулись домой, а она видит, что после этого Вы более спокойная, более рассудительная, любвеобильная, доброжелательная. Но не путайте доброжелательность с потаканием греховным слабостям. Она в таком возрасте, что одно дело говорит громче тысячи слов. Нужно обратить внимание на свои взаимоотношения с ней, не срываться, не кричать, быть максимально спокойной. Это ужасно сложно, но это очень важно, во-первых, для того, чтобы сохранить хорошие отношения с дочерью, во-вторых, чтобы привести ее к Богу.
Разумно ограничивать время от времени ее присутствие за компьютером. Эта проблема, к сожалению, очень распространенная. В семье должен быть определенный график, договор между родителями и детьми: сначала сделал уроки, а потом остается время на компьютерные интересы. Нужно попробовать начать с этого. Вам необходимо восполнять то, что уже не выполнено: самой максимально часто ходить в храм, самой причащаться, исповедоваться как можно чаще. И помнить, что каждый раз, когда Вы приходите из храма, должны нести на своем лице не вселенскую скорбь от семейной проблемы, а Христа, благодать Божию.
Вера двигает горами, и какой бы ни была гора подросткового самосознания, и эта гора тоже сдвигается Господом нашим Иисусом Христом. Поэтому главное - не унывать, не отчаиваться, молиться. А остальное оставить на благодать Божию. Я думаю, что если будете так трудиться, то дочь увидит Вашу любовь, благожелательное отношение, и все со временем наладится. Дай Бог, чтобы так было.
- Есть такая поговорка «хочешь спрятать - положи на видное место». К современному монашеству это относится?
- В каком-то смысле слова, да. Сейчас монах особо тщательно должен следить, чтобы его душа и сердце были кельей. В монастыре проще в том смысле, что весь монастырь - келья. А в миру монах в окружении людей, у которых иной взгляд на жизнь. Мирянин несет служение с естественными трудностями - монах несет сверхъестественное служение. Господь сказал в самом начале Священного Писания: «Нехорошо человеку жить одному» (Бытие гл. 2:18). Семейная жизнь благословлена Богом, Церковью, это очень важный момент. Но есть то, что выше естественного - это призвание человека к некоему образу жизни, который ему не свойственен. Как говорила мать Мария Скобцова: «Монашеская жизнь - это все время хождение по водам».
Важно, чтобы в миру у монаха келья в сердце была всегда: сидит ли он за столом с друзьями в ресторане, дома ли, в храме, беседует ли с женщинами, мужчинами, детьми. Конечно, это не должно принимать гротесковые формы, потому что монаха сдерживает огромное количество ограничений, и есть места и сообщества, в которых ему быть не стоит. Но если он не готов к самодисциплине, то и в монастыре так же погибнет, как и в миру.
Вопрос из группы ВКонтакте: «Сейчас соцсети наполнились разнообразными просьбами о помощи, сборе средств на излечение. Но существует категория мошенников».
- К сожалению, это целые ветви бизнеса. Есть две точки зрения: одна правильная, которой я не придерживаюсь, а другая неправильная, которая более полезная. Первая точка зрения - важно не то, кто наживется на твоем действии, а важно, с каким настроением ты все это делаешь. Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Милостыня важна для тебя. Отдавая деньги, ты освобождаешься от стяжательства и сребролюбия». Это, несомненно, правильно, и в этом надо регулярно практиковаться. Но если мы хотим оказать реальную помощь людям, а не просто попрактиковаться в отказе от сребролюбия, то самое полезное - связать их со службами епархиальной и социальной помощи.
У нас хорошо налажена система социальной помощи, особенно в Санкт-Петербургской епархии с приходом отца Николая Брындина. Нужно выходить на социальный отдел, он привлекает благотворителей, помогает найти нужных врачей. В Саранске на праздники отец Николай Брындин развозил кульки с продуктами по списку малоимущих, неполных семей, семей с инвалидами. Нужно выбирать - либо мы хотим свою душу спасти, либо мы реально хотим помочь людям. Но в таком случае, все эти перепосты с призывами о помощи надо замыкать на социальном отделе своей епархии, и тогда мы действительно будем помогать.
Мы можем не просто мошенников кормить. По ту сторону экрана могут быть люди самые разные, даже с террористическими настроениями. Многие лица, находящиеся в тюремном заключении, зарабатывают электронным мошенничеством. Как бы не получилось так, что деньги, которые мы пожертвовали на лечение ребенка, пошли на вооружение террористов или отнюдь не благочестивые развлечения заключенных. Все нужно делать с рассуждением, с молитвой. Или в простоте сердца, но тоже с молитвой. В любом случае, лучше что-то делать, чем ничего не делать. Если до нас дошел зов о помощи, нужно его реализовать.
Хотелось бы узнать об изнаночной стороне нашего сегодняшнего вопроса. Существуют монахи в миру, а существуют миряне, которые начинают на себя примерять монашеские идеалы и внешние черты, иногда это превращается в карикатуру. Как с этим быть, как относиться к стремлению человека погрузиться в монашество в миру?
- Когда монашество в миру является посольством из монастыря в мир, по благословению и послушанию - это нормально. Когда человек, живущий в миру, приобретает себе четки, начинает вычитывать длительные правила, последования, класть поклоны, получать от этого удовлетворение, то надо помнить, что прелесть и тщеславие еще никто не отменял. Дьявол силен, и люди, которые без благословения занимаются имитацией монашества, могут пасть с шумом. Я знаю многих людей, которые после таких монашеских эпизодов в своей жизни, вели потом жизнь, далекую от идеалов целомудрия.
Очень важно то, для чего человек это делает. Если он хочет спасти свою душу, для этого не нужно дополнительных обетов и молитв, исполни хотя бы то, что обещал при Крещении. А если это исполнил, тогда иди дальше. Если человек хочет славы - это греховно. Говорят: «Пропитался монашескими идеалами». Мы говорили уже, что это целомудрие, нестяжание и послушание. А все остальное - романтика.
Какой-то подвижник в Америке, начитавшись «Откровенных рассказов странника», стал под их влиянием читать по четкам тысячи Иисусовых молитв прямо на балконе, растворившись в благодати. Вдруг кто-то пробежал внизу, сбил его с ритма молитвы, помешал ему, и он в гневе начал бросать в него сковородками, кастрюлями, которые лежали на балконе, чтобы тот перестал мешать молиться. Вот все «монашество» и вся «молитва» показана в этом примере.
Через день мы будем праздновать Неделю мытаря и фарисея. Если мы после молитвы остались прежними или даже худшими, то была ли молитва вообще? Точно так же и в монашестве со всеми нашими молитвенными правилами. Кому мы молились, какого результата мы добились, если после молитвы мы усталые и озлобленные на священника, на хор? Сейчас многие храмы оснащены системой звукоусиления, часто тайные молитвы, которые священник читает вполголоса, в храме слышны хорошо для всех. Одна женщина в комментариях к обсуждению пишет: «Запели «Тебе поем…», и тут епископ начал читать молитвы, заглушая пение хора и мешая мне молиться». Какое самообольщение! Оказывается, все в храме должно способствовать молитве этой дамы. Это уже из разряда советского отношения к жизни, в худшем смысле этого слова.
- Батюшка, простите, наше время истекло, к сожалению. Благословите нас на прощание.
- Благословение Божие да пребудет со всеми вами! Храни, Господь!
Ведущий: диакон Михаил Кудрявцев
Расшифровка: Анна Солодникова
После этого заметила за собой привычку трясти ногой, начали ломить кости (мне 21 год), чаще стало посещать уныние, отчаяние, лень. Я как будто изменилась.
Потом повторилось снова - я тоже была дома, легли спать. А я как будто сплю и не сплю. Снова слишком реально. Я почувствовала себя снова между полом и потолком, прошла через зал, где спала мама, но я ее (маму) не почувствовала, как будто ее там и не было. Прошла мимо бабушкиной спальни: она там. Я зашла в ванную комнату, там было светло и... меня снова охватил тот ужас, снова попытки проснуться, молитвы от ужаса, которые как мне казалось были не искренни. И моя рука, которая против моей воли хлопала это существо не дотрагиваясь до него. Оно было маленьким черным клубочком, без лица, частей тела, но я чувствовала, и внутренне видела, что оно улыбалось. Какая то льстивая улыбка. Я чувствовала исходившую от него ненависть. Похоже хлопки ему надоели, я чувствовала, что злость его растет и он готовится прыгнуть. Меня захлестнуло отчаяние. Он прыгнул, я проснулась от сильного разряда в лицо, словно током ударило. Лицо покалывало, пот и слезы градом. Истерика. После этого отчаяние похоже стало моим спутником, стали посещать и мысли об убийстве родного человека, священника, о самоубийстве. Когда я бывала дома, прятала ножи от самой себя, я чувствовала, что схожу с ума. Я люблю свою семью и не хочу причинять им боли. Но тогда я боялась саму себя. И знала, что надо что-то делать, мне нужна была помощь. Кончать с собой мне мешало чувство запрета, что мне нельзя это делать, получу по заслугам. Я стала воровкой, лгуньей и обленилась вконец, знала только, что спать и есть, и кости к тому же ломили, места ногам не находила. Пошла в храм. Стала подходить к нему, что-то мешает, не дает пройти, словно отталкивает. Дорога к храму вела через небольшое кладбище. Я посмотрела на могилку. И поняла, что в ней только тело, мясо. А раньше побаивалась мертвецов. Поняла, что это как бабочка освобождается, оставляя свой кокон на земле и улетая, так и душа, оставляя тело, устремляется в положенное ей место. Я перекрестилась, "Господи помилуй" и смогла пройти дальше к храму, преграды больше не было. В храме не могла спокойно стоять: левое плечо словно кто тисками сцепил, как будто кость выворачивают. Не выдержала вышла из храма. Плечо как будто и не болело. Зашла в избушку, купила свечку и вернулась в храм. Плечо опять схватило. Прошла, поставила свечки, и поставила свечку Прс. Матроне со словами "Ты знаешь, чем помочь, помоги..." После службы собралась домой. Я хотела доехать на автобусе, у меня было 50 руб. Стала спускаться на остановку, стоит человек с протянутой рукой. Меня потянуло отдать эти деньги ему, но я прошла мимо. Это желание стало сильнее, "они ему нужнее". Я вернулась, положила денежку ему в руку, а сама пошла пешком. Я до дома дошла налегке, ноги как будто и не болели. Чувствовала, что это Матронушка мне помогла. Пришла и легла, голова все к подушке клонилась, но я не хотела спать. Только прикрыла глаза и сразу их открыла... В голове громко прозвучал голос женский, очень приятный, добрый. Он произнес только одну фразу о помощи, что-то типа "чем еще помочь" или что-то другое, я в своем тогдашнем состоянии уловила слово"помочь". Я хотела написать о своих переживаниях на бумаге, только начну и чувствую, что нельзя. Порвала.
После я еще в два храма сходила. Я хотела знать, что мне делать, нужна была помощь опытного человека. Хотела сходить к психологу, она еще директор воскресной школы при храме, может поможет. Не получилось, то я откладывала, то ее не было. Пошла в храм, там в ячейке стояли книжечки для продажи. Зрение у меня плохое, название читать не стала, потянулась за одной. "Православная исповедь". Я чувствовала, что это ответ на мой вопрос о том, что мне делать. Приехала домой, сходила в храм, исповедалась, но не причастилась. Я забыла многие свои грехи, но те, что терзали душу, исповедовала. Мне было плохо за то, что меня не наказали за мои грехи. А они тяжкие: надо было пальцы отрубать за мое воровство, язык отрезать за мою ложь и обман, за осквернение иконы, за блудодейство, за блудные мысли, за желание смерти родному человеку, священнослужителю, за попойки по вечерам. Прости, Господи, и помилуй.
После исповеди стало немного полегче, уехала на учебу. Перед зачетом увидела во сне тетрадь свою с зачетной работой. На ней ярко красными буквами было написано: "...(начало не помню) По благословению Господа Иисуса Христа зачтено". Когда я пришла в институт, работа была зачтена. Перед устным зачетом перекрестилась со словами "Господи, благослови!" и… получила зачет (когда на очном отделении этот преподаватель мне экзамен не поставила). Она задала вопрос, который я знала, а второй вопрос даже не спросила. Для меня это было чудо.
Это произошло тоже дома. Легли спать. И снова это чувство: я между полом и потолком в нашей бане. Передо мной, боком (я находилась по левую сторону от нее) на коленях стояла женщина и молилась о своем сыне. Было ощущение, что она обращалась ко мне, хоть и стояла, как я заметила, лицом на запад. Я с ухмылкой сказала ей, что Бог милостив. В этот момент открылась печная дверца, скользнул яркий луч света. Послышался мужской голос: "Дух Святый отошел". Женщина сразу исчезла, стало очень темно. Я теперь стояла лицом к двери. Я чувствовала, как сгущается мрак, его можно было пощупать. В нем что-то копошилось, послышались противные голоса "Потяни меня за нос…" И раздался мужской голос, он сказал: "Уходи отсюда, сам сатана здесь". Я оказалась на улице, между нашим домом и баней. Не было времени года, все было серым, без листьев. Я ощутила сильное одиночество, как будто я совершенно одна. Я заставила себя проснуться. Помолилась и снова уснула. И снова в бане, но меня окружал свет, остальная часть бани была во мраке.
А на краю, где кончается свет и начинается мрак, сидит оно, как и в прошлый раз, на зеркале и ухмыляется, даже ластится ко мне. Но ужас заставил молиться и усердно. Я просила помощи. И вдруг ощутила в руках маленькую баночку с освященным маслом, я обмочила в нем пальцы и во Имя Отца и Сына и Святого Духа перекрестила это существо. Оно отлетело в сторону и со злобой уставилось на меня, а свет, окружавший меня, распространился, охватывая радиус побольше. Я в ужасе начала крестить себе руки, ноги. Я ощущала на пальцах это масло, потом почувствовала, что оно пересохло и проснулась. Было страшно от непонимания того, что это за встречи и благодарность за великую милость Бога, что помог мне.
Кости не переставали болеть, уныние, отчаяние не проходили. Я заметила, что серединки моих ладоней стали пульсировать. В ладони стало отдавать теплом, когда я не прикасаясь водила ими над кем-то (я проверила на сестре, на небольшом расстоянии от нее я водила рукой и чувствовала исходящее от нее тепло) и холодом, когда над столом или другим предметом. В руках скапливалась энергия и было ощущение, что поверь действительно в то, что я сдвину кружку, так и было бы. Вокруг тела стала видеть что-то похожее на прозрачное, но плотнее воздуха, серебристое что-то. Оно выделялось и повторяло контуры тела. Сначала меня это испугало, потом свыклась, да и видела я его не всегда. Я начала читать Библию. Поняла, что я очень мало знаю, появилось стремление к знанию, но не ВУЗ-овскому, а к тому, которое рассказывает о душе, религии. Родные заметили, что со мной происходит что-то не то. Попытки рассказать об этом, заканчивались для меня плачевно. Но почему? Ведь это не сон, не вымысел, я все чувствовала физически, реально!
Потом перестала им рассказывать об этом, видела, что они начинают злиться. "Не молишься, вот и лезет в башку всякое!"
Я решила стать лучше, не делать глупостей. Но без посещения храма срывалась. Я устала от этих кошмаров, не могла избавиться от страха перед случившимся. Любое место, где я "их" видела (комната, ванная комната, баня) вызывает неприятное воспоминание. А в баню я вообще стала бояться ходить.
Уже в Пензе, вдали от дома, в общежитии, где я жила, это произошло снова, но другое. Я поменяла местами подушки и легла спать. Я оказалась в этой самой комнате, где спала между полом и потолком, между столом и кроватью. А напротив, на другой стороне стола было Оно. Это было светящееся существо. Я настолько была напугана прошлым опытом, что не заметила одной детали: меня не окутывал ужас, не было страшно и холодно. Было только тепло и приятный покой. Я швырнула в Него попавшейся стопкой журналов. Но Оно улыбалось. От Него исходила искренняя (хотела бы я также любить, как Оно). Я не видела Его тела, конечностей. Оно светилось и казалось бесформенным. И все же я видела, что Оно улыбается. Оно стало подходить ближе, я отступала в сторону. Перекрестила Его, но почувствовала вибрацию и мою руку отбросило в сторону, перекрестила снова - опять отбросило. Оно подошло совсем близко, и я увидела, как из меня вышло три темных существа, похожих по форме на шарики. А Светлое существо мягко слилось со мной, и я резко проснулась. Кости не болели, в ладонях перестало пульсировать, на душе невыразимый покой и сладкая тишина.
Сейчас, я чувствую, что этот мир угнетает меня своими "порядками": дискотеки, курево, алкоголизм, разврат, стремление к власти, карьере, деньгам, брань - все это стало чуждым для меня. Мое прошлое - как эпизод из жизни другого человека. Я учусь на факультете русского языка и литературы - но эта литература претит мне, мне стала ближе духовная литература. Я стала чувствовать, что мой дом там, где воспитывают смирение, там, где можешь послужить Тому, Кого любишь. Среди вас мой дом, а не здесь. И я тоскую по нему. И хочу пойти в монастырь, так как там мой дом. И я чувствую это. Это мой путь и внутренне я отдаляюсь от современного общества. Мне стало тяжело жить в миру. Я не хочу ничего, что из этого мира: ни карьеры, ни власти, ни замужества, хотя я очень люблю детей. Я уйду в монастырь, хотя родные против. Но сначала отдам долги (мама с бабушкой воспитали меня, не хочется быть не благодарной). Пожалуйста, помогите мне понять, что произошло и может вы знаете женские монастыри в лесу или глубинке, где немного людей. Заранее спасибо. Прошу ваших молитв.
Кристина
г.Никольск
Россия
Православная
Кто такие монахи в миру? Только ли в советское время появилось монашество вне монастырей? Рассказывает заведующий кафедрой истории Церкви исторического факультета МГУ, доктор экономических наук, директор Департамента макроэкономического анализа и методологического обеспечения деятельности игумен Филипп (Симонов).
Не исключительное явление
Я бы не стал утверждать, что монашество в миру – изобретение советского периода. Всегда были монахи, которые по каким-то причинам забирались из монастыря либо уходили оттуда. Кстати, монах имеет право уйти из монастыря без канонических прещений: аще еретик есть игумен, аще есть ход женам и аще учатся мирстии дети.
Вот почему я всегда выступаю против воскресных школ при монастырях. В них учатся мирстии дети, и это канонический повод для того, чтобы монах оставил монастырь без канонического прещения. Нельзя в монастыре устраивать школу для детей.
И все же существование монаха вне монастырских стен - не всегда исключительное явление. В советское время позакрывали монастыри, а дух монашеский оставался, и находились архиереи, которые шли навстречу этому духу и совершали тайные постриги.
Многие выдающиеся люди монашествовали в миру, и только после их смерти, во время похорон, открывалось, что они были в мантии или в великой схиме. Наверное, это будет продолжаться, потому что есть два способа монашеского жития: келлиотский и общежительный.
Общежитие или затвор?
Монашеская жизнь – путь не принуждения, а освобождения. Если я в монастыре начну кого-то к чему-то принуждать, никакого отличия от мира не получится. Наоборот, я должен человека освободить от приверженности мирскому, от рабства своему телу, от умственной суеты, научить его владеть своими мыслями. То есть монашеская жизнь мыслится, как полное освобождение человека от рабства «привременным вещам», и вдруг я начну ему навязывать то, что он не сможет вынести.
Ведь и Писание нам говорит, что монашеский путь - не для всех, а только для тех, кто может вместить. Кто-то может вместить общее житие, а кто-то нет. И для тех, кто не может, естествен, наверное, путь затвора в келье. А где келья, совершено неважно. Она может быть среди глухого леса, но сейчас, на мой взгляд, городские условия глуше самой глухой лесной чащи, потому что в чаще ты видишь красоту творения, а здесь, в городских стенах, ты не видишь ничего, кроме окружающей тебя пустоты.
В общем житии тот же самый человек будет отвлекаться, развлекаться, делать что-то неподобающее, например, гневаться, и не совершит тот путь, который ему предназначен. Поэтому есть рекомендации собирать монахов и устраивать общее житие, но нигде не сказано, что по-другому нельзя.
Шестой Вселенский Собор занимался этой проблемой, потому что слишком много тогда развелось монахов-шатунов, которые приходили в города, устраивали там бунты, шумели, баламутили народ, и надо было с ними что-то делать. Их ввели в епархиальное подчинение и рекомендовали собирать в отдельном месте, чтобы там образовывалось общее житие. Чтобы они понимали, что они отдалены от мира. Монах ведь, если он не в священном сане, - просто мирянин, специфическим образом отдалившийся от мира.
Кстати, женщине, если она не исполняющая обязанности игумения, абсолютно все равно где пребывать: пахать поле с сестрами или сидеть дома, затворяясь. Все равно – она всегда будет оставаться мирянкой, никогда не окажется духовным лицом.
С мужчиной по-другому. Как только он получает сан, он входит в иерархическую систему. Монахи в принципе - вне иерархии, и те, кто в сане, входят в иерархическую систему именно в силу сана, а не по причине монашества.
И даже обязательность монашеского пострига для архиерея не вполне обязательна – она скорее рекомендательна. В Греции есть архиереи, которые пострижены только в рясофор, у них нет мантии, и они себя при этом прекрасно чувствуют и ничего на самом деле не нарушают.
У каждого свой путь
Это правильно! Нельзя переломать человека. Как его ни ломай, что в него Господь заложил, с тем он и умрет, а с чем умрет, с тем и предстанет перед Богом. А создавая ему условия, в которых он должен будет мимикрировать, мы осложняем ему путь спасения. Можно мимикрировать под общее житие, сделать вид, что ты приветливый, а внутри у тебя бунт будет, потому что ты как бы с братией пребываешь, но чувствуешь, что не твои это братия, просто положено пребывать с ними.
Церковь дает возможность человеку спасаться тем путем, к которому Господь его призвал, поэтому монашество в миру – не что-то исключительное в истории Церкви, не раз в тысячу лет случавшееся, а некоторая… Даже системой ее не назовешь, потому что монахи в миру в систему не объединяются. Были старцы, которые постригали духовных дочерей, но когда дочери умирали, все заканчивалось – никаких организационных сетей не возникало. В отличие от общежительных монастырей.
До сих пор где-то есть келлиотские монастыри. На Афоне некоторые не живут в общежитии. Совсем одному жить нельзя, и святые отцы настоятельно рекомендуют брать учеников - не для того, чтобы их учить, а для того, чтобы было, кому закрыть тебе глаза. И древние, и современные отцы об этом говорят.
Афонские каливы так и существуют – при старце есть один-два ученика, чтобы его прокормить, обиходить и похоронить. Покуда есть у человека силы, покуда он может, он должен делать то, что делает. Это я имею в виду духовное лицо, у которого есть благословение вышестоящего священноначалия. Ну, или покуда есть возможность – носят ноги, соображает голова.
Все мы доживаем до определенного состояния, когда голова не очень работает, а ноги не очень носят. Тогда остается ждать, что тебя кто-нибудь покормит, а потом кто-то закроет тебе глаза.
Жизнь монаха целесообразна
Я не знаю, как другие, пребывая в миру, справляются с основной задачей монашества – войти в себя. Мне сейчас это становится все труднее, и некоторые виды моей деятельности начинают меня тяготить, со временем я от них должен буду отказаться, потому что не вижу их целесообразности. Жизнь монаха целесообразна – все, что ты делаешь, должно преследовать некоторую цель. А цель одна – спасение. То, что неспасительно, нецелесообразно.
Например, чтение лекций. Я не вижу смысла в большей части этой деятельности и начинаю ее сокращать. Лекция – не способ передачи знаний, это способ заинтересовать студента в получении знания и показать ему, где эти знания можно почерпнуть.
Я 5 лет читал на кафедре курс источниковедения истории Церкви. Наконец мы выпустили учебник «Введение в историю Церкви», часть первая– источниковедение.
И я уже не хочу читать лекции по источникам. Всю информацию по данному предмету, которую я могу передать, я сформулировал в этой книге. Все можно прочитать, и вряд ли целесообразно пересказывать собственный текст. Это – напрасная потеря времени. Тем более, что если человек пришел на кафедру, его не надо и заинтересовывать – он уже заинтересован. Но раз курс этот есть в программе, значит, надо будет кому-то его передать. Кто-то должен его читать, студенты должны сдать экзамен– так заведено.
В этом году я издам историографию истории Церкви. Наверное, и лекции по историографии я читаю последний год.
Игумен Силуан (Туманов)
Доклад игумена Силуана (Туманова), Председателя Издательского совета Санкт-Петербургской епархии, настоятеля храма святых апостолов Петра и Павла в Шуваловском парке (Санкт-Петербург).
Ваше Высокопреосвященство, всечестные отцы, матушки настоятельницы, братия и сестры!
Более 17 лет я несу послушание вне монастырских стен, поэтому вопрос служения монаха в миру для меня весьма актуален.
Рано или поздно встает вопрос: не является ли такое служение противоречащим самим принципам монашества? Ведь обширная монашеская литература от египетских отцов до наставлений современных нам афонских старцев описывает и в известной степени регламентирует именно монастырскую жизнь, подчас довольно жестко предупреждая монахов от любого влияния мира.
Многих смущает, и вполне справедливо, если учесть предостережения отцов Церкви, необходимость для братии выходить за пределы обители и активно вовлекаться в социальное, миссионерское, пастырское служение. Этим нарушается спокойное течение монашеской жизни, появляется множество соблазнов, вплоть до опасности оставить монашеский крест и уйти в мир.
Однако, мы постоянно видим примеры того, что и в монастыре человек может нарушить свои обеты и потерять тот высокий уровень духовный жизни, поддерживать который обещался перед игуменом и братией.
Что же тогда монашество? Очевидно, что нечто большее, чем ношение определенных одежд и неотлучное пребывание в монастыре.
Думается, что наше время – это эпоха проверки сущности вещей. Сегодня очень важно за антуражем увидеть суть. Сегодня, как, впрочем, и всегда, есть соблазн увлекаться внешними формами, не особо заботясь об их внутреннем наполнении. Красота монашеских одежд, размеренность монастырской жизни представляется измученным жизнью мирянам как нечто самодостаточное. Но простое имитирование прошлого, внешнее подражание может лишь помочь человеку на пути внутреннего преображения, но не заменяет его.
Поэтому представляется важным, продолжая разговор о монашестве в миру, сформулировать те черты, которые присущи выбравшим иноческий подвиг независимо от места нашего служения.
Какие они, эти принципы, если говорить вкратце?
Очевидный ответ – обещание перед Богом и братией послушания, нестяжания и целомудрия. Но, как опять же показывает практика, не все постригающиеся внимательно вслушиваются в возвышенный церковнославянский текст последования пострига. У каждого, приходящего в монастырь, могут быть свои причины уйти от мира.
И, в первую очередь, ошибается тот, кто ищет в монашестве лишь успокоения, бегства от проблем. Об этом часто предупреждали старцы неразумных искателей иноческого образа: «Вы ищете покоя и утешения и для этой цели собрались идти в монастырь. А я вот напомню завещание печальника земли русской преподобного отца нашего Сергия: “Уготовайте души свои не на покой и беспечалие, но на многие скорби и лишения”. А потому уверяю вас: Ваши нынешние трудности, по сравнению с монастырскими, покажутся вам ничтожными» — предупреждает архимандрит Иоанн (Крестьянкин), знавший монастырскую жизнь не понаслышке.
Монашество – это не бегство от мира, а преодоление мира в себе.
«Дело монаха - стать сосудом Святаго Духа. Он должен сделать свое сердце таким чутким, как листочек сусального золота. Все делание монаха есть любовь, и в путь свой он тоже выходит от любви к Богу, которая заключает в себе и любовь к ближнему. Монах размышляет о несчастье человечества, его сердце уязвляется болью, и он непрестанно сердечно молится о мире. Так монах милует мир молитвой» — говорит преп. Паисий Святогорец.
Принявший монашество целиком ориентирует свою жизнь на Бога, сознательно и добровольно отказывается от многого, доступного обычным людям, чтобы максимально сосредоточиться на Боге и посвятить Ему всю свою жизнь, все свои помыслы и дела. Поэтому «монашество можно принимать лишь в одном случае – если человек чувствует к этому горячее призвание. Монашеское призвание не может быть минутным порывом: оно должно вызревать в человеке на протяжении долгого времени, становиться все более явным, все более сильным. Если же человек не уверен в своем призвании, колеблется, то принимать монашество нельзя» — уверен митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев).
Монахи в миру, по меткому замечанию Священномученика Илариона Верейского, поставлены «на свещнице» и озаряют своим светом всех.
Но не говорят ли все эти свидетельства, что изначально монашеское служение является монастырским?
Да, конечно. Но несмотря на то, что монашество зарождалось именно как уход из мира, и процветало исключительно вне городов, исключая принятие священного сана, впоследствии церковная практика показала, что монашество совместимо и со священством, и с архиерейством, и со многими другими служениями, в том числе – с миссионерским и просветительским.
Все эти служения должны способствовать основной цели принятия человеком монашеского пострига. «Мы становились монахами для того, чтобы спасти свою душу, а еще для того, чтобы помочь обществу молитвой» - так сформулировал смысл монашеского делания недавно канонизированный греческий подвижник преп. Паисий Святогорец.
А молиться монах вполне может и даже обязан и в монастыре, и вне его.
Можно услышать и то, что задача монаха – непрестанно плакать о грехах своих, и это не совместимо со служением в миру. Но не случайно термин «радостопечалие» стал до наших дней отличительной чертой как жизни монахов, так и подражающих им христиан в миру. Как поучает прп. Симеон Новый Богослов: «Всякому надлежит рассматривать себя и внимать себе разумно, чтобы ни на надежду одну не полагаться без плача по Богу и смирения, ни опять на смирение и слезы не полагаться без последования им надежды и радости духовной» (Добротолюбие 1992:5,22).
Наше время – это очередной вызов Церкви. И сама практика церковной жизни побуждает искать решения, выглядящие неожиданно, но по сути своей являющиеся верным продолжением древнехристианских традиций, того монашеского духа, который был присущ святым подвижникам древности.
Именно поэтому и можно утверждать, что монашество в миру - это не досадное исключение, а особое послушание, на которое направляется человек Церковью.
Священномонах, служащий на приходе, уже давно стал обычным явлением. Это разрыв определенного шаблона и большое испытание для самого монаха. Но если наше монашество не ограничивается ношением парамана и мантии, если и за стенами родного монастыря мы не забываем о своем высоком призвании и своих обещания, данных Богу, то и служение в миру, в гуще приходской жизни, не повредит нашему духовному устроению, а принесет лишь пользу Церкви и людям. «…И днем и ночью, и всенародно и наедине мы должны засвидетельствовать им (мирянам – И.С.) истину, но да не попустим себе увлеченным быть их беззакониями, наипаче же да молимся, дабы приобрести их и извлечь из сети лукавого. Если же сего не возможем, то потщимся, по крайней мере, свои души спасти от вечного осуждения» — назидает нас святитель Василий Великий .
Какое еще проблемы несут угрозу монашескому служению в миру и как им можно противостоять?
1. Целомудрие. Постоянное общение с лицами противоположного пола. Да, это серьезный момент. Но если монах в принципе далек от самодисциплины в этом направлении, то и в пределах монастыря он найдет возможность согрешить самими различными способами.
2. Послушание. Есть опасность, что оставленный на собственное усмотрение иеромонах, а тем более имеющий талант общения с людьми, начнет «старчествовать», или иным образов даст развиться собственной гордыне. К сожалению, примеров такого легкомысленного отношения к своему служению, зачастую вызванного вполне меркантильными соображениями, достаточно много. Но, опять же, постоянное пребывание несущего в миру послушания монаха в поле зрения правящего архиерея и духовного отца помогает эту проблему обойти. Да и в монастырях, как известно, далеко не все иноки проявляют достойное послушание, есть и те, кто вопреки благословения настоятели «старчествуют», смущают народ баснями про ИНН, электронные карты, ужасы глобализации и т.п.
3. Интернет. Серьезная проблема, которую не решить простым запретом на мобильную связь и смартфоны. Очевидно, что это вопрос самодисциплины. Если монаху есть, что сказать, то его присутствие даже в социальных сетях будет миссионерским служением. Если в интернет он заходит лишь для праздного общения и развлечения, то даже при всех запретах, такой человек найдет возможность найти способ обойти их и добиться своего. Как известно, в грехе человек настойчивей, чем в добродетели.
4. Стяжание. Это, конечно, вечная проблема Церкви. Как говорил преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, человек, у которого в миру осталось хотя бы малое богатство, «не может долго подчиняться монастырским правилам, ни переносить скудости и строгости общежития» . С одной стороны, очевидно, что живущий в миру человек так или иначе будет стяжателем облачений, книг, имущества и т.п. Но это не должно быть соблазном для прихожан. Тут, думаю, проблема опять же в духовном устроении монаха. Прилепляется ли его сердце к имуществу, готов ли он помогать ближним с его помощью?
Важным вопросом представляется и выбор монахом, служащим в миру, литературы для чтения. Ни в малейшей мере не пытаясь принизить значение традиционной аскетической литературы – «Добротолюбия», «Патериков», надо отметить, что акцентирование лишь на книгах, корректирующих жизнь монаха в монастыре, мало поможет в миру, где иной ритм жизни, иные искушения, иные способы применения своих сил.
Небесполезными тут могут быть сочинения как современных подвижников, так и современных церковных писателей, раскрывающих тонкие движения души человека, живущего в миру.
Можно сделать следующие основные выводы :
1. Абсолютного запрета монаху проповедовать в миру нет – это вопрос послушания священноначалию.
2. Проповедь наша может носить как характер служения на приходе, вплоть до миссионерского служения в социальных сетях.
3. Проблемы начинаются тогда, когда монах длительное время пребывает вне поля зрения своего духовного отца и Правящего Архиерея.
4. И в монастыре, и в миру у монаха одна цель – молитва о своем спасении и за весь мир.
Итак, многое зависит от самого монаха и от воли священноначалия. Не каждый монах может с пользой для себя и ближних служить в миру. И забота священноначалия не посылать в мир духовно некрепких братьев и сестер.
Но надеяться на то, что за монастырскими стенами удастся пересидеть все мирские соблазны, тоже не стоит. Мир проникает сегодня в монастыри, особенно городские, самыми необычными путями, поэтому и монахи идут на послушание в мир, чтобы хоть немного помочь людям на пути духовного преображения.
И это залог того, что наше общество будет расти духовно под влиянием исконно православных традиций, которые несет российское монашество, а не будет отдано на растерзание сомнительным формам духовности, атакующим сегодня Россию со всех сторон.
Литература:
Василий Великий, свт. Подвижнические уставы. Каноническое послание третье, 86. С. 482-530. Т. 2. СПб. 1911, тип. Сойкина, перевод Московской духовной академии.
Иларион (Алфеев), митрополит Волоколамский. Доклад на конференции «Монастыри и монашество: традиции и современность» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 23 сентября 2013 года).
Иоанн Кассиан Римлянин, преп. Писания. М., 1993. С. 28.
Иоанн (Крестьянкин), архим. Письма. С. 240.
Паисий Святогорец, прп. Слова. Том II Духовное пробуждение. Б.м, б.г.
Известная поговорка гласит: „Свет мирянам - иноки, свет инокам - ангелы“. Православное монашество есть стремление максимально воплотить в своей жизни евангельские идеалы, поэтому для церковного народа монахи всегда и во всем являются примером. Очередная подборка вопросов с телефона доверия посвящена этой теме. На них отвечает наместник Вознесенского Печерского монастыря, благочинный монастырей Нижегородской епархии архимандрит Тихон (Затёкин).
Возможно ли в наше время монашество в миру? Есть ли в этом смысл?
В условиях современной жизни, на данном этапе развития Церкви и общества, монашество в миру - крайне редкое явление. Монах должен жить в монастыре. Монахинями в миру, в основном, становятся женщины пожилого возраста, которые всю жизнь прислуживали в храме, потрудились Богу, отдав свою молодость служению Церкви. Они подготовили себя всей жизнью к монашеству. И теперь в преклонных летах справедливо желают принять постриг. Однако пожилым людям не по силам жизнь в монастыре. В монастырь нужно уходить молодым, когда еще есть энергия и силы. И поэтому Высокопреосвященнейший архиепископ Георгий дает таким благочестивым старушкам свое благословение на постриг в миру. По благословению владыки Георгия я совершил несколько таких постригов. И в то же время я знаю двух женщин, которые всю жизнь прослужили в Печерской церкви и под старость лет ушли в монастырь. Сегодня они подвизаются в Нижегородском Крестовоздвиженском женском монастыре.
А тайное монашество имеет место в церковной жизни?
Тайное монашество сегодня неприемлемо. Одно дело, когда Церковь была гонимой (20-е, 30-е, 50-е годы прошлого столетия), не могла легально существовать в государстве, а духовенство и монашество просто физически истреблялись органами ОГПУ. Естественно, что в тех невыносимых условиях постриги совершались тайно.
Если постриг настоящий, но принят тайно, об этом никто не должен знать. А сегодня приходится сталкиваться с обратной ситуацией. Во время Причастия приходит пожилая женщина и громко во всеуслышание объявляет: „Тайная монахиня Пелагея“. Если ты монахиня, так и скажи - монахиня, - зачем добавлять „тайная“. В наше время тайное монашество неактуально.
Можно ли поступить в монастырь в пожилом возрасте?
Господь сказал: „Грядущего ко Мне не изжену вон“ (Ин 6: 37). Поэтому если человек желает монашества и приходит в монастырь в пожилом возрасте, мы, конечно, его принимаем, но обязательно требуем рекомендательное письмо от священника. Нам важно знать предшествующий опыт жизни: ходил ли человек в храм, причащался ли и исповедовался ли, то есть вел ли православный образ жизни. Многие люди, приходя в монастырь в таком возрасте, лукавят. Выясняется, что этим людям негде жить, или у них маленькая пенсия, а о таинствах и о Церкви они ничего не знают. Монастырь - это высшая форма церковной жизни, и человек, который хочет уйти в монастырь, должен быть готов к монашеству, созреть до этого звания: он должен ходить в храм Божий, участвовать в церковных таинствах, читать духовные книги, знать молитвы, читать по-церковнославянски. Для чего человек уходит в монастырь? Спрятаться от мира, убежать от проблем? Или уходит, так как имеет такую потребность души, уходит по своей вере? Все эти вопросы рассматривают наместник и настоятельница монастыря, когда принимают в число послушников того или иного кандидата в монахи.
Отличаются ли уставы различных монастырей России?
Конечно, отличаются. Вспомним известную пословицу: „Со своим уставом в чужой монастырь не ходят“. Каждый монастырь самобытен, у каждого выработан свой устав, где-то помягче, а где-то построже. Скажем, в тех обителях, которые в советское время не закрывались и сохранили духовное преемство с дореволюционным монашеством, везде имеются свои отличительные особенности. Различия касаются богослужения, обрядов, традиций и других сторон общежительной жизни.
Есть ли в нижегородских монастырях схимники? В чем особенность их служения?
Схима - высший идеал монашеского жития. В Нижегородской епархии схимницы есть только в женских монастырях. Схимник - особый статус, положение, когда человек берет на себя большие обеты. В схиму постригают по рекомендации духовника, который видит, что человек вошел в определенную меру совершенства и может послужить образцом для братии монастыря. Схимником может стать монах, необязательно имеющий священный сан.
Главное дело схимника - молитва, хотя он, наряду с другими насельниками, тоже несет посильное послушание. Если схимник облечен в священный сан - иеромонах, игумен - он служит наставником как для братии, так и для мирян, которые приходят в монастырский храм на богослужение.
В то же время много зависит от места расположения монастыря. В монастырях, удаленных от города, большее внимание уделяется молитве, в городских монастырях - миссии среди мирян. К примеру, все насельники Печерского монастыря имеют высшее образование, поэтому на них возлагаются различные общественные послушания: они преподают, выступают с проповедями на радио, то есть плотно контактируют с миром. Такова обязанность городских монастырей - быть ближе к мирянам, удовлетворяя их духовные нужды, уврачевывая их болезни.
Может ли монах снять с себя монашество и уйти из монастыря в мирскую жизнь?
В принципе, может. Прожив в монастыре 2 или 3 года, человек может понять, что монашество - это не его путь. И он принимает решение уйти. Мы не можем его силой удерживать. Человек по доброй воле давал монашеские обеты, и ему отвечать за их исполнение перед Господом.
Уходя из монастыря, человек думает, что лучше устроится в жизни, к примеру, займется бизнесом. Нет такого случая, чтобы человек, ушедший из монастыря, изменивший своим монашеским обетам, жил бы в полном благополучии и счастье. Те обеты, которые мы даем, с нас не снимаются: перед Богом мы предстанем в монашеском звании и судиться будем как монахи. И поэтому все, что человек будет совершать дальше, к примеру, женится, еще больше усугубит его вину перед Богом.
Разрешено ли монахам принимать подарки? Что можно дарить монахам?
Если взять древние времена, все, что дарилось монаху, шло на общую потребу. Книга поступала в монастырскую библиотеку, еда - в трапезную. Монастыри были общежительные, и понятия „мое“ не было. Но когда в России в XVIII веке после секуляризации земель были введены, так называемые, монастырские штаты, понятие „мое“ стало неотъемлемым. Монастыри стали жить на государственном содержании: каждый насельник получал жалованье согласно штатному расписанию. Монахи уже могли не ходить на общую трапезу, богатые могли нанять себе служку, который готовил бы пищу, стирал одежду, убирал келью, могли купить себе облачение, какое понравится. Это вносило сильный разлад в духовную жизнь монастырей.
Старец Паисий Величковский своим учением и своей жизнью показал пример, который способствовал возрождению российского монашества. Когда у нас появился институт старчества в Оптиной Пустыни, русские монастыри постепенно стали возвращаться к прежней общежительной форме, а штатные монастыри расформировывались. Многие из братии не выдерживали такой перемены и уходили из монастыря.
Сейчас все монастыри общежительные. И поэтому, если прихожане подарят монаху какие-нибудь продукты или книги, все отдается в общее пользование. Монах ничего себе не присваивает. И если человек хочет поблагодарить своего духовника, что-нибудь подарить, то
хорошим подарком для монашествующего будет книга. Но самый лучший подарок мирянина - это молитва за своего духовника. Каждый человек, и особенно духовник, нуждается в молитвенной поддержке.
Подготовили Дмитрий Романов и Марина Дружкова
